День без водки

1 июня в горо­де не про­да­ва­ли алко­голь. Акция, при­уро­чен­ная ко дню защи­ты детей, была широ­ко анон­си­ро­ва­на, пуга­ю­щая инфор­ма­ция доне­се­на до све­де­ния обще­ствен­но­сти. Каж­дый самар­ский люби­тель и про­фес­си­о­нал в обла­сти упо­треб­ле­ния спирт­ных напит­ков имел воз­мож­ность при­го­то­вить­ся к труд­но­му дню, и запа­стись впрок. Как белоч­ка. Но быть белоч­кой соглас­ны не все.

Непри­ят­но­сти начи­на­ют­ся утром. Еще до полу­дня, по отно­си­тель­но­му холод­ку, вдоль набе­реж­ной идут люди, скуд­ная колон­на, они кри­чат, но я не раз­би­раю слов. Зво­нит при­я­тель из дома напро­тив и воз­буж­ден­но сооб­ща­ет, что по набе­реж­ной идут люди.

«Я слы­шу их голо­са, но не раз­би­раю слов! Под­ска­жи мне, како­вы лозун­ги! Тре­бо­ва­ния! Чая­ния!», — тара­то­рит он, а я слу­шаю, а потом отве­ти­чаю прав­ди­во: «Не знаю». «Да ты не жур­на­лист, — воз­му­ща­ет­ся при­я­тель, — ты обыватель!»

Мне ста­но­вит­ся стыд­но. Иду выяс­нять. Ответ нахо­дит­ся быст­ро. Люди шли с пив­ной на Дне, где им отка­за­ли насчет выпить пива. Люди направ­ля­лись на Реч­ной вок­зал, где пла­ни­ро­ва­ли бук­валь­но пере­плыть в посе­ле­ние Рож­де­стве­но, что­бы выпить пива там, заго­рая на лоне при­ро­ды и купа­ясь с опас­но­стью для жизни.

Вто­рой кар­тин­кой дня ста­но­вит­ся про­ис­ше­ствие в неболь­шом мага­зине. Зна­е­те, из таких, где один при­ла­вок, одна доб­рая про­дав­щи­ца, весы и кас­са. В духе «поку­па­тель и про­да­вец, будем вза­им­но веж­ли­вы». Пере­до мной в оче­ре­ди — супру­же­ская пара, силь­но за пять­де­сят, муж­чи­на выгля­дит моло­же, на нем джин­со­вые шор­ты с дизай­нер­ски­ми дыра­ми, хоро­шая рубаш­ка и мод­ная кеп­ка. Жен­щи­на в пла­тье-хала­те, недлин­ном, белые белье­вые пуго­ви­цы, когда она под­ни­ма­ет руки и ука­зы­ва­ет что-то на верх­них пол­ках, полы хала­та разъ­ез­жа­ют­ся и откры­ва­ют сине­ва­тые рых­лые бедра.

— Отрежь­те, пожа­луй­ста, мне пол­пал­ки сыро­коп­че­ной кол­ба­сы, — коман­ду­ет жен­щи­на. Лоб ее взмок. Жарко.

— Мы не режем здесь, — отве­ча­ет про­да­вец, — не раз­ре­ше­но нам.

— Это поче­му вы не реже­те, — звон­ко воз­му­ща­ет­ся жен­щи­на, — без­об­ра­зие какое! А мне даром не нуж­на ваша кол­ба­са цели­ком, мне нуж­но пол­пал­ки! Это еще надо про­ве­рить, поче­му вы не режете!

Жен­щи­на сер­дит­ся, ее лицо ста­но­вит­ся баг­ро­во-крас­ным, и толь­ко нос оста­ет­ся белым. Муж­чи­на вдруг всту­па­ет в разговор.

— Давай! — длин­но и страш­но смот­рит ей в гла­за, — давай, про­ве­ряй! Это ведь самое твое люби­мое заня­тие! Не забы­ла еще, сколь­ко радо­сти обыч­но при­но­сят результаты?

