Владимир Федотов: «На документальном кино можно только потерять все свои деньги, а не заработать»

- Нач­нём с само­го глав­но­го вопро­са: как и зачем ты поме­нял гита­ру на камеру?

- В какой-то момент я понял, что груп­па «Вода» как регу­ляр­но высту­па­ю­щий кол­лек­тив пере­ста­ла суще­ство­вать. Когда было необ­хо­ди­мо ехать куда-то высту­пать, мы не мог­ли собрать­ся. По раз­ным причинам.

У кого-то дети, у кого-то рабо­та, допу­стим… И всё это ста­ло как-то поти­хо­неч­ку зати­хать. Я рабо­тал на теле­ви­де­нии и на радио. А у меня и мама и отец окон­чи­ли ВГИК. Они оба зани­ма­лись кино. Отец как опе­ра­тор, а мама как кино­дра­ма­тург и орга­ни­за­тор кино­про­из­вод­ства. У меня даже бабуш­ка была с кино связана.

И меня в 32 года стук­ну­ла идея поехать и полу­чить выс­шее обра­зо­ва­ние во ВГИ­Ке. При­чём на зву­ко­ре­жис­сёр­ском факуль­те­те. Я бро­сил рабо­ту и поехал на под­го­то­ви­тель­ные кур­сы. Но ока­за­лось, что в том году ушёл заве­ду­ю­щий кафед­рой зву­ко­ре­жис­су­ры и курс не наби­ра­ли. А я уже был абсо­лют­но реши­тель­но настро­ен на то, что еду посту­пать и учиться.

И я поду­мал: «Тогда пой­ду на режис­су­ру». Так и замкну­лась семей­ная тра­ди­ция. Как-то всё само собой так полу­чи­лось. А что каса­тель­но музы­ки, в какой-то момент я ещё пой­мал себя на мыс­ли, что поче­му-то не пишут­ся пес­ни. Ново­го и све­же­го ска­зать нечего.

А выму­чи­вать из себя что-то нет смыс­ла. Так пере­клю­чи­лась твор­че­ская энер­гия из одно­го вида искус­ства в дру­гой. Ино­гда, тем не менее, ино­гда мы соби­ра­ем­ся и играем.

В Москве, Пите­ре или Сама­ре. Прав­да, с года­ми мастер­ство, к сожа­ле­нию, не улуч­ша­ет­ся из-за отсут­ствия регу­ляр­ных заня­тий. Но люди всё рав­но при­хо­дят на кон­цер­ты. Ино­гда в орби­ту даже попа­да­ют новые слушатели.

- По сути дела, ты сме­нил не толь­ко род заня­тий, но и город…

- Дело в том, что я окон­чил мастер­скую неиг­ро­во­го филь­ма. У меня не было мыс­ли игро­вым кино зани­мать­ся. А доку­мен­таль­ным кино зани­мать­ся очень труд­но. Даже в Москве. Я уже не гово­рю про Сама­ру, в кото­рой фор­маль­но Сту­дия кино­хро­ни­ки суще­ству­ет, но, по-мое­му, сей­час это боль­ше фик­ция. На теле­ви­де­нии же свои осо­бен­но­сти, кото­рые меня не вполне устра­и­ва­ют. Я не вполне могу поме­стить­ся в теле­ви­зи­он­ный фор­мат. Если жизнь при­прёт и при­дёт­ся этим занять­ся, то я зай­мусь. Но пока рабо­тать на теле­ви­де­нии не буду. Попа­да­ют­ся, конеч­но, инте­рес­ные теле­про­ек­ты. Но это быва­ет очень ред­ко. Поэто­му сей­час при­шлось оби­тать в Москве. При­чём день­ги я зара­ба­ты­ваю не кино. День­ги на этом зара­ба­ты­вать нель­зя. На доку­мен­таль­ном кино мож­но толь­ко поте­рять все свои день­ги. Всё вре­мя при­хо­дит­ся делать какие-то вещи за свои. Посколь­ку с финан­си­ро­ва­ни­ем доку­мен­таль­но­го кино – беда. Хотя оно есть, и доволь­но боль­шое, но сама систе­ма рас­пре­де­ле­ния денег очень непро­зрач­ная и непо­нят­ная. В общем, как и всё у нас в госу­дар­стве. Напри­мер, твоя заяв­ка про­хо­дит в, как я его назы­ваю по ста­рин­ке, Гос­ки­но, и тебе дают день­ги, исхо­дя из дли­тель­но­сти филь­ма. Всё рав­но, о чём кино. Спорт, дети, при­ро­да, поли­ти­ка… Бюд­жет будет всё рав­но один и тот же. Это очень кри­вая систе­ма. Одно дело год сни­мать мед­ве­дей в лесу, а дру­гое – снять какой-то быст­рый ост­ро­сю­жет­ный репор­таж о каком-то собы­тии за один съё­моч­ный день. И дают тебе, допу­стим, 10 руб­лей. 3 руб­ля нуж­но отка­тить куда-то в кори­до­ры, ещё 3 заби­ра­ет сту­дия себе на раз­ви­тие, а на остат­ки при­хо­дит­ся сни­мать. Хоро­шо, если у тебя есть какая-то гени­аль­ная идея, как снять кино одним кад­ром. Но так обыч­но не бывает.

