Сюзанна мон амур

Вышла-то на малое вре­мя из дому, а сра­зу встре­ти­ла на углу Сусан­ну Пет­ров­ну (вспом­ни­ла: как-то дав­но смот­ре­ли с доче­рью «Секс в Боль­шом Горо­де», она гово­рит: «Мне самой кра­си­вой кажет­ся Шар­лот­та», а тут взял­ся отку­да-то быв­ший муж и жар­ко воз­ра­зил: «Самая кра­си­вая — Сью­зен». Ерун­да, мы сра­зу поня­ли, что речь идет о Саман­те). Так вот, Сусан­на Пет­ров­на — это такая неве­ро­ят­ная маклер­ша по недви­жи­мо­сти. Мы десять года назад встре­ти­лись на поч­ве как раз вот этой квар­ти­ры, где я сей­час сижу и вижу в окно неопрят­но гру­же­ные бар­жи, иду­щие по Вол­ге. Две бар­жи: одна — вниз по тече­нию, в Сара­тов, а дру­гая — вверх по тече­нию, в Казань. Откры­ли, зна­чит, навигацию-то.

Сусан­на Пет­ров­на более все­го напо­ми­на­ла белоч­ку, тако­го зверь­ка. У нее была неболь­шая голо­воч­ка, выпук­лые неж­ные гла­зоч­ки, хоро­шень­кие зуб­ки и малень­кие руч­ки. Малень­кие руч­ки она сцеп­ля­ла в замо­чек на гру­ди, а еще была очень подвиж­на. Ни одно­го раз­го­во­ра она не про­ве­ла, оста­ва­ясь на одном месте. Сует­ли­во сно­ва­ла из угла в угол, если в поме­ще­нии. И вооб­ще мог­ла убе­жать за пово­рот, если на улице.

Сусан­на Пет­ров­на мне очень обра­до­ва­лась. Пря­мо спро­си­ла: «Неуже­ли вы все еще здесь живе­те?!» Я удив­лен­но отве­ти­ла, да, здесь. Сусан­на Пет­ров­на всплес­ну­ла малень­ки­ми руч­ка­ми и быст­ро заго­во­ри­ла, что нико­гда не зна­ешь, где проснешь­ся утром.

Подоб­ные хип­пов­ские речи пока­за­лись мне чуж­ды­ми в ее бели­чьих скром­ных устах, а она тем вре­ме­нем стре­ми­тель­но рас­ска­за­ла о сво­их про­фес­си­о­наль­ных дости­же­ни­ях за истек­ший период.
— Рас­се­ляю сей­час ком­му­нал­ку, — гово­ри­ла Сусан­на Пет­ров­на ожив­лен­но, — такая вкус­ная ком­му­нал­ка, ум отъ­ешь! На Крас­но­ар­мей­ской, в Челы­шев­ском доме! Ой, и не гово­ри! Нама­я­лась! Там три жиль­ца, две баб­ки, один алко­го­лик. Бабок я в «хру­щев­ки» на Хлеб­ной пло­ща­ди вывез­ла, они в ста­ром горо­де хоте­ли, облом­ки циви­ли­за­ции. С алко­го­ли­ком про­бле­мы. Кош­мар­ные про­бле­мы с алко­го­ли­ком, даже не знаю!..

Тут Сусан­на Пет­ров­на вер­ну­лась: она отбе­га­ла и послед­ние сло­ва выкри­ки­ва­ла изда­ле­ка. Вер­ну­лась, скло­ни­лась к мое­му уху и дове­ри­тель­но про­шеп­та­ла туда:
— Мы с ком­па­ньон­кой реши­ли ему про­сто денег отдать. Ну, как бы, бери свои пол­то­ра мил­ли­о­на и шуруй. А он гово­рит: «Вы чего, бабы, нель­зя мне денег, я про­пью сра­зу». А мы ему: «Да поди сра­зу не про­пьешь, это ж пол­то­ра мильо­на». А он: «Обя­за­тель­но про­пью, я свою нор­му знаю». И тогда мы его к сест­ре повез­ли. Сами, сами, вот эти­ми самы­ми рука­ми взя­ли и повез­ли. Она живет черт-те где, под Вол­го­гра­дом. В сте­пи. Ты быва­ла под Вол­го­гра­дом, в степи?

