Непростой человек. Игорь Григорьев

Игорь Гри­го­рьев – осно­ва­тель и идео­лог куль­то­во­го жур­на­ла «ОМ», — завер­шив свою бле­стя­щую жур­на­лист­скую карье­ру, в сере­дине нуле­вых на несколь­ко лет про­пал из поля зре­ния меди­а­ту­сов­ки. По слу­хам, посе­лил­ся в Бра­зи­лии. На исхо­де нуле­вых с новы­ми сила­ми и иде­я­ми он вер­нул­ся в Моск­ву и запу­стил эпа­таж­ный музы­каль­ный поп-про­ект. Из тех, кто смог вос­при­нять твор­че­ство Гри­го­рье­ва, фор­ми­ру­ет­ся новый соци­аль­ный круг, сво­е­го рода антро­по­ло­ги­че­ская эли­та людей, спо­соб­ных под­нять­ся над кос­ны­ми куль­тур­ны­ми и соци­аль­ны­ми пред­рас­суд­ка­ми. Игорь Гри­го­рьев про­па­ган­ди­ру­ет культ сти­ля, дик­та­ту­ру твор­че­ства, агрес­сию кра­со­ты и про­воз­гла­ша­ет себя тер­ро­ри­стом от искус­ства. В июне 2011 Гри­го­рьев дает пер­вый откры­тый кон­церт в Москве, где, как в луч­ших тра­ди­ци­ях евро­пей­ской сце­ны, офи­ци­аль­но пре­зен­ту­ет свой пер­вый син­гл «Сны моей вес­ны» – и соби­ра­ет тысяч­ный клуб Discoteque. Эти собы­тия ста­ли пере­лом­ны­ми в исто­рии Гри­го­рье­ва-арти­ста, пере­нес­ши­ми его из испол­ни­те­лей экс­пе­ри­мен­таль­но­го инди-попа в герои глян­це­вой прес­сы, кото­рую он сам неко­гда зарож­дал в этой стране. В 90-ых Игорь Гри­го­рьев создал новую, опе­ре­жа­ю­щую вре­мя куль­ту­ру, а вме­сте с этим наг­ло­ва­тый «кре­а­тив­ный класс». В интер­вью «Новой в Повол­жье» он рас­ска­зал о сво­ем отно­ше­нии к поко­ле­нию нуле­вых, сред­не­му клас­су, а так­же опи­сал совре­мен­но­го «про­сто­го» человека.

Поко­ле­ние нуле­вых очень скуч­ное. Вся эта сомни­тель­ная моло­дежь раз­ме­ня­лась на шмо­тье и гля­нец. На нар­ко­ти­ки… У нас тоже были нар­ко­ти­ки и выез­ды нар­ко­ло­га на дом. Но это дале­ко не самое страш­ное. Самое ужас­ное – это пусто­та. Новые герои абсо­лют­но ника­кие. Боже­ствен­ная спер­ма брыз­га­ла вез­де, но им ни кап­ли не доста­лось. С дру­гой сто­ро­ны, в Лон­доне сей­час все то же самое. Но там, конеч­но, гораз­до интереснее.

7 лет назад там цари­ло насто­я­щее безу­мие. На ули­це запро­сто мож­но было уви­деть обдол­бан­но­го Мак­ку­и­на. Повсю­ду раз­гу­ли­ва­ли безум­ные фри­ки. Были потря­са­ю­щие вече­рин­ки, попасть на них было про­сто невоз­мож­но, но мне уда­ва­лось. А сей­час я вижу всех этих essex boys & girls, пья­ных каж­дую пят­ни­цу. И это скуч­но. Но я могу все это объ­яс­нить. Сред­ний класс стал очень хоро­шо жить, сред­ний класс рулит. Все эти люди доволь­ству­ют­ся мейн­стри­мом, они слу­ша­ют Брит­ни Спирс по радио. Брит­ни – пре­ступ­ни­ца, ни боль­ше ни мень­ше. Сред­ний класс стал заправ­лять дина­мо-маши­ну. Это­го не было в 80-ые, без­услов­но, были аут­сай­де­ры и отще­пен­цы. А сей­час я вижу всю эту мел­ко­бур­жу­аз­ную ху*ню, и мне тош­но. Они бега­ют за послед­ним Лан­вин, ста­ра­ют­ся ску­пить все­го Мак­ку­и­на после его смер­ти. Они оцен­щи­ки. Они могут на что-то посмот­реть и ска­зать: «Оооо, как это кру­то!», но сами при этом ниче­го не про­из­во­дят. Все дей­стви­тель­но инте­рес­ное появи­лось в 90-ых. C одной сто­ро­ны, это груст­но. С дру­гой сто­ро­ны, крайне непри­ят­но, когда тебе дышат в заты­лок, но меня это бод­рит. Когда Джар­вис Кокер стал­ки­ва­ет Майк­ла Джек­со­на со сце­ны – это и есть коле­со жиз­ни. Это и есть закон. Это пра­виль­но. Я бы тоже хотел, что­бы меня кто-то стал­ки­вал со сце­ны, но я не могу раз­гля­деть лица это­го человека!

