Вернуть рядового Краснова

Еле­на 53 года, она живет в Тольят­ти, у нее чет­вер­тая ста­дия рака, мно­же­ствен­ные мета­ста­зы в костях (пра­вая бед­рен­ная кость, позво­ноч­ник) и лег­ких. Послед­ний месяц она не вста­ет. Лежит дома одна, пото­му что из всех род­ствен­ни­ков у Еле­ны – сын, состо­я­щей на сроч­ной служ­бе в армии. С редак­ци­ей свя­за­лась сосед­ка Еле­ны — 78 лет и болезнь Паркинсона.

Тама­ра Алек­сан­дров­на уха­жи­ва­ет за Еле­ной — по мере сил, кото­рых немно­го. Отве­ча­ет на зво­нок, объ­яс­ня­ет, как най­ти их дом в горо­де: «Пло­щадь Сво­бо­ды, кино­те­атр «Буре­вест­ник», кру­гом трех­этаж­ки, а наш — девя­ти­этаж­ка, лег­ко отыс­кать». Пло­щадь Сво­бо­ды – цен­траль­ная пло­щадь Тольят­ти, недав­но здесь митин­го­ва­ли уво­лен­ные работ­ни­ки Авто­ВА­За. Дом и вправ­ду най­ти неслож­но. Кир­пич­ная «свеч­ка» 1969 года построй­ки; Тама­ра Алек­сан­дров­на живет здесь все эти мно­гие годы. «Позво­ни­те в домо­фон мне, — гово­рит она, — пото­му что Лена ведь не суме­ет вам открыть». Дверь в квар­ти­ру Еле­ны не запер­та. Пря­мо от поро­га вид­на узкая её постель. При­сло­не­ны косты­ли, толь­ко вста­вать Еле­на боль­ше не может. Еще недав­но пере­дви­га­лась по квар­ти­ре. Теперь – нет.

Забо­ле­ла Еле­на в 2014 году, «рак пра­вой молоч­ной желе­зы рТ2N2М0», окон­ча­тель­ный диа­гноз был постав­лен после маст­эк­то­мии, дела­ли в Самар­ском област­ном онко­ло­ги­че­ском дис­пан­се­ре. Шесть кур­сов химио­те­ра­пии, шесть кур­сов луче­вой тера­пии. Про­дол­жа­ла тру­дить­ся, бра­ла боль­нич­ный, толь­ко 17 мая 2016 года офи­ци­аль­но уволилась.

«Какой из меня работ­ник теперь», — гово­рит Еле­на, чуть при­под­ни­ма­ясь на подуш­ке. Худые руки, синя­ки в местах уко­лов – сего­дня при­хо­ди­ла меди­цин­ская сест­ра из мест­ной поли­кли­ни­ки (ГБУЗ СО «Тольят­тин­ская поли­кли­ни­ка №2», участ­ко­вый врач Коцу­бен­ко Г.А.), так еле попа­ла в вену, нуж­на была кровь для ана­ли­за. Еле попа­ла в вену, и ска­за­ла, что боль­ше при­хо­дить на дом к неудоб­ной паци­ент­ке не будет, пусть та сама, как хочет, доби­ра­ет­ся до про­це­дур­но­го каби­не­та, номер 113, и сда­ет кровь хоть до посинения.

Как хочет Еле­на, так не полу­ча­ет­ся, а полу­ча­ет­ся так, что её быв­ший началь­ник сво­ей волей направ­ля­ет к ней шофе­ра с авто­мо­би­лем, носил­ка­ми и всем таким, что­бы каж­дый подоб­ный выезд орга­ни­зо­вать. Зав­тра вот поедет в Сама­ру, 90 кило­мет­ров и два часа в пути. И три эта­жа вниз.