- Над каким про­ек­том ты рабо­та­ешь сейчас?

- В Сама­ру я при­е­хал на раз­вед­ку. Про­шла моя заяв­ка на фильм о наших юных бас­кет­бо­ли­стах, кото­рые ста­ли чем­пи­о­на­ми Рос­сии в этом году. Это сбор­ная юно­шей 1996 года рож­де­ния. И кро­ме того, что они выиг­ра­ли чем­пи­о­нат Рос­сии, что слу­чи­лось впер­вые в исто­рии самар­ско­го бас­кет­бо­ла, они про­шли в Евро­ли­гу и нахо­дят­ся сей­час на боль­шом подъ­ёме. Хочу пооб­щать­ся с ребя­та­ми, что­бы потом снять доку­мен­таль­ный корот­ко­мет­раж­ный фильм. Кро­ме того, хочу посмот­реть на «Крас­ные кры­лья». Может быть, что-то полу­чит­ся снять на кон­тра­сте. Но пока кон­крет­ной идеи филь­ма нет. Хотя заяв­ка уже про­шла в силу несколь­ких при­чин. Мало сни­ма­ет­ся доку­мен­таль­но­го кино о детях и о спор­те. К тому же оно будет пози­тив­ной направ­лен­но­сти. Но как это снять, я пока не при­ду­мал. Пото­му что смот­реть 26 минут на гоня­ю­щих мяч ребя­ти­шек невоз­мож­но. Конеч­но, и это в кино будет. Но что-то нуж­но при­ду­мы­вать ещё. А сдать фильм нуж­но будет уже к янва­рю-фев­ра­лю. Страш­но, конеч­но. Я, чест­но гово­ря, и не думал, что заяв­ка пройдёт…

- А свой пер­вый фильм ты снял об отце?

- Да. Кста­ти гово­ря, была ещё одна при­чи­на того, что я рва­нул в Моск­ву во ВГИК. За год до это­го я про­сто хотел уехать в Моск­ву. Нашёл себе рабо­ту копи­рай­те­ром. Хоте­лось сме­нить обста­нов­ку, посмот­реть на то, как рабо­та­ет Москва, попро­бо­вать какие-то новые вещи, кото­ры­ми я ещё не зани­мал­ся. Пото­му что к тому момен­ту я, рабо­тая на «Евро­пе плюс», упёр­ся в пото­лок. Я стал ловить себя на мыс­ли, что обща­юсь со слу­ша­те­ля­ми каки­ми-то штам­па­ми и кли­ше. К тому же я уже вёл кучу раз­ных про­грамм, и рас­ти выше уже было неку­да. И я поехал в Моск­ву, нашёл рабо­ту и нена­дол­го вер­нул­ся в Сама­ру, что­бы сде­лать раз­ные доку­мен­ты. А в этот момент отец ещё был жив. И видя эти мои тер­за­ния, он посо­ве­то­вал мне посту­пать во ВГИК. Я как-то не при­дал тогда это­му осо­бо­го значения.

А бук­валь­но через месяц он умер. И полу­чи­лось, что эти его сло­ва про ВГИК ста­ли как завет.

