Зима в квартирах. Глава 22

Соня. Иркутск

Филип­пов насто­ял на том, что­бы лич­но отве­сти меня в аэро­порт, ну как лич­но – води­тель, он, я. Авто­мо­биль, выде­лен­ный мини­стер­ством здра­во­охра­не­ния области.

Мар­фа нака­нуне при­хо­ди­ла про­щать­ся, за ней плел­ся Женеч­ка с лицом уны­лым и занос­чи­вым, левое запя­тье его было пере­бин­то­ва­но. Мар­фа обня­ла меня и в ухо посо­ве­то­ва­ла не брать в голо­ву, «по-любо­му Тин­ке мужик с баб­ло­са­ми нужен, твой не очень под­хо­дит», я улыбнулась.

Уже перед выхо­дом выклю­чить свет, в тем­но­те обой­ти обе ком­на­ты, кух­ню. Потро­гать паль­цем дико­вин­ных пав­ли­нов на синих обо­ях, посмот­реть на шел­ко­вую поверх­ность хоро­ше­го мат­ра­са, постель­ное белье сно­ва лежит ров­ной стоп­кой, ты высти­ра­ла и выгла­ди­ла его. Пти­чья клет­ка без вся­ких птиц, под­свеч­ни­ки без свеч, загрустить.

Филип­пов сдер­жан­но покаш­лял в при­хо­жей, на его пле­че висе­ла дорож­ная сум­ка, в руках — допол­ни­тель­ный пакет. Мы вышли, и по пути с тре­тье­го эта­жа вниз, до слу­жеб­но­го авто­мо­би­ля с шофе­ром я спро­си­ла, очень легко:

- Хоро­шо. С Тиной, допу­стим, все понят­но. Тина, допу­стим, сума­сшед­шая, она выду­ма­ла ребен­ка-вра­га и все такое. Но ты с кем-то встре­ча­ешь­ся там, дома. Я заме­ча­ла. Были при­зна­ки. Это не Тина?

На пло­щад­ке меж­ду вто­рым и пер­вым эта­жом Филип­пов ответил:

- Не Тина.

Откры­вая тяже­лую подъ­езд­ную дверь, добавил:

- Там все кон­че­но, дома.

Закры­вая тяже­лую подъ­езд­ную дверь, ста­ра­ясь не допус­кать гром­ко­го её сту­ка, я спросила:

- А где не кончено?

И Филип­пов ответил:

- Да вез­де уже кончено.

Раз­ме­щая дорож­ную сум­ку в багаж­ни­ке слу­жеб­но­го авто­мо­би­ля, выдохнул:

- Я рад, что мы пого­во­ри­ли. Я не хочу оста­вать­ся без тебя и боюсь это­го. А ты?

Мол­чать. Про­сто смот­реть перед собой. Уже выпал снег, он обле­пил вет­ки дере­вьев, скри­пел под нога­ми, пах огур­цом и казал­ся по-празд­нич­но­му наряд­ным; раз­ные по мощ­но­сти све­тиль­ни­ки луны и звезд сия­ли, рож­дая свое­об­раз­ный опти­че­ский обман – то ли кло­чок зим­не­го горо­да при­тих в окру­же­нии тем­но­го неба, то ли небо сва­ли­лось в камен­ные чаши домов.

- А ты? – повто­рил Филип­пов, он казал­ся взволнованным.

- Мне надо поду­мать, — ска­за­ла я.

- Ты хочешь подробностей?

- Нет.

Води­тель про­сиг­на­лил нетер­пе­ли­во. Из сво­е­го окна высу­ну­лась по пояс Мар­фа, рядом мая­чил и под­пры­ги­вал Ману. Они рья­но маха­ли чем-то свет­лым, навер­ное, полотенцем.

Люся

Люси­на дочь Зоя, офи­ци­аль­ная хозяй­ка двух щен­ков-дал­ма­тин­цев, ранее уве­ря­ла, что они рож­да­ют­ся абсо­лют­но белы­ми, а пят­на при­об­ре­та­ют потом, в виде бону­сов. Так ли это было в дей­стви­тель­но­сти, оста­лось неиз­вест­ным, пото­му что щен­ки появи­лись в доме не ново­рож­ден­ны­ми, а пол­ных трех меся­цев и пят­на име­ли, пре­вос­ход­ные пят­на, не пре­вос­хо­дя­щие в раз­ме­рах двух­руб­ле­вую моне­ту, как и тре­бу­ет стан­дарт породы.

