Оборотная сторона

Стран­ней­шая ситу­а­ция сло­жи­лась у нас в соци­у­ме после про­смот­ра филь­ма режис­се­ра Звя­гин­це­ва «Еле­на» — или не после про­смот­ра, или про­сто сло­жи­лась. У нас. Мы беше­но спо­рим и раз­де­ля­ем друг дру­га на быд­ло-небыд­ло, при­чем при­мкнув­шие к быд­лу не совсем искрен­ни и толь­ко и ждут, что­бы их убе­ди­ли в обрат­ном. «Ну что ты, ста­рик! Какое ж ты быд­ло! Ты — голо­ва». Мно­гие мы рас­по­ла­га­ем бук­валь­но в стол­бик каче­ства, необ­хо­ди­мые и доста­точ­ные для каж­до­го небыд­ла. Отчер­ки­ва­ем руч­кой: так, обра­зо­ва­ние пол­ное выс­шее – раз… зна­ние ино­стран­ных язы­ков – два… отсут­ствие лиш­не­го веса – три… (Мы тре­пет­но отно­сим­ся к лиш­не­му весу.) Мы от всей души жела­ем, что­бы нас кто-нибудь полю­бил и хоро­шо, каче­ствен­но о нас поза­бо­тил­ся. Пото­му что, счи­та­ем мы, в любом обще­стве и во все вре­ме­на суще­ству­ет две боль­шие груп­пы: 1) люди, кото­рые име­ют про­бле­мы, и 2) люди, кото­рые эти про­бле­мы раз­ре­ша­ют. Так пусть мы будем в пер­вой хоро­шей груп­пе, ведь мы это­го достой­ны. Вот тут и воз­ни­ка­ет веч­ное про­ти­во­ре­чие и рево­лю­ци­он­ная ситуация.

Напри­мер, мене­джер А. шут­ли­во спра­ши­ва­ет свою девуш­ку Н., какие ей боль­ше нра­вят­ся чле­ны — боль­шие или огром­ные. На самом деле это цита­та из како­го-то гол­ли­вуд­ско­го раз­ве­се­ло­го филь­ма, но девуш­ка Н. цита­ты не рас­по­зна­ет и теря­ет­ся, не зна­ет, что отве­тить бой­френ­ду. Мол­чит, потом задум­чи­во говорит:

- Мне кажет­ся, я огром­ных чле­нов еще не видела…

Мене­джер А. замет­но скуч­не­ет и оста­ток вече­ра мол­чит. Каза­лось бы, при­чем здесь он. Мы гово­рим про нас, пре­лест­ных людей, меч­та­ю­щих быть сла­бы­ми рядом с силь­ны­ми. Кра­са­ви­ца и чудо­ви­ще, Чук и Гек, дед Мороз и Сне­гу­роч­ка, Иван-Царе­вич и Серый волк. А отда­ем ли мы себе отчет в сво­их чая­ни­ях? А пони­ма­ем ли мы, о чем вооб­ще речь? А виде­ли ли мы, образ­но гово­ря, огром­ных чле­нов? Ответ: «фу, как это непри­лич­но!», лад­но. Одна­ко если вдруг мы слу­чай­но гля­нем вокруг, то сра­зу и уви­дим иско­мые соче­та­ния, чаще все­го — пары. Они объ­еди­не­ны одним свой­ством, общим для сла­бых поло­вин — сла­бые поло­ви­ны несчаст­ны. Это – обя­за­тель­ное усло­вие и про­фес­си­о­наль­ная дегра­да­ция пре­лест­ных людей, быть несчаст­ны­ми. В част­но­сти, такой слу­чай. Из жиз­ни пред­при­ни­ма­те­ля Эн и его жены. Пред­при­ни­ма­тель Эн вла­де­ет чер­то­вой уймой авто­мо­ек и ремонт­ных мастер­ских: раз­вал-схож­де­ние, шино­мон­таж. Его жена вос­пи­ты­ва­ет ребен­ка и жалу­ет­ся зна­ко­мым на труд­но­сти быта. Может сказать:

- Эта гувер­нант­ка совсем осви­не­ла. Тре­бу­ет, что­бы ее кор­ми­ли за общим сто­лом. Я гово­рю: нет, милая, на кух­ню, к гор­нич­ной и садовнику…

Одна­жды пред­при­ни­ма­тель Эн поку­пал сво­ей жене — авто­мо­биль. Это был доро­гой и ред­кий авто­мо­биль, Эн его при­об­ре­тал в Москве, а в Моск­ву его спе­ци­аль­но завез­ли из Гер­ма­нии в двух экзем­пля­рах. И вот он зво­нит жене непо­сред­ствен­но из мага­зи­на-сало­на и спрашивает: 

- Есть выбор – белый цвет кузо­ва плюс чер­ный кожа­ный салон или чер­ный цвет кузо­ва плюс белый кожа­ный салон.

Жена отве­ча­ет:

- Давай белый авто­мо­биль с чер­ным сало­ном, у нас малень­кий ребе­нок и будет не с руки ему мгно­вен­но зага­дить все. Я же его буду круг­ло­су­точ­но возить в раз­ные дет­ские места. Надо же нор­маль­но раз­ви­вать детей, ты что.

Пред­при­ни­ма­тель Эн оформ­ля­ет покуп­ку, зво­нит поздра­вить жену с обнов­кой. Она пла­чет в голос. Она хочет чер­ный авто­мо­биль. Эн как-то все меня­ет, ста­но­вит­ся вла­дель­цем чер­но­го авто­мо­би­ля. Теле­фон­ный зво­нок. Жена. Она поду­ма­ла, что все-таки белый кожа­ный салон – это не для них.