Новых геро­ев не появ­ля­ет­ся. Даже при­знан­ные лиде­ры и то лука­вые. Все эти Уско­вы, Соко­ло­вы и так далее – заме­ча­тель­ные люди, боль­шин­ство из них мои быв­шие кол­ле­ги. Но они лука­вят. К при­ме­ру, бунт Ксе­нии Ана­то­льев­ны Соб­чак про­тив соб­ствен­но­го крест­но­го отца… Как бы вы это назва­ли? Бунт лука­вых. Все они сей­час лихо­ра­доч­но ищут себе место под солн­цем. Соб­чак нашла себя в роли оппозиционера.

Все они очень хоро­шо пони­ма­ют, что те пат­тер­ны, кото­ры­ми Рос­сия жила в нуле­вых годах, явно отми­ра­ют. К при­ме­ру, гля­нец как побе­див­ший мейн­стрим. И все уста­ли от того, что ниче­го не про­ис­хо­дит, что не появ­ля­ет­ся новых геро­ев, от того, что нет цен­тра при­тя­же­ния, кото­рый суще­ство­вал в 90ых. Все уста­ли от это­го тягост­но­го без­вре­ме­нья. Нако­нец-то появи­лась жаж­да дея­тель­но­сти, пото­му что жить ста­ло скучно.

С митин­га­ми и про­те­ста­ми все понят­но. Мы видим нашу обнаг­лев­шую власть и людей, кото­рые не постес­ня­лись ска­зать ей: «Вы наг­лые! Мы про­тив». Боль­ше ниче­го там нет. Куда мы пой­дем даль­ше? Я не знаю. Гово­рят, что вре­мя геро­ев про­шло, что вре­мя пас­ты­рей про­шло. Но мне в это не верит­ся. В ноч­ных клу­бах на меня кида­ют­ся тол­пы два­дца­ти­лет­них, эти пио­не­ры меня про­сто одо­ле­ва­ют. Они под­хо­дят ко мне и при­зна­ют­ся в люб­ви к жур­на­лу ОМ. Как они могут его пом­нить? Без­услов­но, я с ними обща­юсь. Они гово­рят мне, что сей­час насту­пи­ло вре­мя про­стых людей, про­стых инди­ви­ду­аль­но­стей. Любой чело­век может сочи­нять музы­ку, ска­чи­вать сэм­плы, поку­пать все­воз­мож­ные девай­сы. Обыч­ный чело­век запро­сто может стать кру­тым музы­кан­том, мод­ным ди-дже­ем. Вре­мя куми­ров про­шло, но, тем не менее, в их айпо­дах я вижу тре­ки дале­ко не совре­мен­но­го Джи­ма Мор­ри­со­на. Все­гда есть про­рок. Он мутит воды, он несет весть: «Вот так мож­но, а вот так нель­зя». Я смот­рю по сто­ро­нам – и не вижу его. Даже не чув­ствую его запа­ха. Боль­шин­ство совре­мен­ных музы­каль­ных испол­ни­те­лей не Мор­ри­со­ны и не Сина­тры. Они кре­а­тив­ны, изоб­ре­та­тель­ны. Но все это не тот масштаб.

Боль­ше все­го на све­те я хочу зара­бо­тать денег и сва­лить в Бра­зи­лию. Денег зара­бо­таю на кон­цер­тах. С про­да­жа­ми аль­бо­ма сей­час дале­ко не уедешь. Как толь­ко я пошлю мастер-копию сво­е­го аль­бо­ма Арма­су Викс­тре­му в жур­нал Interview, все пес­ни мгно­вен­но ока­жут­ся в Сети. Сво­е­му рекорд-про­дю­се­ру я ска­зал, что ска­чал послед­ний аль­бом Кейт Буш с тор­рен­тов, отче­го он при­шел в ужас. А меня это не удив­ля­ет. Я не пони­маю, поче­му я дол­жен пла­тить, если аль­бом лежит на фай­ло­об­мен­ни­ке. Если музы­кант талант­лив, то он в любом слу­чае смо­жет зара­бо­тать денег. Я не верю в непри­знан­ность, когда гово­рят, что в Рос­сии «тяже­лый музы­каль­ный рынок». Даже я начал с кли­па «Сны моей вес­ны», и пошло-поехало.

