Узор Пенроуза. Глава 10

Съем­ная квартира.

Квар­ти­ра в Спи­ри­до­ньев­ском устро­е­на так: бро­ни­ро­ван­ная дверь, захло­пы­ва­ет­ся с сухим двой­ным щелч­ком, далее при­хо­жая, боль­шая ком­на­та нале­во, напро­тив — кух­ня, пря­мо кори­дор, кори­дор сужа­ет­ся и пово­ра­чи­ва­ет напра­во, где раз­ме­ща­ют­ся еще две малень­кие ком­на­ты и ван­ная. Сте­ны выкра­ше­ны в блед­но-жел­тый и блед­но-зеле­ный, под нога­ми – лами­нат оттен­ка «анти­квар­ный дуб», мебе­ли почти нет. Рабо­та­ет кон­ди­ци­о­нер, дре­наж­ная труб­ка разум­но раз­ме­ще­на, и кон­ден­сат не коло­тит по жести карниза.

- Я здесь люб­лю рабо­тать ино­гда, — гово­рит Кри­сти­на, она ходит, про­скаль­зы­ва­ет на высо­ких каблуках.

Кри­сти­на обма­ны­ва­ет. Она не любит здесь рабо­тать. Она любит здесь встре­чать­ся с муж­чи­на­ми, и нико­гда до это­го не при­во­ди­ла кол­ле­гу или зна­ко­мо­го. Этот слу­чай для нее – пер­вый, вари­ант дефло­ра­ции. Кри­сти­на пьет вис­ки, вод­ку или коньяк, впус­ка­ет в себя муж­чи­ну, потом дру­го­го, все, что она хочет – это радо­сти, как в горах с Мак­си­мом, гор­но­лыж­ный курорт Гра­хен, куда никто не ездит летом. Но радо­сти не полу­ча­ет­ся, или она столь мимо­лет­на, что даже и гово­рить-то не о чем. Ну что же, в таком слу­чае Кри­сти­на хочет убить в себе госу­дар­ство, как реко­мен­до­ва­лось в песне ныне покой­но­го Его­ра Летова.

У меня так дав­но не было сек­са, дума­ет Афанасий.

- Выпьем вис­ки, — гово­рит Кри­сти­на, доста­ет из холо­диль­ни­ка бутыл­ку Chivas Regal 12, пле­щет изряд­но в мас­сив­ные бока­лы, Афа­на­сий Орлов успе­ва­ет поду­мать о сход­но­сти семей­ных вку­сов тет­ки и пле­мян­ни­цы. На низ­ком жур­наль­ном сто­ле рас­пе­чат­ки каких-то доку­мен­тов и листы, испи­сан­ные от руки. Немно­го ско­ван­но Афа­на­сий берет в руки один из них, чита­ет: «Конеч­но навряд вас заин­те­ре­су­ет исто­рия бед­ной тру­же­ни­цы живу­щей в тьме тара­кане». Синие круп­ные бук­вы, раз­ма­ши­стый почерк. Кри­сти­на сто­ит рядом и спрашивает:

- Ты до сих пор не выпил?

Афа­на­сий гло­та­ет вис­ки, Кри­сти­на выни­ма­ет у него из рук пись­мо о «тьме тара­кане», объясняет:

- Пись­ма изби­ра­те­лей. Рань­ше такой жур­нал был, юмо­ри­сти­че­ский – «Кро­ко­дил», там руб­ри­ка – «Нароч­но не при­ду­ма­ешь». Так вот, это имен­но о пись­мах изби­ра­те­лей. Недав­но полу­чи­ла: «В дет­стве я очень стес­ня­лась, когда взрос­лые при мне гово­ри­ли: б/у. Пото­му что дума­ла, что это зна­чит — б… универсальная».

Все это вре­мя Кри­сти­на не сто­я­ла, сло­жа руки. Напро­тив, подо­шла вплот­ную к Афа­на­сию, рас­стег­ну­ла его ремень, пуго­ви­цу на костюм­ных брю­ках и мол­нию рас­стег­ну­ла тоже, шта­ны упа­ли и неле­по пута­лись на уровне щиколоток.

