Любовь чиновника

Одна­жды у меня слу­чил­ся самый корот­кий в мире роман с чинов­ни­ком, напи­са­ла я почув­ство­ва­ла себя сра­зу все­ми пре­крас­ны­ми жур­на­лист­ка­ми, что посвя­ща­ли сво­им рома­нам с чинов­ни­ка­ми и про­чим чубай­сом кни­ги, пес­ни и тома. Но я так не буду! Толь­ко раз. В общем, чинов­ник был реги­о­наль­но­го зна­че­ния, мы позна­ко­ми­лись на пресс-кон­фе­рен­ции, где он отве­чал на вопро­сы насе­ле­ния. Я была в одной части — насе­ле­ни­ем, в дру­гой – кор­ре­спон­ден­том. Как у кор­ре­спон­ден­та у меня нико­гда не воз­ни­ка­ет вопро­сов к чинов­ни­ка­ми, а как насе­ле­ние я хоте­ла узнать какую-то блажь, типа доко­ле в нашем про­ул­ке будут про­дол­жать неза­кон­ные неф­те­в­рез­ки в фано­вую тру­бу, вот и сфор­му­ли­ро­ва­ла аккуратно.

Чинов­ник пред­мет­но осмот­рел сна­ча­ла мой шарф, потом отче­го-то сапо­ги и ска­зал: остань­тесь, это тре­бу­ет нор­маль­ной про­ра­бо­точ­ки. Хотя я вру, не так он ска­зал, а как-то еще забав­нее. Чинов­ни­ки, они такие кроль­чу­га­ны, посто­ян­но на подъ­еме. И я оста­лась, и мы на бегу про­ра­бо­та­ли вопрос, и ока­за­лись близ чинов­ни­чьей слу­жеб­ной маши­ны, низ­кой, широ­кой и, разу­ме­ет­ся, чер­ной ауди. Маши­ну охо­ра­ши­вал чинов­ни­чий води­тель, нати­рал тря­поч­кой кол­па­ки, допу­стим, от колес. Зави­дев чинов­ни­ка, попра­вил вяза­ную шапоч­ку и при­нял­ся немед­лен­но гово­рить что-то вро­де: «Неве­ста у меня, сами пони­ма­е­те, неве­ста про­си­ла сго­нять купить алой пар­чи для чех­лов на сту­лья». Чинов­ник махал пре­не­бре­жи­тель­но рукой. Каф­та­ны на сту­лья его не инте­ре­со­ва­ли. Он выбил из узкой пач­ки сига­ре­ту, при­ку­рил и затя­нул­ся так, буд­то от смер­ти из-за нико­ти­но­во­го голо­да­ния его отде­ля­ет одна мину­та. Води­тель же не уни­мал­ся: «Такие чех­лы она уме­ет шить, загля­де­нье. Строч­ка ров­ная, нит­ки не тор­чат, вытач­ки загла­же­ны, как яич­ко! Сза­ди бант!» Навер­ное, он очень любил свою невесту.

«Поедем­те, — ска­зал чинов­ник, стря­хи­вая пепел, — в одно место». Несмот­ря на осенне-зим­ний пери­од, он был в лет­них щеголь­ских туф­лях. Длин брюк соот­вет­ство­ва­ла кано­нам. Ниж­няя пуго­ви­ца пиджак рас­стег­ну­та. На гал­сту­ке рез­ви­лись мед­ве­жат­ки с балалаечками.

«В какое место?» — ска­за­ла я.

«В нор­маль­ное место, — ска­зал чинов­ник, — мяса поешь. Судя по все­му, у тебя ане­мия. Дефи­цит вита­ми­на груп­пы В».

«Не знаю, — ска­за­ла я, — вро­де ника­ко­го дефи­ци­та. Вита­ми­ны груп­пы В пре­крас­но содер­жат­ся в ржа­ном хлебе».

Чинов­ник рас­сме­ял­ся. Про­пел негром­ко: «И роди­на щед­ро пои­ла меня бере­зо­вым соком, бере­зо­вым соком», и затоп­тал оку­рок. Води­тель рас­пах­нул для меня дверцу.

А поче­му бы и нет, поду­ма­ла я. На самом деле, эта мысль при­хо­дит мне в голо­ву раз в пять­сот чаще дру­гих осталь­ных. Вот и в тот раз. Води­тель ска­зал уже лич­но мне: «Чех­лы, пони­ма­ешь, на сту­лья надо пошить. Там одно­го мате­ри­а­лу мет­ров сорок уйдет! И это я еще деко­ра­тив­ный шнур не посчи­тал». Лицо его сде­ла­лось меч­та­тель­ным. Буд­то бы он пред­вку­шал опре­де­лен­ные, но при­ят­ные хло­по­ты в плане при­об­ре­те­ния деко­ра­тив­но­го шнура.

