Девяносто девятый: самый странный

Встре­ча девя­но­сто девя­то­го при­шлась на пери­од моей бере­мен­но­сти, позд­ний срок, при­бли­жал­ся новый год, и мы соби­ра­лись празд­но­вать. Отпра­ви­лись в непо­нят­ные гости: уда­лен­ный рай­он, холод, тьма, огром­ный живот и нет так­си. Шест­на­дцать лет назад часто воз­ни­ка­ли труд­но­сти с так­си. Добра­лись до гостей, где небе­ре­мен­ные чле­ны семьи немед­лен­но нача­ли со все­ми дру­жить и пить мно­го вод­ки, а я злоб­но цеди­ла ромаш­ко­вый чай, со сме­хом подан­ный хозяй­кой дома. Намек­нуть, что крас­ное вино спо­соб­ству­ет лак­та­ции, я не решилась.

Хозяй­ка дома была оде­та в кимо­но неж­но-лило­вых оттен­ков, рас­пи­сан­ное лох­ма­ты­ми хри­зан­те­ма­ми. Рань­ше мы были незна­ко­мы, мое­го име­ни она не усво­и­ла и назы­ва­ла — Све­той. Спо­рить не хоте­лось. Я осмат­ри­ва­лась, про­гу­ли­ва­ясь с чаш­кой. Часть рабо­чей поверх­но­сти кухон­но­го гар­ни­ту­ра была застав­ле­на кар­тон­ны­ми ста­кан­чи­ка­ми, напол­нен­ны­ми вод­кой, это назы­ва­лось – бар. Отве­ча­ла за бар хозяй­ки­на сест­ра-близ­нец, тоже в кимо­но, но жем­чуж­но-сером. Она лов­ко соби­ра­ла исполь­зо­ван­ные ста­кан­чи­ки, воз­вра­ща­ла их на место и запол­ня­ла вновь.

Здесь же, на кухне, сто­я­ла боль­шая кастрю­ля, уку­тан­ная бай­ко­вым оде­яль­цем. Ино­гда к ней под­хо­ди­ли гости, раз­во­ра­чи­ва­ли кастрю­лю и выни­ма­ли отту­да кот­ле­ту. Кот­ле­та выкла­ды­ва­лась на кусок хле­ба и поеда­лась. Хлеб был несколь­ких сортов.

Тот вечер с пере­хо­дом в ночь полу­чил­ся насы­щен­ным. В рай­оне полу­но­чи хозяй­ка дома ушла с сест­рой в ван­ную ком­на­ту, закры­лись там. Я насто­ро­жи­лась. В ван­ной рыда­ли и выкри­ки­ва­ли отдель­ные сло­ва, нераз­ли­чи­мые из-за плес­ка воды. Вдруг замок звон­ко щелк­нул, вышла сест­ра хозяй­ки и схва­ти­ла меня за руку. Рукав кимо­но скольз­нул вниз, обна­жив смуг­лую муску­ли­стую руку со сле­да­ми при­ви­вок «БЦЖ».

— Оль­ке пло­хо, — ска­за­ла она хму­ро, — зай­мись-ка ей, Светк. А я к гостям пойду.

Квар­ти­ра была типич­ной пла­ни­ров­ки, девя­ти­этаж­ный панель­ный дом, две смеж­ные ком­на­ты, одна отдель­ная, кро­шеч­ный кори­дор; мы в тес­ной ван­ной раз­ме­сти­лись с тру­дом, не сто­ит забы­вать об огром­ном живо­те. В рако­вине изобиль­но гро­моз­ди­лось мокрое белье. На стек­лян­ной полоч­ке под зер­ка­лом сто­я­ла пив­ная круж­ка с рисун­ком: немец­кая девуш­ка с широ­кой улыб­кой. В круж­ке уга­ды­ва­лись зуб­ные щет­ки и несколь­ко брит­вен­ных станков.

— Маль­чик мой, — всхлип­ну­ла Оля, — раз­лу­ка с ним ста­но­вит­ся невыносимой!

