Побег Алисы из Зазеркалья

По сло­вам лите­ра­ту­ро­ве­да и поэта Дмит­рия Кузь­ми­на, ушная рако­ви­на из всех частей чело­ве­че­ско­го тела бли­же все­го к искус­ству. В ней про­све­чи­ва­ет густая и горя­чая кровь. Искус­ство же состо­ит в том, что­бы попасть иглой «в то самое место».

Моло­дой самар­ской худож­ни­це Али­се Нико­ла­е­вой «попасть в нуж­ное место» уда­лось уже не один раз. Это и ее поезд­ка в город Пермь, и уча­стие в выстав­ке «Самар­ский десант» в Санкт-Петер­бур­ге, и при­гла­ше­ние поучаст­во­вать в Чет­вер­той Мос­ков­ской биен­на­ле совре­мен­но­го искус­ства. Заме­тил моло­дую дея­тель­ни­цу contemporary art зна­ме­ни­тый гале­рист Марат Гель­ман. Пер­фор­манс под назва­ни­ем «Погру­же­ние» (http://vimeo.com/26137846 «погру­же­ние» — 1:30) про­из­вел на небезыз­вест­но­го искус­ство­ве­да мощ­ное впе­чат­ле­ние, и он неза­мед­ли­тель­но пред­ло­жил худож­ни­це при­нять уча­стие в Мос­ков­ской биен­на­ле. Но Али­са ока­за­лась девуш­кой с ярким open mind и вне­зап­но сде­ла­ла ход конем – вме­сто того что­бы насла­ждать­ся вне­зап­ным при­зна­ни­ем, она посту­пи­ла во фран­цуз­ский вуз и в нача­ле сен­тяб­ря уез­жа­ет жить в город на севе­ре Фран­ции Амьен. Али­са не зави­ду­ет пер­мя­кам и не раз­мыш­ля­ет о важ­но­сти про­дви­же­ния совре­мен­но­го искус­ства в Сама­ре. Она тихо поки­да­ет этот город. 

Али­са – мило­вид­ная девуш­ка, в корот­ком крас­ном пла­тье и бело­снеж­ных кол­гот­ках. Она живет в самом цен­тре горо­да, в квар­ти­ре с пяти­мет­ро­вы­ми потол­ка­ми, но сов­ме­щен­ным сан­уз­лом. Она вели­ко­леп­но гово­рит по-фран­цуз­ски, но не име­ет даже неза­кон­чен­но­го выс­ше­го обра­зо­ва­ния. Али­са обу­ча­лась клас­си­че­ско­му рисун­ку, но извест­ность полу­чи­ла бла­го­да­ря сво­им пер­фор­ман­сам и инстал­ля­ци­ям. Ее дели­кат­ность сосед­ству­ет с маг­не­ти­че­ской отстра­нен­но­стью, а вне­зап­ное жела­ние пове­дать собе­сед­ни­ку что-то очень лич­ное с холод­ной закры­то­стью. «Смысл моих работ заклю­ча­ет­ся в созда­нии некой пре­гра­ды меж­ду собой и зри­те­лем, но, с дру­гой сто­ро­ны, меня все­гда инте­ре­со­ва­ла реак­ция людей на мое твор­че­ство. Мне инте­рес­но загнать зри­те­ля в опре­де­лен­ные рам­ки и посмот­реть на то, как он будет вос­при­ни­мать мир вокруг себя. Самое цен­ное – это непо­вто­ри­мость момен­та. Но на самом деле все это хули­ган­ство. И все те нари­со­ван­ные мню пор­нуш­ные девоч­ки, кото­рые поедут на Мос­ков­скую биен­на­ле, – все­го лишь ост­ро­ум­ная выход­ка. Я так раз­вле­ка­юсь. А вооб­ще вы меня пыта­е­те. Сло­ва – не мой конек, мне очень труд­но разговаривать». 

