Александр Покровский. Разное.

В эту пят­ни­цу рос­си­яне поби­ли бра­зиль­цев на боях без пра­вил в горо­де Сочи.

При­сут­ство­вал гла­ва наше­го пра­ви­тель­ства – он такое не пропускает. 

А еще там был гла­ва «Роса­то­ма» Кири­ен­ко – все вре­мя забы­ваю, что у него тре­тий дан по айки­до. Все СМИ, захле­бы­ва­ясь, нам об этом пове­да­ли, а я потом поду­мал, как все-таки хоро­шо, что наши гла­вы увле­ка­ют­ся раз­лич­ны­ми еди­но­бор­ства­ми, и было бы, навер­ное, гораз­до хуже, если б они страст­но при­вя­за­лись бы, напри­мер, к игре в покер – так бы и моло­ти­ли бы все ночи напро­лет. А тут – толь­ко поби­ли бра­зиль­цев и все разъ­е­ха­лись по домам, где и взя­лись опять за свой нелег­кий труд – чуде­са, в общем. 

Но на этом чуде­са не закон­чи­лись: ско­ро юные поклон­ни­цы пре­мье­ра и пре­зи­ден­та про­едут на вело­си­пе­дах-тан­де­мах от Крем­ля и до Дома Пра­ви­тель­ства – вот, ведь, стра­на, а? Не умрешь от скуки.

***

О пире. Пир и чума креп­ко свя­за­ны. Где пир, там и чума. То есть едят чинов­ни­ки икру лож­ка­ми, зна­чит, насту­пи­ло такое вре­мя года, кото­рое назы­ва­ет­ся чума.

О посо­хе. Ведешь народ, ста­ло быть, в руках дол­жен быть посох. Нет посо­ха – нет наро­да. Появил­ся посох – жди народ. По-мое­му, так. 

О детях про­ка­жен­ных чинов­ни­ков. Дети, дети, дет­ки – там они, там. Подаль­ше от леп­ро­зо­рия. Зна­е­те ли вы, что такое леп­ро­зо­рий? Это не болезнь и не тер­ри­то­рия для про­ка­жен­ных. Это закры­тое само­ре­гу­ли­ру­ю­ще­е­ся сооб­ще­ство. Это кор­ни. Кача­ют. Кор­ни здесь – дет­ки там. Ну, что ж, это разумно. 

О ков­ре. С неко­то­рых пор, как уви­жу ковер, там и хочет­ся под него загля­нуть – нет ли там борь­бы. Если есть ковер, то долж­на быть борьба. 

О делах слав­ных. Это с какой сто­ро­ны посмот­реть. С одной сто­ро­ны – гра­беж, с дру­гой – нача­ло слав­ных дел. Сла­ва, она же попоз­же приходит. 

О воз­буж­де­нии нрав­ствен­но­сти в наро­де. Мне ска­жут, что воз­буж­де­ние и нрав­ствен­ность – шту­ки несов­ме­сти­мые. А я ска­жу, что меха­низм воз­буж­де­ния чего-либо все­гда одинаков. 

Вот и все, что я хотел ска­зать о воз­буж­де­нии нрав­ствен­но­сти в народе. 

О памя­ти уни­жен­ных и оскорб­лен­ных. Самое непри­ят­ное – у уни­жен­ных и оскорб­лен­ных сохра­ня­ет­ся память. Но это толь­ко в том слу­чае, если они вла­де­ют речью. А если они не вла­де­ют речью, то сфор­му­ли­ро­вать ниче­го не могут. Даже для соб­ствен­ной памя­ти. У них тогда все сию­ми­нут­ное. Сию­ми­нут­ное не страшно. 

О руби­ще. Оно полез­но. Взял, одел и поехал на Селигер.

***

Ники­та Сер­ге­ич опять заго­во­рил о Сто­лы­пине, о жесто­ко­сти его реформ как насущ­ной необ­хо­ди­мо­сти и о про­све­щен­ном консерватизме.Чувствую, конец све­та не за горами.

Тро­га­тель­но – это когда тро­га­ет. Раз в неде­лю при­мер­но. На этой неде­ле тро­ну­ло то, что Дмит­рий Ана­то­лье­вич оза­бо­ти­лись здо­ро­вьем нации – меди­ци­на и все такое про­чее. Про­сто нет сил сдер­жать сле­зы уми­ле­ния – так до сих пор и текут, ника­ких речей не полу­ча­ет­ся, одни всхлипывания.

А Вла­дим Вла­ди­мыч-то у нас каков, а? Про­сто орел! Он ска­зал, что Аме­ри­ка (США то есть) пара­зи­ти­ру­ет на миро­вой экономике.