— Все будет хоро­шо, — дипло­ма­тич­но ска­за­ла я.

— Нет, — воз­ра­зи­ла Оля, — он раз­би­ва­ет мое серд­це! Не при­не­сешь ли мне немно­го водки?

Я при­нес­ла в мок­ром ста­кан­чи­ке. В пути дума­ла о том, что Оля вро­де бы хозяй­ка дома и жена хозя­и­на, кото­рый нахо­дит­ся непо­сред­ствен­но за сте­ной, милый парень, слег­ка кудрявый.

— Конеч­но, — кив­ну­ла Оля, запив вод­ку из-под кра­на, — конеч­но, но я не о нём. У меня есть люби­мый. Он в Аме­ри­ке сей­час, в соеди­нен­ных ее шта­тах. На самом деле нас муж и позна­ко­мил, что­бы я не была оди­но­ка с его отъ­ез­дом. С отъ­ез­дом мужа. И Аллы Вади­мов­ны. Но полу­чи­лось наоборот!..

Тут нача­ли бить часы, гореть бен­галь­ские огни, гости кри­чать радост­ны­ми голо­са­ми, Оля нахму­ри­лась и осмот­ре­ла мой живот.

— А садись на пол, — пред­ло­жи­ла она ему, — я сей­час халат посте­лю, мах­ро­вый, и поло­тен­це сверху.

Я села на пол, при­сло­нив­шись спи­ной к кафель­ной стен­ке и вытя­нув ноги в теп­лых кол­гот­ках. В дверь сту­ча­лись раз­ные люди, Оля корот­ко отве­ча­ла всем: «На фиг!»

Она рас­ска­зы­ва­ла про сво­е­го маль­чи­ка. Дело было так: Оли­но­му мужу пред­сто­я­ло по служ­бе ехать в Моск­ву и дол­го там жить в при­го­род­ных Мыти­щах, что­бы выпол­нять важ­ное зада­ние. При всем этом он соби­рал­ся туда со сво­ей кол­ле­гой Аллой Вади­мов­ной. У них были серьез­ные отно­ше­ния с пер­спек­ти­вой ново­го буду­ще­го. Муж бес­по­ко­ил­ся о душев­ном рав­но­ве­сии сво­ей супру­ги, и решил устро­ить ее жизнь. Для это­го он при­гла­сил к ужи­ну сво­е­го това­ри­ща и реко­мен­до­вал его в каче­стве опо­ры, под­держ­ки и про­чее. Оля вне­зап­но про­ник­лась к даль­не­му това­ри­щу, уже через несколь­ко дней обра­тив его в сво­е­го «люби­мо­го». Все скла­ды­ва­лось пре­крас­но, про­гул­ки под луна­ми, охап­ки цве­тов, фла­ко­ны духов и доро­гой коньяк, но тут коман­ди­ров­ку мужа отме­ни­ли. Алла Вади­мов­на беше­но скан­да­ли­ла в отсут­ствие ново­го буду­ще­го, а даль­не­му това­ри­щу пред­ло­жи­ли в Аме­ри­ке какой-то грант — не грант, но надо было ехать. И он поехал. А Оля с мужем оста­лись, при­чем она была пре­ис­пол­не­на наме­ре­ний дождать­ся люби­мо­го. Муж наме­ре­ний ника­ких не имел, он хотел покоя и что­бы все замол­ча­ли. На момент ново­го­дья Оля не виде­ла аме­ри­кан­ско­го уез­жен­ца уже более двух лет.

— А как вы обща­е­тесь, — спро­си­ла я, — пото­му что тогда еще не было интер­не­та. Или был, но толь­ко в Аме­ри­ке, соеди­нен­ных ее штатах.

— Пишем пись­ма, — ска­за­ла Оля вдох­но­вен­но, — я их хра­ню, и кон­вер­ты тоже… Купи­ла спе­ци­аль­ную шка­тул­ку, вме­сти­тель­ную и с зам­ком. Ино­гда копи­рую. И вкле­и­ваю в тет­радь. Что­бы уж точ­но ниче­го не потерять.