«Мне нра­вит­ся в самар­ском дис­пан­се­ре, — гово­рит Еле­на, улы­ба­ет­ся, — там так хоро­шо все орга­ни­зо­ва­но. Пря­мо у вхо­да в крес­ло пере­са­жи­ва­ют, катят до лиф­та и до пала­ты. Туа­лет рядом, все при­спо­соб­ле­но. А у нас, напри­мер, в дис­пан­се­ре что? Кру­тое крыль­цо, кру­гом сту­пе­ни. Все толь­ко для ходячих».

На при­кро­ват­ном сто­ли­ке – блюд­це, пер­вая ампу­ла дня с тра­ма­до­лом. Вече­ром будет еще одна; опий­со­дер­жа­щие обез­бо­ли­ва­ю­щие отно­сят­ся к лекар­ствам клас­са А, их полу­ча­ют стро­го регла­мен­ти­ро­ван­ным обра­зом: рецепт от участ­ко­во­го (бланк фор­мы 148–1/у‑88) вра­ча с лич­ны­ми штам­пом, под­пись заве­ду­ю­ще­го отде­ле­ни­ем или его заме­сти­те­ля, печать лечеб­но­го учреждения.

«При­хо­дит­ся побе­гать по эта­жам», — гово­рит лежа­щая Еле­на. Рецепт дей­стви­те­лен десять дней. Каж­дые пол­то­ры неде­ли, то есть, кто-то из сосе­дей Еле­ны идет в поли­кли­ни­ку, потом в апте­ку (не во вся­кую, а на углу Мира и Совет­ской, доволь­но дале­ко), где полу­ча­ет завет­ные ампу­лы. Без них жизнь чело­ве­ка с мета­ста­за­ми в костях пре­вра­ща­ет­ся в ад. Ад как веч­ное уми­ра­ние, кокон дикой боли, от неё воют в голос и стре­ля­ют себе в голову.

На стене – ковер, на ков­ре — боль­шой порт­рет сына, Миха­и­ла Крас­но­ва, под стек­лом и в воен­ной фор­ме. «Это еще в Сыз­ра­ни дела­ли», — гово­рит Еле­на. Рас­ска­зы­ва­ет, чуть зады­ха­ясь, что сын отлич­ник бое­вой и поли­ти­че­ской под­го­тов­ки, его фото­гра­фи­ро­ва­ли на фоне зна­ме­ни и недав­но она полу­чи­ла бла­го­дар­ствен­ное пись­мо от коман­ду­ю­ще­го частью. Хоро­ший маль­чик. Рядом дру­гой сни­мок — Миша малень­кий, пер­во­класс­ник, руки сло­же­ны по ука­за­нию фото­гра­фа по-ученически.

Мишу при­зва­ли в нача­ле декаб­ря 2015 года, на самом деле — вто­ро­го, но в часть при­был он вось­мо­го, поэто­му счи­та­ет­ся, что демо­би­ли­зо­вать­ся он дол­жен седь­мо­го декаб­ря, в этом году. Не дали доучить­ся в кол­ле­дже каких-то пол­го­да, Тольят­тин­ский поли­тех­ни­че­ский кол­ледж. Испол­ни­лось два­дцать, и при­зва­ли, ска­за­ли – кон­чи­лась отсроч­ка, а инва­лид­ность у Еле­ны на ту пора была вто­рой груп­пы, не даю­щей прав сол­да­ту уха­жи­вать за мате­рью. Мар­ши­ру­ет сей­час с отмаш­кой, Киров­ская область, посе­лок Мир­ный, в/ч 12689, хими­че­ские войска.

8 декаб­ря Миша при­сту­пил к несе­нию воин­ской служ­бы; 8 фев­ра­ля Еле­на обра­ти­лась к вра­чу с жало­ба­ми на силь­ную боль в ноге и спине. Сна­ча­ла зачем-то лечи­ли от осте­о­хонд­ро­за, но в нача­ле апре­ля все-таки обна­ру­жи­ли мета­ста­зы в костях, и ком­прес­си­он­ный пере­лом «тела позвон­ка L2», это пояс­нич­ный отдел. Мета­ста­зы в левом лёг­ком, два обра­зо­ва­ния. «Тем­пе­ра­ту­ра было под сорок, — гово­рит Еле­на. – Назна­чи­ли луче­вую тера­пию. Я как овощ была. Нор­маль­но, помогали».