А те оби­де­лись и ему в ответ: от мил­ли­ар­де­ра и дик­та­то­ра слы­шим. Хоро­шо, что он не назвал США, убий­цей и глав­ным кор­руп­ци­о­не­ром – тут такое бы началось.

Меня сно­ва позва­ли в пар­тию. Не будем гово­рить, в какую, чтоб не спуг­нуть осталь­ные пар­тии, в кото­рые меня могут позвать.

Не то что­бы мне нра­вят­ся эти при­зы­вы, про­сто я люб­лю ту игру мыс­ли, что вызы­ва­ют во мне они. Для тех же чита­те­лей, что пока еще не зовут меня в пар­тию, сооб­щаю, что сло­во «пар­тия», соглас­но древним китай­ским воз­зре­ни­ям, это собра­ние тем­ных – людей корыст­ных, эго­и­стич­ных, с гнус­ны­ми, пре­ступ­ны­ми мыс­ля­ми. Обо­зна­ча­ет­ся сло­во «пар­тия» дву­мя иеро­гли­фа­ми, озна­ча­ю­щи­ми: «любят темное».

Народ! Ну, не люб­лю я тем­ное. Так что нам туда никак нельзя.

Види­мо, поэто­му до сих пор нет пар­тии поря­доч­ных людей – они тоже не любят темное.

То есть поря­доч­ным не нуж­на пар­тия. У них нет мыс­лей, кото­рые сле­ду­ет скрывать.

Ах, мадам Рос­сия, как же я вас люблю!

Все вре­мя тянет вас голу­бить, загля­нуть вам под капот в надеж­де на ответ­ные влечения.

Под капот – в смыс­ле домаш­ней жен­ской одеж­ды сво­бод­но­го покроя, конеч­но, а не какой-нибудь там три­ви­аль­ной крыш­ки – под него, где теп­ло и уют­но. Ах! Не устро­ить ли нам рас­че­сы­ва­ние усов? А, быть может, нам пора, пора…

Меня все вре­мя тянет при­кос­нуть­ся к насто­я­щей поли­ти­ке, про­ве­сти паль­ца­ми по ее коже, попро­бо­вать ее на упру­гость. То есть, на отзыв­чи­вость и в тоже вре­мя на подат­ли­вость. Это так же заме­ча­тель­но, как и испы­та­ние кожи жен­щи­ны, поче­му-то мне видит­ся, на колене. Белое, атлас­ное колено.Все тянет про­ве­рить, такое ли оно атлас­ное, а заод­но и белое.

Хочу, чтоб наш пре­зи­дент еще раз обра­тит­ся к Феде­раль­но­му собра­нию. Каж­дым сво­им обра­ще­ни­ем он рас­се­и­ва­ет тьму.

Это как лам­поч­ку вклю­чить в ста­ром сарае – вдруг оты­щет­ся та вещь, кото­рую так дол­го искал, и она сра­зу же все изме­нит. Про­сто немед­лен­но все – кор­руп­цию, ЖКХ, доро­ги, инве­сти­ции, чинов­ни­ков, воров­ство, рас­пил, отка­ты, сче­та в швей­цар­ских бан­ках, езду по встреч­ным поло­сам, мигал­ки, фео­да­лизм – все. Жду.

Обра­ще­ние к про­слу­ши­ва­ю­щим меня организациям.

«Ребя­та! Думаю, что я дав­но уже выжил из ума. То есть вы запи­сы­ва­е­те все, что гово­рит город­ской сумасшедший.

Вы столь­ко денег тра­ти­те зря, что это про­сто ужас. Все, что я гово­рю в теле­фон, мож­но же про­чи­тать. Я же пишу. У меня ниче­го не пропадает.

Ни одно сло­во. Так что сни­май­те меня с про­слуш­ки. Ну, ей Богу, бес­по­лез­ное дело.

У «Еди­ной Рос­сии» есть «чер­ные спис­ки». Это мне один зна­ко­мый рас­ска­зал, близ­кий к этой нашей пра­виль­ной партии.

Что такое «чер­ные спис­ки»? Ну, это если ты ска­зал чего-то когда-то, и тебя внес­ли в эти спис­ки, чтоб потом слу­чай­но не назна­чить куда-нибудь или чтоб не выбра­ли тебя во что-нибудь. На руко­во­дя­щие должности.

Я сра­зу же поин­те­ре­со­вал­ся, нет ли в этих спис­ках меня. Он ска­зал, что не зна­ет. А я ему ска­зал, что если он узна­ет и меня там нет, то нель­зя вой­ти в эти спис­ки совер­шен­но добровольно?

И он мне обе­щал про­ве­рить и чуть чего — включить.