Афа­на­сий не зна­ет, что умест­но сей­час сде­лать, поце­ло­вать её? К чле­ну при­ли­ла, разу­ме­ет­ся, кровь, а в голо­ве не оста­лось, разу­ме­ет­ся, мыс­лей. Афа­на­сий удив­лен абсо­лют­но­му отсут­ствию на лоб­ке Кри­сти­ны волос – он счи­тал, что жен­щи­на ее уров­ня не будет замо­ра­чи­вать­ся на такие пустя­ки, про­фес­си­о­наль­ные улов­ки тан­цов­щиц стрип­ти­за и так далее. Бед­ная Ксе­ния, когда име­ла допуск от здо­ро­вья, тоже что-то ров­ня­ла без­опас­ной брит­вой того же Афа­на­сия, а он без­злоб­но вытас­ки­вал застряв­шие меж­ду лез­вий плис­си­ро­ван­ные рыже­ва­тые волос­ки. Бики­ни-дизайн, безусловно.

Афа­на­сий дро­жит всем телом, не может ниче­го поде­лать – и кон­ча­ет, оргаз­ми­ру­ет, обиль­но эяку­ли­ру­ет в горя­чую Кри­сти­ни­ну ладонь.

Кри­сти­на с раз­ма­ху, но не боль­но уда­ря­ет Афа­на­сия мок­рой ладо­нью по щеке, говорит:

- Ты такой же тороп­ли­вый, как изби­ра­те­ли в пись­мах! Сего­дня Галя мне зачи­та­ла рецепт быст­ро-мас­ки кра­со­ты. Взбить два бел­ка, затем доба­вить один ста­кан пива, одну сто­ло­вую лож­ку пес­ка, раз­ме­шать и нано­сить пор­ци­я­ми на лицо…

- Что же это будет, в резуль­та­те, — Афа­на­сий сму­щен, неза­пла­ни­ро­ван­но полу­чи­лось, но у него так дав­но не было сек­са, — судя по все­му, бетон?

Кри­сти­на корот­ко сме­ет­ся и рав­но­мер­но раз­ма­зы­ва­ет остав­шу­ю­ся на ладо­ни спер­му — до неж­но­го запя­стья с брас­ле­том от Tiffany – девять тон­ких золо­тых обру­чей, отдель­но сколь­зя­щих, но при­чуд­ли­вым обра­зом пере­пле­тен­ных как-то. Афа­на­сий зна­ком с изде­ли­я­ми этой фир­мы, на два­дца­ти­пя­ти­ле­тие Ксе­нии, сво­ей бед­ной жене, он дарил зна­ме­ни­тое коль­цо Tiffany, с моти­вом из рим­ских цифр. Прав­да, Ксе­ния не все­гда может наде­вать его, но часто выни­ма­ет голу­бую коро­боч­ку, и смот­рит, смот­рит. Буд­то бы рим­ские циф­ры не про­сто сово­куп­ность сдво­ен­ных пало­чек, галок и кре­стов, а некая крип­то­грам­ма, что ей нуж­но раз­га­дать. Ксе­ния, Ксе­ния, как выго­ра­ли ее воло­сы на солн­це, как про­сту­па­ли вес­нуш­ки тем един­ствен­ным летом, когда они езди­ли на море, в Гелен­джик, она пила моло­дое вино, взма­хи­ва­ла юбкой и, каза­лось, ни разу не вспо­ми­на­ла о сво­ей болез­ни. Вспо­ми­на­ла, вспо­ми­на­ла, она и не забывала.

Вот Афа­на­сий Орлов. Он сму­щен. Тянет­ся за бутыл­кой вис­ки. Вот вис­ки, изли­ва­ет­ся без вся­ко­го про­буль­ки­ва­ния в низ­кие бокалы.

Ее грудь упа­ко­ва­на в тем­но-синий бюст­гал­тер из кру­жев. Кри­сти­на при­под­ни­ма­ет­ся, заво­дит руки за спи­ну, и сни­ма­ет его. Ложит­ся, но ее гру­ди по-преж­не­му смот­рят вверх, сос­ки круп­ные и под­черк­ну­то коричневые.