Забрать из дому, отвез­ти в боль­ни­цу, помочь раз­деть­ся, помочь влезть на стол для про­це­ду­ры. Помочь одеть­ся, отвез­ти домой, тре­тий этаж, узкая кро­вать, подушка.

«Вот гор­шок теперь за мной выно­сят, — гово­рит Еле­на, — раз­ве я дума­ла, что буду так жить?» Рядом звя­ка­ет теле­фон, раз­ря­жа­ясь. Теле­фон нуж­но поста­вить на заряд­ку. Еле­на пла­чет. Жизнь чело­ве­ка, не вста­ю­ще­го с посте­ли, труд­на каж­дую мину­ту и пред­став­ля­ет собой бес­ко­неч­ную цепь уни­же­ний. Бес­по­мощ­ность перед любым про­стей­шим дей­ством – ну вот, поста­вить теле­фон на заряд­ку. Или съесть люби­мое блю­до. Еле­на не реша­ет­ся попро­сить сала­та оли­вье, напри­мер, пото­му что и так её кор­мят доб­рые люди, и тут уж не до жиру.

«Я мог­ла бы лечь на диван, рядом с розет­кой, но отту­да меня вооб­ще невоз­мож­но будет под­нять», — гово­рит Еле­на. Зав­тра ехать в Сама­ру. Оче­ред­ное вли­ва­ние. Химио­те­ра­пия – мате­ри, хими­че­ские вой­ска – сыну.

10 мая на оче­ред­ной комис­си­ей меди­ко-соци­аль­ной экс­пер­ти­зы (ФКУ ГБ МСЭ по Самар­ской обла­сти, Тольят­ти, ул. Побе­ды, 44, и.о. руко­во­ди­те­ля Чиля­ко­ва В.В., врач по МСЭ Олей­ник Н.П.) Елене Крас­но­вой отка­за­ли в при­сво­е­нии пер­вой сте­пе­ни инва­лид­но­сти. «Первую груп­пу в Тольят­ти дают толь­ко мерт­вым», — ком­мен­ти­ру­ет она. Отка­за­ли, лад­но, Еле­на сосре­до­то­чи­лась на полу­че­нии хотя бы справ­ки, офи­ци­аль­но заве­рен­ной, о тяже­сти сво­е­го состо­я­ния, ста­ту­се лежа­че­го боль­но­го и необ­хо­ди­мо­сти ухода.

Справ­ку Елене Крас­но­вой не дает никто – ни выше­упо­мя­ну­тая поли­кли­ни­ка номер два, ни тольят­тин­ский онко­дис­пан­сер (в соста­ве кли­ни­че­ской боль­ни­цы ГБУЗ СО ТГКБ№5). Поче­му не дают? Еле­на не зна­ет. Навер­ное, гово­рит, такое ука­за­ние свер­ху полу­чи­ли. Коро­ле­ва-справ­ка нуж­на для воен­ко­ма­та, воен­ко­мат на её осно­ва­нии отпра­вит запрос в воин­скую часть № 12689, и вот тогда Еле­ни­но­го сына демо­би­ли­зу­ют, и он при­е­дет домой. Что­бы быть рядом с мамой. Из Киров­ской обла­сти и хими­че­ских войск.

«Про­ти­во­га­зы и все такое, — гово­рит Еле­на. – Как мы боле­ли в дет­стве! До семи лет вооб­ще от вра­чей не выле­за­ли. Потом получ­ше ста­ло. В 14 лет опять вылез­ло – веге­то-сосу­ди­стая дисто­ния, тахи­кар­дия, гипер­то­ния откуда-то».

Такой город у нас, кива­ет голо­вой хоро­шая сосед­ка. Город-кре­ма­то­рий. Эко­ло­гия пло­хая. Да, гово­рит Еле­на, я вече­ра­ми всё каш­ляю, всё каш­ляю, не могу остановиться.