С пер­во­го кур­са я начал думать, как мне запе­чат­леть отца. Преж­де все­го для себя, конеч­но. И в каче­стве сво­ей бла­го­дар­но­сти ему. Посколь­ку у нас с отцом были непро­стые отно­ше­ния. На вто­ром кур­се я при­е­хал на кани­ку­лы в Сама­ру. И вдруг слу­чай­но на лод­жии ста­ли раз­би­рать зава­лы, и я нашёл ролик. Мет­ров 100, навер­ное. Я посмот­рел, а на плён­ке совсем моло­дой отец. 60‑е годы. И я помчал­ся обрат­но во ВГИК. Там мне помог­ли мон­таж­ни­цы ролик под­кле­ить, пото­му что он про­ле­жал неиз­вест­но сколь­ко лет на лод­жии. А для плён­ки это смерть. Ролик был пло­хо­го каче­ства, но там были запе­чат­ле­ны ред­кие момен­ты, когда отец в кад­ре. Пото­му что всю жизнь он сто­ял за каме­рой. Там были кад­ры, где он нахо­дил­ся в экс­пе­ди­ции, рабо­тал где-то здесь на сту­дии… И я сна­ча­ла про­сто смон­ти­ро­вал ролик для семьи. А потом в какой-то момент я при­е­хал с видео­ка­ме­рой в Сама­ру и стал рас­спра­ши­вать маму о про­шлом. Посколь­ку эта плён­ка раз­бу­ди­ла во мне боль­шой инте­рес к моло­до­сти роди­те­лей и к их отно­ше­нию к кино. Посколь­ку я в эту струю тоже попал. Но мы уже совер­шен­но дру­гое поко­ле­ние, с иным отно­ше­ни­ем к кино и жиз­ни вооб­ще. И я спра­ши­вал маму об их про­шлом и сни­мал это на каме­ру. Видео у меня было как рабо­чий мате­ри­ал. А потом на чет­вёр­том кур­се я при­е­хал и снял это всё на кино­плён­ку. Это было для меня прин­ци­пи­аль­ное реше­ние. Посколь­ку отец сни­мал имен­но на кино­плён­ку, мне хоте­лось про­тя­нуть эту нить даль­ше. И я сна­ча­ла при­е­хал с одной кино­груп­пой, и мы сня­ли деся­ти­ми­нут­ку, кото­рая ста­ла моей кур­со­вой. Но это полу­чи­лось не совсем то, что мне хоте­лось бы. Невоз­мож­но было уме­стить всю задум­ку в десять минут вре­ме­ни. И сей­час я похва­люсь, не скрою, со мной про­изо­шёл тот ред­кий слу­чай, когда во ВГИ­Ке раз­ре­ши­ли в диплом­ном про­ек­те про­дол­жить реа­ли­зо­вы­вать то, что уже было сде­ла­но в виде кур­со­вой. В ито­ге я сде­лал диплом, в кото­рый из кур­со­вой вошёл бук­валь­но один кадр. Какие-то вещи я пере­де­лал, как мог, с учё­том допу­щен­ных ранее оши­бок. Не мне судить о том, что в ито­ге полу­чи­лось. Тем не менее, фильм полу­чил награ­ды. Осо­бен­но при­ят­но, что фильм в про­шлом году полу­чил в Сама­ре пер­вое место в сво­ей номи­на­ции на фести­ва­ле «Соль Зем­ли». При­чём я знал, что мне это­го места не долж­ны были дать, посколь­ку у меня мама к это­му фести­ва­лю име­ет отно­ше­ние. Но жюри было пол­но­стью мос­ков­ское, и они про­сто это­го не знали.

- С кино­и­сто­ри­ей мы более-менее разо­бра­лись. Пред­ла­гаю теперь пого­во­рить о музыке…

- О музы­ке мне боль­ше даже нра­вит­ся гово­рить, чем о кино…

- 15–20 лет назад на самар­ской рок-сцене было мно­го инте­рес­ных кол­лек­ти­вов. Как сей­час видит­ся музы­каль­ная ситу­а­ция в горо­де в то вре­мя? Сколь­ко здесь было групп хоро­ше­го рос­сий­ско­го уров­ня, и поче­му Сама­ра не ста­ла одним из важ­ных музы­каль­ных цен­тров стра­ны, как, ска­жем, Екатеринбург?