Я кив­ну­ла голо­вой. Я быва­ла под Вол­го­гра­дом, в сте­пи. Сусан­на Пет­ров­на ока­за­лась этим очень доволь­на. Она схва­ти­ла меня за рукав и про­го­во­ри­ла по слогам:
— О‑хе-рен-но‑е место! Я нико­гда не дума­ла, что такие вооб­ще есть. Места. Идешь: какие-то кру­гом тра­вы, ино­гда сухие, ино­гда зеле­ные. Мыши бега­ют, шур­шат. Вдруг неожи­дан­но — посе­ле­ние. Город­ско­го типа. Отку­да? И мы туда алко­го­ли­ка при­вез­ли. К сест­ре. А сест­ра его не берет. Ну, жен­щи­ну тоже понять можно…

Сусан­на Пет­ров­на опять отбе­га­ет, воз­вра­ща­ет­ся, нерв­но закуривает:
— И мил­ли­о­на, гово­рит, мне ника­ко­го не надо, толь­ко забе­ри­те это чудо­ви­ще обрат­но. Ока­зы­ва­ет­ся, у них какая-то исто­рия была в дет­стве, непри­ят­ная, он млад­ше­го бра­тиш­ку уто­пил. Ну, как уто­пил. Бало­ва­лись маль­цы, а он его коря­гой по голо­ве, что ли, стук­нул. Алко­го­лик бра­тиш­ку. Неча­ян­но. А бра­тиш­ка — возь­ми да уто­ни. И вот эта сест­ра упер­лась: нет, нет, и нет. Он, гово­рит, и меня уто­пит с нашим удо­воль­стви­ем. А ком­па­ньон­ка моя отве­ча­ет: тут степь кру­гом, уто­нуть не страшно…

Тут немно­го пошел дождь. И я пред­ло­жи­ла зай­ти в пиц­це­рию, что непо­да­ле­ку. Выпить пива. Уго­стит­ся пиц­цей. Ну, не мок­нуть же.
— Что ты, что ты! — взвизг­ну­ла Сусан­на Пет­ров­на испу­ган­но, буд­то я ей пред­ло­жи­ла осве­же­вать и съесть про­бе­га­ю­щую мимо куд­ла­тую соба­ку. — Я вооб­ще сей­час не ем гото­вой пищи. Толь­ко сырые ово­щи. Чищу ауру. А то кар­ми­че­ский сосуд пере­пол­нен. Через край. Да.

Она замол­ча­ла, зату­ши­ла сига­ре­ту. А я испу­га­лась за судь­бу алко­го­ли­ка. Мне пока­за­лось, что они с ком­па­ньон­кой бро­си­ли его посре­ди сте­пи, а сами рва­ну­ли в Сама­ру завер­шать сдел­ку. А по ито­гам реши­ли немно­го под­пра­вить ауру, выплес­нуть гре­хи из кар­ми­че­ско­го сосу­да. И голо­да­ют. Десять дней. Я про­сто-таки замер­ла. Пред­ста­ви­ла суро­вую буду­щую зиму, бес­снеж­ную и бес­по­щад­ную. Звезд­ную ночь. Высо­кое холод­ное небо цве­та чер­нил. Костер из веток сак­са­у­ла (или под Вол­го­гра­дом сак­са­у­ла нет?), рядом несчаст­ный алко­го­лик рас­ти­ра­ет око­че­нев­шие паль­цы. Он замо­тан в отре­пья, на голо­ве — выно­шен­ный тре­ух. Гото­вит что-то несъе­доб­ное в кон­серв­ной бан­ке. Ест, обжи­га­ясь, рука­ми. А рядом бега­ют сай­га­ки, и сус­ли­ки спря­та­лись в норах от мороза.

- Ты что? — потряс­ла меня слег­ка за пле­чо Сусан­на Пет­ров­на, — я с ней раз­го­ва­ри­ваю, а она мол­чит!.. Гово­рю, не буду нико­гда свя­зы­вать­ся с таки­ми дела­ми, нее­ет, спа­си­бо! В сплош­ном убыт­ке оста­лась, еще и с ком­па­ньон­кой поссо­ри­лась. Алко­го­лик, страш­ный дурак, про­сти Гос­по­ди, про­ка­тил­ся с нами туда-сюда, раз­ве­ял­ся, а теперь пьет, тре­тью неде­лю не про­сы­ха­ет. И отку­да день­ги берет, не знаю, загад­ка. Один, в пяти­ком­нат­ной квар­ти­ре, сто трид­цать квад­рат­ных мет­ров, окна на два све­та!.. Бал­кон. Сан­узел раз­дель­ный. Дубо­вый пар­кет в хоро­шем состоянии…

Я выдох­ну­ла с облег­че­ни­ем. Хоро­шо, все-таки, что алко­го­лик вер­нул­ся в свою род­ную ком­му­нал­ку и тре­тью неде­лю пьет. Хотя, конеч­но, непо­сред­ствен­но в этом ниче­го хоро­ше­го нет. А макле­ры от недви­жи­мо­сти — уди­ви­тель­ные люди.