Я заду­мал инте­рес­ную кол­ла­бо­ра­цию. Мне очень нра­вит­ся груп­па The Retuses, с Мишей из этой груп­пы мы дру­жим, созва­ни­ва­ем­ся по Скай­пу. У меня есть люби­мая укра­ин­ская певи­ца – Нина Мат­ви­ен­ко. Она ино­пла­не­тян­ка, она испол­ня­ет самое насто­я­щее укра­ин­ское барок­ко. В сво­ем про­ек­те я хотел бы уви­деть 3 поко­ле­ния: Миша, кото­рый мог бы быть моим сыном, я и Нина Мит­ро­фа­нов­на, кото­рая запро­сто мог­ла бы быть моей мамой.

Все вокруг стре­ми­тель­но меня­ет­ся. Меня­ет­ся музы­ка, стре­ми­тель­но меня­ет­ся жур­на­ли­сти­ка. Буду­щее за малы­ми фор­ма­ми. Ни у кого нет вре­ме­ни дочи­тать кни­гу в 300 стра­ниц до кон­ца. Это реаль­ность. Если ты ее не вос­при­ни­ма­ешь, то она выбра­сы­ва­ет тебя из обо­ро­та. Я эту реаль­ность при­ни­маю. Такое вре­мя – вре­мя малых жан­ров. Сей­час я делаю сайт и посто­ян­но про­шу дизай­не­ра сде­лать бук­вы поболь­ше, вы пони­ма­е­те? Я спе­ци­аль­но для это­го завел twitter. Но я сло­мал­ся, сей­час я ниче­го туда не пишу… Это без­услов­ное поражение.

То же самое будет про­ис­хо­дить и с кино.

У совре­мен­но­го чело­ве­ка слиш­ком мно­го соблаз­нов и слиш­ком мало вре­ме­ни. У меня дома куча пуль­тов, ино­гда я даже не пони­маю, что имен­но я смот­рю. Рядом со мной в кро­ва­ти все­гда лежит ноут­бук. Быть может, это пло­хо. Но с дру­гой сто­ро­ны, я могу ска­зать, что это пред­те­ча Ренессанса.

Я ско­ро запи­шу аль­бом, а потом нач­ну свое про­дви­же­ние вез­де, где толь­ко мож­но. С моим твор­че­ством будет зна­ком каж­дый, даже урка будет петь мои пес­ни на сти­хи Вве­ден­ско­го. Таким обра­зом я выпол­ню свою миссию.

И уеду в Бра­зи­лию. А может быть, про­дол­жу зани­мать­ся твор­че­ством и буду писать саунд­тре­ки к несу­ще­ству­ю­щим филь­мам. Я создал один саунд­трек и пока­зал его сво­е­му про­дю­се­ру, тот пере­слал его Пите­ру Гри­ну­эю (они дру­жат). И тот оце­нил мое твор­че­ство очень и очень высо­ко. Вот так вот. Моя гор­дость. Мне хочет­ся все озву­чи­вать. К при­ме­ру, то, как Анна Каре­ни­на бро­са­ет­ся под поезд.

Но это я шучу. Глав­ное то, что побе­дил про­стой чело­век. За послед­ние 12–15 лет (меня в стране не было) мои кол­ле­ги вос­пи­та­ли ново­го чело­ве­ка, кото­ро­му необ­хо­ди­ма музы­ка, кото­рую он бы пони­мал, кото­ро­му необ­хо­ди­мы круп­ные бук­вы. Они вос­пи­та­ли чело­ве­ка, кото­ро­го воро­тит от дее­при­част­ных обо­ро­тов. И он всех побе­дил. На моги­ле худож­ни­ка будет напи­са­но: «Их убил про­стой чело­век». Но самое груст­ное впе­ре­ди. Про­стой чело­век сам ниче­го сде­лать не может. Долж­ны про­изой­ти потря­се­ния. Я не хочу ника­ких рево­лю­ций, я не хочу войн и репрес­сий. Но как один из малень­ких про­ро­ков, я могу вам ска­зать, что для того, что­бы про­изо­шло что-то хоро­шее, долж­но про­изой­ти что-то ужас­ное. К при­ме­ру, дик­та­ту­ра, вой­на, ката­клиз­мы. Толь­ко тогда появят­ся пас­си­о­на­рии и новая культура.