5 сен­тяб­ря Али­са уле­та­ет жить во Фран­цию. Город Амьен, факуль­тет искусств, учить­ся на бака­лав­ра три года. По сло­вам Али­сы, посту­пи­ла она туда про­сто пото­му, что была такая воз­мож­ность. Уез­жать она и не дума­ла. «Сей­час, когда меня спра­ши­ва­ют, счаст­ли­ва ли я, что еду учить­ся во Фран­цию, чест­но отве­чаю, что нет. На самом деле мне все это без­раз­лич­но. У меня нет сле­по­го счаст­ли­во­го опья­не­ния, я вовсе не оча­ро­ва­на Евро­пой. Я ни от чего не бегу и отлич­но пони­маю, что на новом месте все будет точ­но так же, как и здесь, пото­му как от самой себя нику­да не спря­тать­ся. Без­услов­но, это очень инте­рес­ный экс­пе­ри­мент. Ведь это безум­но инте­рес­но и увле­ка­тель­но — почув­ство­вать себя чуже­стран­цем, погру­зить­ся в дру­гую сре­ду, срав­нить евро­пей­ское обра­зо­ва­ние с рос­сий­ским. Но все же тот факт, что я посту­пи­ла учить­ся во Фран­цию, не был спро­во­ци­ро­ван мои­ми амби­ци­я­ми и често­лю­би­ем. Мне про­сто было тоск­ли­во. Плюс я не хоте­ла потра­тить впу­стую вре­мя, кото­рое осво­бо­ди­лось в огром­ном коли­че­стве после того, как я бро­си­ла инсти­тут. Любо­пыт­ство, тос­ка и без­жа­лост­ность по отно­ше­нию к близ­ким – вот, что про­во­ци­ру­ет боль­шин­ство моих поступ­ков. Я прин­ци­пи­аль­но не хочу жить или учить­ся в Пари­же, посколь­ку рит­мы горо­дов тако­го мас­шта­ба совсем не для меня». 

Окон­чив 2 кур­са стро­и­тель­но­го инсти­ту­та, Али­са, не заду­мы­ва­ясь, его бро­са­ет. На резон­ный вопрос «поче­му?», она шеп­чет что-то про груст­ную любов­ную исто­рию. После это­го сме­ло­го поступ­ка целый год худож­ни­ца рабо­та­ет офи­ци­ант­кой в китай­ской чай­ной, где ей при­хо­дит­ся общать­ся с «серьез­ны­ми посе­ти­те­ля­ми» — обла­да­те­ля­ми огне­стрель­но­го ору­жия и быст­рых спор­тив­ных автомобилей. 

После чаш­ки чая Али­са выпи­ва­ет бокал ита­льян­ско­го игри­сто­го и рас­ска­зы­ва­ет о вне­зап­ном вдох­но­ве­нии и о том, как появ­ля­ют­ся ее рабо­ты. Тезис о том, что совре­мен­ное искус­ство – это, в первую оче­редь, кон­цепт и про­дукт интел­лек­ту­аль­но­го усер­дия, раз­би­ва­ет­ся вдре­без­ги. «Сна­ча­ла я при­ду­мы­ваю некий образ. Или ко мне при­хо­дит какое-то чув­ство, что-то необъ­яс­ни­мое, неяс­ное, аморф­ное. Поз­же я про­ду­мы­ваю дета­ли. Осо­зна­ние того, зачем и для чего я это делаю, при­хо­дит гораз­до позже». 

К роду сво­ей дея­тель­но­сти Али­са отно­сит­ся крайне несе­рьез­но. На баналь­ную прось­бу пред­ста­вить­ся Али­са отве­ча­ет так: «Доб­рый вечер, я Али­са. И я зани­ма­юсь глу­по­стя­ми. Навер­ное, я худож­ни­ца. Но мне боль­ше нра­вит­ся сло­во артист. Худож­ник, в моем пони­ма­нии, – это очень узкое поня­тие. Сра­зу пред­став­ля­ет­ся какой-нибудь пей­за­жист или порт­ре­тист. Но мне слож­но так о себе гово­рить, так обо мне обыч­но гово­рят дру­гие люди. Я про­сто делаю то, что хочу делать или что делать должна». 