- Сам посу­ди, — всхли­пы­ва­ет она, — у нас утром тан­цы, после обе­да вокал и все эти чупа-чуп­сы. Куда там белый, куда! Ты изде­ва­ешь­ся надо мной! Ты нена­ви­дишь меня! При­знай­ся, ты все-таки пере­спал со сво­им секретарем!

Эн скри­пит зуба­ми и обме­ни­ва­ет авто­мо­биль. Его насти­га­ет голос жены в мобиль­ни­ке. Она с тос­кой гово­рит, что на белых маши­нах ездят толь­ко лохи и ее кухар­ка. Пусть будет чер­ная уже.

Так они и раз­го­ва­ри­ва­ли еще дол­гое вре­мя, Эн страш­но рас­сви­ре­пел, авто­мо­биль был остав­лен — белый. Жена пред­при­ни­ма­те­ля отка­зы­ва­лась на нем ездить. Говорила:

- Да этот Эн! Все дела­ет по-сво­е­му! Про­си­ла раз в жиз­ни пода­рить мне чер­ный авто­мо­биль – так нет!.. Вот пусть сам на нем и ездит!.. Скааа­а­ти­на! Я глу­бо­ко несчастна!

И вправ­ду, была уве­ре­на – в том, что глу­бо­ко несчастна.

Или вот, прин­цес­са Лика. Лет десять назад она слу­жи­ла на почте ямщи­ком, а сей­час – нет, не слу­жит. (Не ямщи­ком, конеч­но. Спе­ци­аль­ной поч­то­вой работницей.)

- Сла­ва Богу, я заму­жем – делит­ся она с подру­га­ми, — и сла­ва Богу, муж меня обеспечивает.

Но муж ее обес­пе­чи­ва­ет с напря­гом. Он, сла­ва Богу, врач, рабо­та­ет и тут, и там, и дежур­ства, и вез­де, при­чем воло­чит еще все дела семьи – опла­та сче­тов, покуп­ка про­дук­тов, в пла­нах купить инвер­тор­ный кон­ди­ци­о­нер. Еще он дела­ет уро­ки с ребен­ком-пер­во­класс­ни­ком, так­же он пре­крас­но гото­вит и госте­при­им­ный хозя­ин. Но Лика отнюдь не доволь­на. Она утвер­жда­ет, что муж мог бы боль­ше вре­ме­ни уде­лять лич­но ей. А то с дежур­ства, при­го­то­вил обед, быст­ро поел, при­брал­ся в квар­ти­ре – и спать. Вска­ки­ва­ет по будиль­ни­ку, кор­мит ребен­ка зав­тра­ком – и сно­ва на рабо­ту, на вто­рую. Ника­ко­го роман­тиз­ма. Или вот выду­мал еще, сокру­ша­ет­ся Лика, что­бы паци­ен­ты ему зво­ни­ли круг­ло­су­точ­но. Быва­ло­ча, толь­ко гла­за сомкнешь, а у него теле­фон пол­за­ет и сооб­ща­ет, что у неиз­вест­но­го Васи тем­пе­ра­ту­ра трид­цать восемь и два, пле­вать на Васю. Лика уве­ря­ет обще­ство, что спра­ви­лась бы со все­ми дела­ми мно­го луч­ше бес­тол­ко­во­го мужа, он вот на днях пену на бульоне упу­стил, бал­бес. Да толь­ко ей, сла­ва Богу, есть чем занять­ся, кро­ме как. Род лики­ных заня­тий точ­но нико­му неиз­ве­стен. Кажет­ся, она немно­го лепит, и при­об­ре­тен уже про­фес­си­о­наль­ный гон­чар­ный круг. Искус­ство гон­ча­ра пока непод­власт­но прин­цес­се Лике, это дела­ет ее несчастной.

Вот в чем глав­ная опас­ность, не отсле­жен­ная нами – вку­пе с решен­ны­ми на сто­роне про­бле­ма­ми полу­чить тос­ку и абсо­лют­ное несча­стье. Не видеть кра­ев. Усто­ять труд­но. Мы и не усто­им. Мы, пре­лест­ные люди, обе­зу­мев­шие от упав­ших на наши голо­вы невзгод, возь­мем эту самую дуби­ну народ­ной вой­ны, и!.. Нет, нет! Мы отни­мем дуби­ну народ­ной вой­ны. Ведь рань­ше она нам была без надоб­но­сти. Раз уж все про­бле­мы кто-то раз­ре­шил. Отни­ма­ем, зна­чит, дуби­ну народ­ной вой­ны, и нано­сим пре­вен­тив­ные уда­ры по участ­ни­кам вто­рой обслу­жи­ва­ю­щей груп­пы: пере­гры­за­ем шлан­ги в тор­моз­ных систе­мах, кида­ем в ван­ну отваж­ные малень­кие тосте­ры, тол­чем виа­гру и под­но­сим в чашеч­ке носи­те­лям сер­деч­но-сосу­ди­стых забо­ле­ва­ний. А чего они! Пусть не при­ста­ют! Ну вот, так и вер­ну­лись к «Елене». А когда мы всех непре­лест­ных людей пере­тра­вим, то при­дет­ся вновь делить­ся на две груп­пы – раз уж так заве­де­но во все вре­ме­на. И мож­но будет с насла­жде­ни­ем про­дол­жать игру. Про­сто хоро­шо бы пом­нить, что послед­ние ста­нут пер­вы­ми, и пер­вые ста­нут послед­ни­ми, и очень даже просто.