Бал­кон закрыт. Не откры­ва­ли с зимы. В углу пылит­ся ком­пью­тер – ино­гда при­хо­дит одно­курс­ник сына, под­со­еди­ня­ет­ся к интер­не­ту, чита­ет Елене ново­сти по теме армей­ской служ­бы. Сама она до ком­пью­те­ра добрать­ся не может, а ноут­бу­ка в семье нет. В кори­до­ре шта­бе­ля кар­тон­ных коро­бок, на кухон­ном сто­ле – ску­ча­ет без вни­ма­ния аква­ри­ум и состав­ле­ны все ком­нат­ные цве­ты и пустые стек­лян­ные бан­ки. Еле­на не может боль­ше кор­мить рыб и песто­вать рас­те­ния. Про­сит про­ще­ния за бес­по­ря­док. Бал­кон вот не вычи­сти­ла, но как тут спра­вишь­ся. Дев­чон­ки с рабо­ты при­хо­ди­ли, хоть в квар­ти­ре немно­го при­бра­лись. Здесь помы­ли, там под­ме­ли. Хоро­шо, посу­да не скап­ли­ва­ет­ся гряз­ная – Еле­на на кух­ню не ходок, ест, что при­не­сут сосе­ди. Доб­рые люди, дай Бог здо­ро­вья. Вче­ра Тама­ра Федо­ров­на пол­дня в поли­кли­ни­ке про­ве­ла, все хоте­ла пора­до­вать Еле­ну и раз­до­быть иско­мую справ­ку (поче­му? поче­му не дать чело­ве­ку с мета­ста­за­ми в костях об этом доку­мент над­ле­жа­ще­го вида?), но не раз­до­бы­ла, а вер­ну­лась с дав­ле­ни­ем 170, а что вы хоти­те, пожи­лой чело­век, перенервничала.

Тама­ра Алек­сан­дров­на (78 лет и болезнь Пар­кин­со­на) зво­ни­ла в фонд «Пра­во мате­ри», в реги­о­наль­ный штаб Еди­ной Рос­сии. Фонд соеди­нил с редак­ци­ей «Новой». В пар­тий­ном шта­бе ей очень, очень посо­чув­ство­ва­ли, но ска­за­ли, что воз­мож­но­стей помочь нет, и денег нет, для Еле­ны. Это и понят­но – отку­да у Еди­ной Рос­сии день­ги. У Еле­ны вот тоже пло­хо­ва­то с налич­ны­ми, осо­бен­но теперь, когда отпа­ла зар­пла­та и оста­лась одна пен­сия по инва­лид­но­сти (2 группа).

Тама­ра Алек­сан­дров­на про­сит запи­сать откры­тое пись­мо жите­лей дома №29А по ули­це Горь­ко­го, город Тольят­ти. Вот такое: «У нас пять­де­сят квар­тир, и все жиль­цы обра­ща­ют­ся к мини­стру обо­ро­ны Шой­гу, губер­на­то­ру Нико­лаю Мер­куш­ки­ну и пре­зи­ден­ту Вла­ди­ми­ру Пути­ну. Мы про­сим вер­нуть домой сол­да­та сроч­ной служ­бы Миха­и­ла Бори­со­ви­ча Крас­но­ва, так как его мать очень тяже­ло боль­на и нуж­да­ет­ся в еже­днев­ном и еже­ми­нут­ном ухо­де и при­смот­ре. Наш Миша – очень хоро­ший маль­чик. Он с честью бы отслу­жил весь необ­хо­ди­мый Родине срок, но что поде­лать, если в нем нуж­да­ет­ся мать, у кото­рой он один род­ствен­ник, а сей­час и кормилец».

Вер­ни­те мате­ри сына, повто­ря­ет сосед­ка, Тама­ра Алек­сан­дров­на, 78 лет. Голос её дро­жит от вол­не­ния и осо­зна­ния ответ­ствен­но­сти за ситу­а­цию, а паль­цы – от болез­ни Паркинсона.