До полу­че­ния необ­хо­ди­мо­го набо­ра при­ви­вок щен­ков не реко­мен­до­ва­лось выво­дить на ули­цу, они носи­лись по дому и справ­ля­ли нуж­ду в самых необыч­ных местах. Пона­ча­лу Люся пыта­лась закла­ды­вать пол спе­ци­аль­ны­ми про­ре­зи­нен­ны­ми пелен­ка­ми, ана­лог одно­ра­зо­вых под­гуз­ни­ков, потом пере­ста­ла. Уби­ра­лась тер­пе­ли­во, не раз­дра­жа­ясь, щен­ки были ей симпатичны.

Кто оста­вал­ся недо­во­лен, так это кот без име­ни. Он жало­вал­ся Люсе, жало­вал­ся эмо­ци­о­наль­но­му банк­ро­ту, жало­вал­ся детям, дни про­во­дил в уеди­не­нии, меж­ду пор­тье­рой и окон­ным стек­лом. Если брал себе за труд про­гу­лять­ся куда-нибудь по квар­ти­ре, то непре­мен­но напа­дал на одно­го из дал­ма­тин­цев, кусал за ухо или цара­пал нос.

Дети стро­го ука­зы­ва­ли коту на эго­изм и живот­ную рас­пу­щен­ность. Люся кота жале­ла, наре­за­ла ему сырой говя­ди­ны, сова­ла кусоч­ки жир­но­го сыра эммен­таль, поче­сы­ва­ла за уша­ми, он засы­пал на ее коле­нях и во сне хра­пел. Люся не люби­ла гла­дить кота, застав­ля­ла себя, при­леж­но счи­тая дви­же­ния, нуж­но, что­бы было не мень­ше ста, ста пяти­де­ся­ти — послу­ша­ние сво­е­го рода, дав­няя история.

Дав­няя исто­рия: прак­ти­че­ски одно­вре­мен­но с новым ребен­ком в семье появи­лась новая кош­ка, дру­гая, не кот без име­ни, обид­чик дал­ма­тин­цев. Как это про­изо­шло: Люся шла, кош­ка сиде­ла, падал снег; кош­ка, напо­ло­ви­ну зане­сен­ная сне­гом, выгля­дит крайне тро­га­тель­но, и надо иметь вес­кие осно­ва­ния прой­ти мимо и не пред­при­нять что-либо. У Люси таких осно­ва­ний не было. Через трид­цать минут кош­ка сиде­ла уже в ее ван­ной и при­ни­ма­ла обя­за­тель­ные про­це­ду­ры по дез­ин­фек­ции, Люся орга­ни­зо­ва­ла их опыт­ной рукой химика.

Кош­ке дали имя самое про­стое – Мур­ка, оно подо­шло ей чрез­вы­чай­но. Мур­ка сна­ча­ла дичи­лась, гади­ла на ков­ри­ке и пря­та­лась под шкаф, но вско­ре пове­ри­ла в теп­ло­ту атмо­сфе­ры и из шка­фа вышла, поль­зу­ясь тер­ми­но­ло­ги­ей геев. Полу­чи­лось удач­но, новый ребе­нок рос, кош­ка поз­во­ля­ла ему драть себя за уши и немно­го катать­ся вер­хом, Люся наблю­да­ла, она соби­ра­лась вер­нуть­ся на служ­бу в меди­цин­ский кол­ледж, толь­ко вот подыс­кать бы хоро­шую, ответ­ствен­ную няню.

Но вне­зап­но Люсю уве­до­ми­ли со служ­бы, что в свя­зи с опре­де­лен­ной рекон­струк­ци­ей шта­та ее место упразд­ня­ет­ся на два бли­жай­ших семест­ра. Таким обра­зом, Люсю прак­ти­че­ски уво­ли­ли, и ее мужа уво­ли­ли тоже, непри­ят­ное сов­па­де­ние. Люся быст­ро отыс­ка­ла вре­мен­ную рабо­ту в круг­ло­су­точ­ной пра­чеч­ной, а муж все никак не мог, не пово­ра­чи­вал­ся слу­чай, но он все ждал, когда под­вер­нет­ся слу­чай, очень верил, вот-вот, в один пре­крас­ный день.