И мы поеха­ли, под взгля­да­ми кол­лег. При­ка­ти­ли в одно место. Рас­ска­зы­ва­ют, что в Москве пря­мо вот име­ет­ся ресто­ран с назва­ни­ем «Не для всех». Тут опре­де­лен­но пред­по­ла­гал­ся такой же фор­мат, одна­ко орга­ни­за­то­ры то ли заро­бе­ли, то ли обла­жа­лись, и обзор­но назва­ли свое заве­де­ние в духе «Сви­нья и сви­стуль­ка». Что­бы попасть внутрь, сле­до­ва­ло позво­нить сна­ча­ла по тай­но­му номе­ру, потом в домо­фон, потом ска­зать «тоби-лоби-куку­нор», потом подо­ждать еще пять-семь минут, потом дверь лич­но откры­вал утом­лен­ный охран­ник в золо­ти­стом каму­фля­же и с авто­ма­том напе­ре­вес. Лад­но, без автомата.

Тем вре­ме­нем, забы­ла упо­мя­нуть, к нашей ком­па­нии при­со­еди­нил­ся води­тель, при­пар­ко­вав­ший авто­мо­биль на тай­ной сто­ян­ке для сво­их. Он подо­шел, ожив­лен­но сжи­мая в руке чер­нень­кую пап­ку с доку­мен­та­ми, выкрой­кой чех­ла на стул или пла­ном под­зем­ных вод крем­ля, точ­но не знаю. Обра­тил­ся ч чинов­ни­ку по име­ни-отче­ству. «Куда же это годит­ся? – ска­зал. – Проб­ки, вон, восемь бал­лов по яндек­су, а мне в Икею надо». «Пере­бьешь­ся», — с любо­вью отве­чал чинов­ник. «Икея – это сто­ли­ца пар­чи!» – для вер­но­сти сооб­щил води­тель, и мы взошли.

Под­ня­лись по лест­ни­це, прак­ти­че­ски вин­то­вой. Перед нами рас­сте­лил­ся зал. Это был не про­сто зал обык­но­вен­но­го ресто­ра­на, рас­се­чен­ный сто­ли­ка­ми на гава­ни. Это был зал, гра­фич­но раз­гра­ни­чен­ный бла­го­род­ны­ми шир­ма­ми на отсе­ки, где посе­ти­тель мог без помех вку­сить рыбу по-мона­стыр­ски и стейк сред­ней про­жар­ки. Или с кро­вью, кому что нравится.

Мы устро­и­лись с чинов­ни­ком в одной кибит­ке, води­тель был без осо­бо­го почте­ния раз­ме­щен в дру­гой, и тут воз­ник офи­ци­ант. Нет, не офи­ци­ант, но народ­ная меч­та об офи­ци­ан­те. Кра­си­вый, рос­лый муж­чи­на в кон­церт­ном фра­ке. Иде­аль­но выбри­тые щеки раз­дви­га­ла умест­ная для ситу­а­ции улыб­ка. В ворот­ник рубаш­ки упи­рал­ся шел­ко­ви­стый само­вя­зан­ный гал­стук-бабоч­ка. Чер­ный, как их ауди.

Чинов­ник рас­по­ря­дил­ся насчет уст­риц с устрич­ным спе­ци­аль­ном соусом, пол­ным сыро­го, мел­ко наре­зан­но­го лука. И вот все это блю­до с луком пре­крас­но при­нес­ли, и оно сто­я­ло, исто­чая аутен­тич­ные ароматы.

«Ну, — ска­зал чинов­ник, — давай». И лов­ко вылил пол­со­ус­ни­ка в уст­ри­цу, а потом эту уст­ри­цу выел, и сра­зу вто­рую, обиль­но все это сдаб­ри­вая луком, даже брал допол­ни­тель­но мел­кой ложеч­кой и кидал в рот; лук был ялтин­ский синий, не знаю, важ­но ли это. Лук чинов­ник запи­вал вод­кой и охла­жден­ным белым вином, не каким-то там шар­доне, а целым шаб­ли, запро­ки­ды­вая голо­ву назад и делая боль­шие глот­ки. И тут зазво­нил чинов­ни­чий теле­фон; чинов­ник толь­ко гля­нул на таб­ло, как стал крас­ный, такой крас­ный, что куда там баг­рян­цу зака­та или даже кост­ру амби­ций. Но отве­чать не стал. Теле­фон поез­дил немно­го по сто­лу, вих­ляя задом, да и прекратил.