Она не гово­рит: вер­ни­те мате­ри сына, и поско­рее, она ведь ско­ро умрет, ей будет толь­ко хуже, каж­дый день будет хуже преды­ду­ще­го, ей нужен близ­кий чело­век рядом, и речь не о ста­кане воды, а о пра­ве каж­до­го на достой­ную смерть, сухую постель, отсут­ствие боли и стра­ха. Конеч­но, это­го она не гово­рит в Еле­ни­ном при­сут­ствии, обе­ща­ет зай­ти к сосед­ке попоз­же и про­во­жа­ет меня до поро­га. На пол­пу­ти спо­хва­ты­ва­ет­ся, что забы­ла вклю­чить Елене теле­ви­зор – а что делать, лежит целы­ми дня­ми, в венах тра­ма­дол, в эфи­ре бод­рые ново­сти пер­во­го кана­ла, в костях мета­ста­зы, в паль­цах раз­ря­жен­ный теле­фон, в ушах шум, в серд­це страх. Уми­ра­ние – слож­ная шту­ка, пред­сто­ит, кста­ти, всем. Вер­ни­те, кто упол­но­мо­чен, рядо­во­го Крас­но­ва мате­ри, он ей нуж­нее, чем родине.

Еле­на Краснова

Тама­ра Алек­сан­дров­на Гараева

По поло­же­нию о хос­пис­ной помо­щи на 300–400 тысяч душ насе­ле­ния необ­хо­ди­мо 25 коек, таким обра­зом почти мил­ли­он­ный Тольят­ти нуж­да­ет­ся мини­мум в 80, и эта потреб­ность через несколь­ко лет вырас­тет за счет уве­ли­чи­ва­ю­ще­го­ся чис­ла боль­ных СПИ­Дом (по коли­че­ству ВИЧ-поло­жи­тель­ных Тольят­ти зани­ма­ет пер­вое место в При­волж­ском феде­раль­ном окру­ге, чис­ло заре­ги­стри­ро­ван­ных ВИЧ-инфи­ци­ро­ван­ных в обла­сти пре­вы­ша­ет сред­ние пока­за­те­ли по Рос­сии в пять раз). Пал­ли­а­тив­ную помощь на дому осу­ществ­ля­ют выезд­ные бри­га­ды онко­ло­ги­че­ской служ­бы кли­ни­че­ской боль­ни­цы №5, несколь­ко лет назад появи­лось отде­ле­ние сест­рин­ско­го ухо­да при город­ской инфек­ци­он­ной боль­ни­це, для пожи­лых и оди­но­ких. Но хос­пи­са в Тольят­ти нет. 

Зато в Тольят­ти недав­но спра­ви­ли пыш­но день рож­де­ния горо­да, еще в Тольят­ти пять лет под­ряд соби­ра­ют­ся отме­чать 50-лет­ний юби­лей Авто­ВА­За, кото­рый Авто­ВАЗ теперь рабо­та­ет 4 дня в неде­лю — про­тив преж­них семи, 16 тыся­чам уво­лен­ных сотруд­ни­ков пред­ла­га­ют пере­обу­чить­ся на двор­ни­ков и про­чих в систе­ме бла­го­устрой­ства, а по обла­сти лихо меня­ют новые бор­дю­ры на еще более новые и стро­ят ста­ди­о­ны с гости­ни­ца­ми для ЧМ-2018.

Еле­на Михай­лов­на Крас­но­ва 8 964 967 20 54

Гара­е­ва Тама­ра Алек­сан­дров­на 8 917 96 53 612, г. Тольят­ти, ул. Горь­ко­го, 29‑а, кв. 5

Выпис­ки из исто­рии болез­ни, эпи­криз из СОКОД и копия удо­сто­ве­ре­ния рядо­во­го Крас­но­ва в редак­ции имеются.