- Ну да, — Кри­сти­на улы­ба­ет­ся, гла­за закры­ты, она тро­га­ет паль­ца­ми кли­тор, тере­бит даже, голос ее сгу­ща­ет­ся, — я сде­ла­ла себе грудь… И не толь­ко. Я сде­ла­ла себе мно­гое, ооо! — и у меня еще есть пла­ны усо­вер­шен­ство­ва­ния, нема­лые. Ты бы тоже так посту­пил, родив шесте­рых детей…

Афа­на­сий не спо­рит. Искус­ствен­ную грудь инте­рес­но потро­гать, но он не реша­ет­ся, и тогда Кри­сти­на сама берет его руку и кла­дет свер­ху, корич­не­вый сосок тор­чит меж паль­цев, и Афа­на­сий сжи­ма­ет пальцы.

Из-под ее волос иде­аль­но русо­го цве­та выгля­ды­ва­ет часть стран­но­го тек­ста: «Живот­ным, из шер­сти кото­рых они сотка­ны, при­хо­дит­ся жить в очень непро­стых кли­ма­ти­че­ских усло­ви­ях на высо­те в несколь­ко тысяч километров…».

Но никто и не дума­ет его читать.

Толь­ко Ксе­ния, бед­ная его жена, ката­ет на ладо­ни зна­ко­вое коль­цо бело­го метал­ла, ей гово­ри­ли – золо­то, но золо­то обя­за­но быть жел­тым, это извест­но, ката­ет по ладо­ни, ищет смыс­лы в чере­до­ва­нии сдво­ен­ных пало­чек, галок и крестов.

После все­го Кри­сти­на при­мет душ, собе­рет воло­сы в узел, доста­нет в малень­кой ком­на­те в кон­це кори­до­ра синий костюм, абсо­лют­ный близ­нец тому, что была на ней до собы­тий, новую пару чулок. Напуд­рит лицо, брыз­нет духа­ми – Shalimar от Guerlain. Shalimar — леген­да о люб­ви индий­ско­го шаха и его налож­ни­цы в садах Шри­на­га­ра, пыш­ные белые цве­ты и слад­кие, дур­ма­ня­щие восточ­ные запа­хи лада­на и вани­ли. Исклю­чи­тель­но под­хо­дят тем, кто пла­но­мер­но уби­ва­ет в себе государство.

- Дверь захлоп­ни, — ска­жет корот­ко, поправ­ляя брас­лет, девять тон­ких обру­чей, Tiffany, — и ради бога, ниче­го не при­би­рай тут, это сде­ла­ют без тебя. Вый­дешь через пят­на­дцать минут. Прой­дешь дво­ра­ми. Что­бы сра­зу к офи­су. Пока.

Кри­сти­на удо­вле­тво­ре­на – полу­чи­ла раз­ряд­ку, сего­дня про­сто необ­хо­ди­мую ей. Воз­мож­но, сей­час ей удаст­ся пред­мет­но обду­мать важ­ней­шие про­бле­мы, воз­мож­но, она даже оты­щет вари­ан­ты реше­ния для них. Сна­ча­ла выпьет кофе.

Клац­нет дверь, с двой­ным сухим щелч­ком. Афа­на­сий потя­нет­ся за сига­ре­та­ми, со стра­хом взгля­нет на часы. Он опоз­дал, про­пу­стил все на све­те, навер­ня­ка на мобиль­ни­ке куча неот­ве­чен­ных звон­ков, и что будет, что будет?! он дотя­нет­ся до труб­ки и уви­дит, что про­шло лишь сорок пять минут.

Пись­ма изби­ра­те­лей кис­нут на полу: «Пир­синг язы­ка — луч­шее собы­тие в моей жиз­ни, явля­ю­ще­е­ся отме­ча­ни­ем удач­ной сда­чей годо­во­го баланса!»