Оля оста­ви­ла меня сидеть в ван­ной, а сама сбе­га­ла за допол­ни­тель­ной вод­кой и тет­ра­дью. Это была хоро­шень­кая тет­ра­доч­ка с глян­це­вой облож­кой и дву­мя целу­ю­щи­ми­ся коти­ка­ми на ней. Тет­рад­ные внут­рен­но­сти Оля деко­ри­ро­ва­ла аппли­ка­ци­ей, выкле­ив целые пест­рые кол­ла­жи. Рас­смат­ри­вая ее, раз­гла­жи­ва­ю­щую паль­цем одну из стра­ниц, я раз­ры­да­лась. Бере­мен­ные жен­щи­ны состо­ят из гор­мо­нов. Гор­мо­ны велят рыдать. Все это так, но и сей­час мне груст­но от этих вос­по­ми­на­ний: Оля в рос­кош­ном кимо­но на бор­ти­ке ван­ной одной рукой пьет вод­ку, дру­гой лас­ка­ет бума­гу и все повто­ря­ет, все повто­ря­ет: «Два года, три меся­ца, пять дней».

Она же меня еще и уте­ша­ла потом, гла­ди­ла по волосам:

— Ты что, пере­стань, я же не жало­вать­ся! Я про­сто… Рассказать…

Мы уже выбра­лись тогда из ван­ной ком­на­ты и сиде­ли с гостя­ми в зале, я ела кот­ле­ту, Оля пила вод­ку. К двум где-то часам ночи сде­ла­лась ожи­да­е­мо пья­ной, засну­ла на сту­ле, уро­нив голо­ву на неж­но-лило­вую шел­ко­вую грудь в лох­ма­тых хри­зан­те­мах. Муж, милый парень, слег­ка куд­ря­вый, пока­чал голо­вой и отнес ее в запро­ход­ную ком­на­ту. Уком­плек­то­вал эма­ли­ро­ван­ным тази­ком. Сест­ра наве­ща­ла Олю каж­дые пол­ча­са, бега­ла с водичкой.

Отыс­кав паль­то, я вышла на бал­кон и сто­я­ла дол­го, мерз­ла, смот­ре­ла вниз на город, даль­ний рай­он, пло­хо зна­ко­мый, ули­цы пол­ны наро­да, и я точ­но зна­ла, что у меня есть новое буду­щее. Вер­нув­шись утром домой, была счаст­ли­ва уснуть. Насту­пил 1999 год, такие дела.

Потом про­шло вре­мя. Мы слу­чай­но встре­ти­лись в боль­ни­це Кали­ни­на, где мой сын-пер­во­класс­ник подо­зре­вал­ся в сотря­се­нии моз­га, а Оля рабо­та­ла меди­цин­ской сест­рой. Сын себя чув­ство­вал пло­хо, и у меня не было воз­мож­но­сти о чем-то ее подроб­но спро­сить, пого­во­рить и все такое. Она не изме­ни­лась, почти. Выгля­де­ла уста­лой. Похва­ли­ла куд­ри мое­го сына. Ска­за­ла, что заоч­но учит­ся в меди­цин­ском уни­вер­си­те­те. Ска­за­ла, что живет одна. Ска­за­ла, что писем от «аме­ри­кан­ца» жда­ла пять лет. Ска­за­ла, что выкле­и­ла ими восем­на­дцать общих тет­ра­дей. Ска­за­ла, что пока­за­тель­но сожгла их бук­валь­но пол­го­да назад. Ска­за­ла, что быв­ший муж эми­гри­ро­вал в Ита­лию, у него — две малень­кие доч­ки. Ска­за­ла, что дума­ла, что и у меня родит­ся девоч­ка. Такой был огром­ный живот. «Нет, — ска­за­ла я глу­по, — это с само­го нача­ла был маль­чик». Оля засме­я­лась и про­си­ла зво­нить. Я не позво­ни­ла. Да и теле­фо­на она мне не оставила.

фото: Сер­гей Осьмачкин

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.