Но пока ходил акку­рат­но на собе­се­до­ва­ния, а так­же еже­днев­но посе­щал тре­на­жер­ный зал, зна­ко­мые ребя­та поз­во­ли­ли ему это делать бес­плат­но, он резон­но заме­чал сво­ей жене, что чело­ве­ку в хоро­шей фор­ме все­гда улы­ба­ет­ся уда­ча. А так­же уго­то­ва­ны наи­луч­шие вакансии.

Навер­ное, фор­ма его была все же не хоро­ша. Денег в семье не ста­ло совсем. Стар­шая дочь ходи­ла в дет­ский сад, мать радо­ва­лась за нее, что сыта в груп­пе. А вот сынок питал­ся каша­ми, пюре и дет­ски­ми сбор­ны­ми супа­ми, эти блю­да обя­за­тель­но долж­ны были быть на кухне; а еще сын­ку при­пи­са­ли слож­ный лечеб­ный мас­саж, мас­саж сто­ил доро­го. Люся ста­ра­лась. Она нашла допол­ни­тель­ную рабо­ту на дому – репе­ти­то­ром. При­бли­жа­лось лето, школь­ни­ков жда­ли экза­ме­ны, а Люсю жда­ли сче­та за квар­ти­ру, газ, элек­три­че­ство, дет­ский сад, меди­цин­ские услу­ги, и конеч­но, пустой холо­диль­ник и рва­ные доч­ки­ны туфли.

Мур­ка забо­ле­ла неожи­дан­но. В какой-то день она ста­ла вялой, скуч­ной, пере­ста­ла играть и грызть крес­ло, поте­ря­ла инте­рес к еде, обна­ру­жи­ла все это стар­шая дочь. Что с нашей кошеч­кой, тре­вож­но спра­ши­ва­ла она, мама, посмот­ри. Люся обыч­но отве­ча­ла, ну что с ней может быть, поболеет-перестанет.

Все так и шло, потом кош­ка пре­кра­ти­ла выле­зать из-под кро­ва­ти, дочь испу­ган­но хны­ка­ла, Люся Мур­ку все-таки выта­щи­ла, обна­ру­жив при этом взду­тый, уве­ли­чен­ный живот. Сама кош­ка замет­но поху­де­ла, рыбьи тор­чал хре­бет, мор­доч­ка осу­ну­лась. Живот­ное име­ло вид, харак­тер­ный для стра­да­ю­ще­го тяже­лым забо­ле­ва­ни­ем. Мама, что это, мама, Мур­ке ведь не боль­но, нет? – дочь пря­та­ла гла­за за ладо­ня­ми, бла­го­сло­вен­ные дет­ские прят­ки. Мама, Мур­ке надо в больничку.

Люся кряк­ну­ла, в пря­мом смыс­ле, про­из­нес­ла что-то такое «кряк», откры­ла внут­рен­ний кар­ман сум­ки и пере­счи­та­ла день­ги. Отло­ви­ла мужа, све­же­го после тре­на­жер­но­го зала и пах­нув­ше­го хоро­шим оде­ко­ло­ном. Я соби­ра­юсь на собе­се­до­ва­ние, ска­зал с досто­ин­ством муж, буду­щий эмо­ци­о­наль­ный банк­рот. Где моя синяя рубаш­ка, такая англий­ская, с отвер­сти­я­ми для запонок?

Вете­ри­нар, нераз­го­вор­чи­вый креп­кий парень с ямкой на под­бо­род­ке, взял круп­ный шприц и воткнул кош­ке в живот. Подви­гав порш­нем, извлек несколь­ко мил­ли­лит­ров жид­ко­сти соло­мен­но­го цве­та, через несколь­ко секунд жид­кость свер­ну­лась пря­мо в теле шпри­ца, пре­вра­тив­шись в гель.

«FIP, — ска­зал вете­ри­нар, — ковар­ная болезнь. Инфек­ци­он­ный пери­то­нит. Лече­нию не под­ле­жит. На дале­ко зашед­ших ста­ди­ях наблю­да­ет­ся вос­па­ле­ние внут­рен­них орга­нов брюш­ной поло­сти, при кото­ром они срас­та­ют­ся меж­ду собой с обра­зо­ва­ни­ем спа­ек меж­ду кишеч­ни­ком, пече­нью и поч­ка­ми. Вашей пара-трой­ка недель оста­лось. Но моло­дая, может про­му­чить­ся и доль­ше. Ост­рая, непре­кра­ща­ю­ща­я­ся боль в живо­те, аго­ния и смерть. Реко­мен­дую эвтаназию».