В Пер­ми, в отли­чие от Петер­бур­га, твор­че­ство самар­ской Али­сы встре­ти­ли холод­но. «Я искренне удив­ле­на, что мои кар­ти­ны полу­чи­ли отклик со сто­ро­ны Мара­та Гель­ма­на. Я пло­хо пом­ню, что про­ис­хо­ди­ло вокруг, лица людей, сло­ва, все было скон­цен­три­ро­ва­но на про­ти­во­сто­я­нии холо­ду воды, в кото­рую я погру­жа­лась, состо­я­нии шока. Если гово­рить про сам город Пермь, то здесь все выгля­дит сле­ду­ю­щим обра­зом: ста­руш­ку, кото­рая тор­гу­ет семеч­ка­ми, оде­ва­ют в костюм от Prada, но после воз­вра­ща­ют на тот же пере­кре­сток тор­го­вать теми же семеч­ка­ми. Как-то так. Рез­кий кон­траст меж­ду самим горо­дом и при­вне­сен­ным в него извне. В Пер­ми про­хо­дит слиш­ком мно­го меро­при­я­тий в слиш­ком корот­кие сро­ки. На откры­тия выста­вок при­хо­дят исклю­чи­тель­но жур­на­ли­сты и кура­то­ры. Очень мало сто­рон­ней пуб­ли­ки. В Петер­бург я при­е­ха­ла так­же с пер­фор­ман­сом. Я раз­би­ва­ла ста­ту­эт­ки об пол, после чего под­хо­ди­ла к зри­те­лю, цело­ва­ла его и отда­ва­ла ему оско­лок. Я посто­ян­но слы­ша­ла воз­гла­сы: «Ну дает вол­жан­ка!» В Петер­бур­ге я уви­де­ла самых луч­ших зри­те­лей. На выстав­ку при­шли про­фес­со­ра из ака­де­мии искусств. Но цело­вать­ся они поче­му-то не ста­ли. Осо­бен­но силь­но мне запом­нил­ся один момент. Я соби­ра­лась раз­бить фар­фо­ро­во­го лебе­дя, и тут ко мне подо­шла жен­щи­на лет пяти­де­ся­ти и ска­за­ла, что все, что я делаю, – вопи­ю­щее без­об­ра­зие и что она не даст мне про­дол­жить акт деструк­ции. Она забра­ла лебе­дя и ушла. Это было про­сто пре­крас­но. В Сама­ре же я кри­ча­ла на зри­те­лей, но после сра­зу же изви­ня­лась, про­си­ла про­ще­ния и опять же цело­ва­ла. Эти­кет – обя­за­тель­ный ритуал». 

Али­са мол­чит и сосре­до­то­чен­но дума­ет. Каза­лось бы – ско­ро она в пол­ной мере ощу­тит на себе оча­ро­ва­ние север­ной Фран­ции, пере­едет в город, кото­рый рас­ки­нул­ся на семи рука­вах реки Сомма. Но даже уче­ба в уни­вер­си­те­те Пикар­дии, нося­щем имя зна­ме­ни­то­го амьен­ца Жюля Вер­на, в дан­ную мину­ту ее не раду­ет. Али­са мучи­тель­но раз­мыш­ля­ет над постав­лен­ным вопро­сом – суще­ству­ет ли в Сама­ре совре­мен­ное искус­ство. «Я сомне­ва­юсь, что в Сама­ре у совре­мен­но­го искус­ства есть буду­щее. Меня будут бить пал­ка­ми за такие сло­ва, но это мое мне­ние. Я вооб­ще не вижу ника­ких пер­спек­тив. К мое­му огром­но­му сожалению».