Раз­во­ра­чи­ва­ет­ся, рез­ко выхо­дит, из окна вид­но, как немед­лен­но заку­ри­ва­ет на крыль­це. Жен­щи­на сует­ли­во заби­ра­ет свой ранее выбран­ный сыр, пач­ку мас­ла и нежир­ный кефир. Забы­ва­ет мобиль­ный теле­фон на при­лав­ке, воз­вра­ща­ет­ся по окли­ку доб­рой про­дав­щи­цы. От широ­ко­го шага у пла­тья отры­ва­ет­ся пуго­ви­ца и оста­ет­ся лежать на мага­зин­ном лино­ле­уме. Не обра­ща­ет вни­ма­ния, бежит на ули­цу. Муж­чи­на сбра­сы­ва­ет ее руку со сво­е­го пред­пле­чья, тушит сига­ре­ту, воз­вра­ща­ет­ся в мага­зин и отры­ви­сто про­сит «две бутыл­ки жигулевского».

— Не про­да­ем сего­дня, — в лег­ком ужа­се отве­ча­ет доб­рая продавщица.

— Сест­ра, — гово­рит муж­чи­на, — ты хоть ее пожалей.

Кива­ет голо­вой за окно, где жен­щи­на с ото­рван­ной пуго­ви­цей спря­та­ла в ладо­ни часть лица. И про­дав­щи­ца с видом пар­ти­зан­ки доста­ет из под­по­лья две бутыл­ки «жигу­лев­ско­го» пива, и лицо у нее такое, что она высту­пи­ла на сто­роне Добра. С опас­но­стью для жиз­ни, как это все­гда и бывает.

В спе­ци­аль­ном чай­но-кофей­ном отде­ле поку­паю кофе, в отде­ле — акция. Про­мо-девуш­ка в алом перед­нич­ке сто­ит за округ­лой стой­кой и пред­ла­га­ет всем поку­па­те­лям кофе выбрать лоте­рей­ный билет и полу­чить приз. Я не очень хочу полу­чать приз, пото­му что тащу один пакет раз­ме­ром с кли­ни­че­скую депрес­сию, вто­рой пакет весом с Север­ную Аме­ри­ку. Но про­мо-девуш­ка так оди­но­ка, никто не тре­во­жит ров­но­го ряда ее лоте­рей­ных биле­тов, и я вытас­ки­ваю один. Паке­ты с едой при­стра­и­ваю на полу, при­дер­жи­ваю ногой, но они все рав­но пада­ют, депрес­сия на Север­ную Аме­ри­ку, и я пря­мо физи­че­ски чув­ствую, как сми­на­ют­ся неж­ные поми­до­ры под весом мине­раль­ной воды в двухлитровке.

— Сотри­те защит­ный слой, — пред­ла­га­ет девуш­ка. Она доволь­на. Мне ужас­но лень сти­рать защит­ный слой, повре­дит­ся лак, испач­ка­ет­ся ноготь, это непри­ят­но. Мечусь. Про­хо­дя­щие мимо влюб­лен­ные в кедах пре­зри­тель­но сме­ют­ся. Сти­раю ног­тем защит­ный слой, под ним над­пись: чашка.

— Давай­те мне чаш­ку, — говорю.

— Не дам, — раду­ет­ся девуш­ка, — не дам. Пря­мо вот как раз чашек и недо­ста­ток! Пото­му что вы же зна­е­те, — она пони­жа­ет голос, — сего­дня у нас день без алко­го­ля. А в обув­ном отде­ле – там тор­же­ство у заве­ду­ю­щей. Родил­ся внук. И вот они, всем отде­лом, съез­ди­ли куда-то и при­вез­ли домаш­ней настой­ки! А ста­ка­ны одно­ра­зо­вые, и не зве­нят! А надо, что­бы зве­не­ли! За ново­рож­ден­но­го! Возь­ми­те маг­нит на холо­диль­ник. Чаш­ки кончились.

— Не возь­му я ника­кой ваш маг­нит, — вдруг оби­жа­юсь я.

Ухо­жу, в кори­до­рах меня дого­ня­ет про­мо-девуш­ка и вру­ча­ет две неболь­шие чаш­ки про­зрач­но­го стекла.

— Все-таки я нашла вам чаш­ки, — гово­рит она при­ми­ри­тель­но, — возь­ми­те целых две.

— Не надо, — гово­рю, — мне целых две. А вот одну — давайте.

При­ни­маю чаш­ку. Воз­вра­ща­юсь домой. Уса­жи­ва­юсь отдох­нуть от забот и циви­ли­зо­ван­но напол­няю её холод­ным пивом, при­па­сен­ным забла­го­вре­мен­но. Дер­жу за руч­ку, сду­ваю пену. Эх, хоро­шо, думаю.