Взял день­ги за визит. Люся с Мур­кой вышли на ули­цу, на ули­це гулял май, и силь­но пах­ло сире­нью. Денег на пал­ли­а­тив­ное лече­ние не было, денег на эвта­на­зию не было. Дома жда­ли сын, дочь и уче­ни­ки, поклон­ни­ки химии. Вете­ри­нар вынес из каби­не­та кожа­ную сум­ку, забы­ла. Ямоч­ка на под­бо­род­ке, напо­ми­на­ет акте­ра Тимо­ти Дал­то­на, вот что.

Люся погла­ди­ла кош­ку по носу, нос был горяч. Надо было что-то делать. Люся пла­ка­ла, сле­зы соле­ным ручьем омы­ва­ли ее лицо, такое же горя­чее, как кош­кин нос. Чуть успо­ко­ив­шись, она позво­ни­ла домой и упро­си­ла, умо­ли­ла мужа вый­ти с детьми погу­лять на час. Муж был рас­сер­жен, ему необ­хо­ди­мо гото­вить­ся к собе­се­до­ва­нию вооб­ще-то, ну лад­но, но толь­ко час!

Толь­ко час, толь­ко час, Люся пла­ка­ла на бегу, кош­ка пла­ка­ла в сум­ке, сей­час, гово­ри­ла Люся, о гос­по­ди, сейчас.

Дома она выта­щи­ла упа­ков­ку фена­зе­па­ма, ах, как же так, поче­му все­го две таб­лет­ки, было же боль­ше, двух не хва­тит, никак не хва­тит, выта­щи­ла таб­лет­ки, скор­ми­ла их кош­ке, быст­ро-быст­ро, уже сорок минут оста­лось, уже трид­цать, уже два­дцать. Кош­ка усну­ла, болез­нен­но пере­дер­ги­ва­ясь даже во сне, коре­жась живо­том, «наблю­да­ет­ся вос­па­ле­ние внут­рен­них орга­нов брюш­ной поло­сти, при кото­ром они срас­та­ют­ся меж­ду собой с обра­зо­ва­ни­ем спа­ек меж­ду кишеч­ни­ком, пече­нью и поч­ка­ми», Люся зары­да­ла в голос, но быст­ро уко­ро­ти­ла себя. Рыдать буду потом, твер­до пообе­ща­ла. Из спаль­ни при­нес­ла подуш­ку мужа, буду­ще­го эмо­ци­о­наль­но­го банк­ро­та, кош­ка лежа­ла на кухон­ном диване, Люся неуме­ло ска­за­ла: поми­луй меня гос­по­ди и при­жа­ла подуш­ку обе­и­ми рука­ми к кош­ки­но­му лицу.

Дер­жа­ла плот­но. Зажму­ри­ла гла­за изо всех сил, уши заткнуть рук не хва­та­ло, и она боя­лась, ужас­но боя­лась услы­шать кош­кин хрип или стон, поэто­му закри­ча­ла сама, ну что обыч­но кри­чат, мама, вот и Люся кри­ча­ла: мама.

Потом замол­ча­ла, охрип­ла. Про­шло десять минут. Отня­ла подуш­ку. Дол­го при­слу­ши­ва­лась, дро­жа от стра­ха обна­ру­жить серд­це­би­е­ние и дыхание.

Не обна­ру­жи­ла. Выстла­ла кош­ке наво­лоч­кой про­стор­ную короб­ку из-под набо­ра кастрюль, поло­жи­ла внутрь. При­бра­ла на кухне. Откры­ла дверь сво­им детям, обня­ла дочь и дол­го пла­ка­ла, но тихо. Гово­ри­ла, что вот наша Мур­ка умер­ла, девоч­ка, но ты не пере­жи­вай, она не мучи­лась нисколь­ко и теперь вот в этот самый момент роди­лась коте­ноч­ком, у кошек ведь девять жизней.

С тех пор Люся сто­ро­нит­ся кошек, ощу­щая вину, одна­ко по этой же самой при­чине гла­дит сво­е­го безы­мян­но­го кота мини­мум сто раз по теп­лой спине, ста­ра­ясь не видеть перед гла­за­ми то шприц, пол­ный свер­нув­шей­ся жид­ко­сти, то подуш­ку, зажа­тую креп­ко в ладонях.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.