Пир­синг язы­ка, — негром­ко захо­хо­чет Афа­на­сий Орлов в тишине ком­нат, — пир­синг языка.

Бед­ная Ксе­ния не запла­чет, но сло­жит сия­ю­щее коль­цо в кар­тон­ную короб­ку, нет в ней силы разо­брать шифр, сло­жен­ный из кре­стов, галок и оди­но­ких палочек.

***

Москва. Рай­он Север­но­го Реч­но­го вокзала.

- Ты зака­зал ковер? – Кри­сти­на удив­лен­но смот­ре­ла на сына. – Ковер?

- Зака­зал ковер, — под­твер­дил Антон, — как же мне без ков­ра. Но денег нет. А ковер мне необ­хо­дим. Для тепла.

- Дей­стви­тель­но, — Кри­сти­на сде­ла­ла попыт­ку вой­ти в квар­ти­ру, Антон выста­вил впе­ред руку:

- Мама, ну ты же зна­ешь. У меня люди.

- Поче­му мне нель­зя зайти?

- Зачем беспокоить.

- Что же у тебя за люди, что их и побес­по­ко­ить нельзя!

- Про­сто люди. Ты же долж­на любить про­сто людей. Как обще­ствен­ная дея­тель­ни­ца. Как жена сво­е­го мужа, вид­но­го политика.

- Кста­ти, ты мог бы при­ни­мать и боль­ше уча­стия в делах семьи.

- Дела семьи! Как зву­чит. Я буду, мама. Ско­ро уви­дим­ся. А я – глянь! – уже зани­ма­юсь дела­ми семьи.

- То есть, ты меня выпроваживаешь?

- Не сра­зу, мама. Меж­ду про­чим, денег как не было, так и нет.

Кри­сти­на доста­ла туск­ло-зеле­ный коше­лек. Выну­ла несколь­ко пяти­ты­сяч­ных купюр. Три-четыре.

- Это­го недо­ста­точ­но, мама, — вздер­нул ров­ную бровь Антон, — толь­ко за ковер мне при­дет­ся запла­тить поряд­ка ста два­дца­ти тысяч.

- Зачем? Ты мог бы взять из дома. У нас этих ковров…

- Таких нет.

Кри­сти­на пообе­ща­ла попол­нить бан­ков­ский счет Анто­на и пошла вниз по лестнице.

-Пожа­луй­ста, сего­дня, — крик­нул он вослед.- Мне не к лицу быть нищим.

Кри­сти­на оста­но­ви­лась, глу­бо­ко вздох­ну­ла и попы­та­лась успо­ко­ить коб­рой взмет­нув­шу­ю­ся ярость. Она неча­сто лиша­лась ров­но­го рас­по­ло­же­ния духа, и опа­са­лась этих при­сту­пов – каж­дый влек за собой пыш­ный хвост собы­тий – пожа­луй, пред­ска­зу­е­мых, но от это­го не более приятных.

- Антон, — ска­за­ла она, раз­ду­вая нозд­ри, — Антон, ты… Ты не нищий! Ты охре­нен­но наглый!

Денег не даст, — дога­дал­ся Антон и закрыл дверь. Ковер при­вез­ли точ­но в срок – с восем­на­дца­ти до два­дца­ти одно­го часа. Он вели­ко­леп­но подо­шел по месту, и узор был хорош, насто­я­щий айна гёль – тра­ди­ци­он­ный турк­мен­ский орна­мент, состо­я­щий из сти­ли­зо­ван­ных цвет­ков, встав­лен­ных в мно­го­уголь­ни­ки. Хоро­шо, что Антон дву­мя неде­ля­ми рань­ше поза­им­ство­вал у мате­ри одну из неглав­ных ее бан­ков­ских карт, а то полу­чи­лось бы неудобно.

Чуть поз­же, удоб­но раз­ме­стив­шись на сво­ем новом пре­вос­ход­ном ков­ре, он ска­жет жен­щине на кровати:

- Мать пра­ва, мне дав­но пора занять­ся дела­ми семьи. Соглас­на, милая?

Жен­щи­на не отве­тит, но Антон к тако­му привык.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.