- Мне кажет­ся, в Сама­ре тогда в плане твор­че­ских людей всё было очень здо­ро­во. Групп было, может быть, не очень мно­го, но они были раз­ные. Каж­дый пытал­ся искать что-то своё. Я не думаю, что они чем-то усту­па­ли питер­цам или моск­ви­чам. Но в Сама­ре, к сожа­ле­нию, была и оста­ёт­ся огром­ная про­бле­ма с менедж­мен­том. В какой-то момент, когда груп­па уже гото­ва вый­ти на какой-то новый уро­вень, выяс­ня­ет­ся, что тол­ко­во­го дирек­то­ра, кото­рый бы зани­мал­ся финан­со­вы­ми и орга­ни­за­ци­он­ны­ми вопро­са­ми, не нахо­дит­ся. Все самар­ские груп­пы, кото­рые чего-то доби­лись, вышли на новый уро­вень толь­ко через Моск­ву. Есть ещё такая осо­бен­ность самар­ско­го мен­та­ли­те­та, что если груп­па наша, зна­чит, фиго­вая. Мы даже хоте­ли сде­лать такой экс­пе­ри­мент. Напи­сать на афи­ше «Вода», а в ско­боч­ках «Петер­бург»… Поче­му-то у нас люди очень ведо­мы. Если напи­са­но назва­ние груп­пы, а в ско­боч­ках какой-нибудь город, напри­мер Ниж­ний Тагил, зна­чит, надо пой­ти посмот­реть, что это такое. У меня даже жена, когда мы с ней ещё не были зна­ко­мы, не попа­ла на наш кон­церт, пото­му что оста­но­ви­ло то, что груп­па «Вода» — самарская.

А групп инте­рес­ных было поряд­ком. Было несколь­ко лаге­рей. Были метал­ли­сты, были груп­пы экс­пе­ри­мен­таль­но­го тол­ка, напри­мер «Руки», «Седь­мая сту­пень», и были груп­пы, кото­рые игра­ли рус­ский рок. Мне не нра­вит­ся этот тер­мин, но нас к нему при­пи­са­ли. Это были «Вода», «Шиза», «Ви-Висек­тор». И эти лаге­ря как-то куч­ко­ва­лись, сами орга­ни­зо­вы­ва­ли кон­цер­ты. У меня сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что самар­ские музы­кан­ты, кото­рые игра­ют сей­час, более обособ­ле­ны в сво­их груп­пах. Для при­ме­ра могу ска­зать, что в «Воде» несколь­ко лет играл, напри­мер, Бан­зай, кото­рый так­же играл ещё в «TNC Box». Сей­час тяже­ло пред­ста­вить, что в рус­ско­языч­ной груп­пе с раз­дол­бай­ски­ми музы­кан­та­ми играл парень, кото­рый зато­чен под тяжё­лый фанк. Мы все слу­ша­ли совер­шен­но раз­ную музы­ку и под­ки­ды­ва­ли её друг дру­гу, откры­вая новые вещи, кото­рые из-за юно­ше­ско­го мак­си­ма­лиз­ма были до это­го закры­ты. И это было очень интересно.

Мы про­во­ди­ли какие-то кон­цер­ты. Никто с это­го ника­ких денег, конеч­но, не имел. Точ­нее, ино­гда полу­ча­ли, но это были такие копей­ки, что их про­пи­ва­ли сра­зу же после концерта.

И когда мы ста­ли гастро­ли­ро­вать, то поня­ли, что в дру­гих местах орга­ни­за­ция кон­цер­тов постав­ле­на совер­шен­но ина­че. В Пите­ре дру­гой уро­вень вооб­ще. Мы дого­во­ри­лись там о выступ­ле­нии, а после кон­цер­та адми­ни­стра­тор подо­шёл и дал какие-то очень при­лич­ные день­ги. Хотя дого­во­рён­но­сти такой не было. К тому же отно­ше­ние зву­ко­ре­жис­сё­ров там было совсем дру­гое. Даже если груп­па не нра­вит­ся, зву­ко­ре­жис­сёр всё рав­но ста­рал­ся сде­лать звук как мож­но луч­ше. У нас же с этим была боль­шая про­бле­ма. За пуль­том сидел полу­пья­ный чело­век и кру­тил руч­ки, как трак­то­рист рыча­ги трак­то­ра. И это ещё одна при­чи­на того, поче­му самар­ские груп­пы не мог­ли вый­ти на новый уро­вень. У нас не было адек­ват­ной по день­гам и каче­ству зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щей инду­стрии. Тем не менее, тогда было очень весе­ло. Я очень люб­лю 90‑е годы, пото­му что тогда ещё было нор­маль­ным явле­ни­ем, когда люди сиде­ли и слу­ша­ли музы­ку. Полу­ча­ли удо­воль­ствие от соло-гита­ри­ста или баси­ста, кото­рый там что-то выигрывал.