«Твою мать, — ска­зал чинов­ник с доса­дой, — да что же это я. Забыл про спек­такль. Луку это­го нажрал­ся. Вод­ки трес­нул. Иди­от». Нело­гич­но схва­тил со сто­ла бутыл­ку вина, и этим вином стал полос­кать рот, спле­вы­вая на пол. Меж­ду трой­ны­ми плев­ка­ми с прыж­ком он звал води­те­ля, тре­бо­вал греть авто­мо­биль и быть гото­вым ко все­му. Выел еще пару уст­риц, но, понят­но, без вся­ко­го лука, про­орал офи­ци­ан­ту, что­бы тот шеве­лил­ся и при­нес одеколону.

«Оде­ко­ло­ну?» — пере­спро­сил офи­ци­ант. Он и вправ­ду не понял. Может быть, поду­мал, что это ново­мод­ное мос­ков­ское блю­до, и пора бы пере­нять, а их заве­де­ние не под­су­е­ти­лось, и сей­час он огре­бет по пол­ной за сво­их нера­ди­вых остолопов-начальников.

«Пошел к чер­ту!» – отка­зал­ся чинов­ник от идеи, и вдруг заме­тил меня. «При­вет, — обра­до­вал­ся встре­че он, — отлич­нень­ко, что и ты здесь! Со мной пой­дешь. Гово­рить будешь. Немно­го! – тут он реши­тель­но под­нял руки, буд­то бы разом отвер­гая все мои пополз­но­ве­ния гово­рить имен­но мно­го. – Немно­го! Здрав­ствуй­те, там, очень тро­ну­ты, послед­ний гимн заста­вил рыдать, сама понимаешь».

«Не пони­маю», — прав­ди­во ска­за­ла я.

«А что тут пони­мать! – взвил­ся чинов­ник, — что тут пони­мать, у меня у доч­ки рож­де­ствен­ский спек­такль, а я дол­жен быть, а куда мне быть, если я трес­нул, и еще этот лук, все как бы сра­зу пой­мут, что это для маскировки».

Чинов­ник осу­шил оче­ред­ной ста­кан шаб­ли и вкрат­це рас­ска­зал, что быв­шая жена раз­ре­ша­ет ему видеть­ся с доче­рью на тех усло­ви­ях, что он посе­ща­ет собра­ния ано­ним­ных алко­го­ли­ков, и, сле­до­ва­тель­но, ведет трез­вый образ. А если он в два часа дня при­хо­дит на дет­ский празд­ник пья­ным, то это слег­ка про­ти­во­ре­чит кон­цеп­ции и будет ему сто­ить нер­вов и боль­ших денег опять. Сло­во «опять» чинов­ник выде­лил инто­на­ци­ей. Поэто­му я про­сто обя­за­на мгно­вен­но собрать­ся и сопро­во­дить его на рож­де­ствен­ский спектакль.

«Рож­де­ствен­ский? – уточ­ни­ла я, сто­ял ноябрь уж у дво­ра. «Ран­ний рож­де­ствен­ский» — отмах­нул­ся чинов­ник, — ну, или празд­ник уро­жая, тебе вооб­ще какая раз­ни­ца», раз­ни­цы дей­стви­тель­но не было). Долж­на сопро­во­дить на спек­такль, где отре­ко­мен­до­вать себя пресс-сек­ре­та­рем и отпус­кать сдер­жан­ные, ост­ро­ум­ные ком­мен­та­рии, пока чинов­ник будет пялить­ся на старшеклассниц.

«Да нет, я не поеду, — ска­за­ла я, — мне вон, надо репор­таж про вашу прес­су­ху писать».

Чинов­ник при­обод­рил­ся. «Не пиши, — горя­чо ска­зал он, — про­сто вот возь­ми и не пиши, а сде­лай доб­рое дело».

«Это рабо­та», — ска­за­ла я без вся­ко­го наме­ка. «Пять тысяч», — согла­сил­ся чинов­ник. «Едем­те», — ска­за­ла я.

Для нача­ла сбо­ров он допил шаб­ли, и под рас­сказ води­те­ля о тор­же­ствен­ных чех­лах на сту­лья, укра­шен­ных вышив­кой по гипю­ру и шифо­но­вы­ми роза­ми, мы взо­бра­лись в авто­мо­биль и поеха­ли в пра­виль­ную шко­лу. Дети госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков обя­за­ны обу­чать­ся в пра­виль­ных шко­лах, ина­че чинов­ни­ка засме­ют на служ­бе, и даже клуб ано­ним­ных алко­го­ли­ков не поможет.

«Сна­ча­ла она меч­та­ла о неж­ном, утон­чен­ном чех­ле с шлей­фом, укра­шен­ным буси­на­ми и цве­та­ми, но потом оста­но­ви­лась на парад­ной сти­ли­зо­ван­ной юбоч­ке», — бор­мо­тал шофер, лихо впи­сы­ва­ясь в пово­ро­ты. Мы спе­ши­ли. И пра­виль­но, как выяс­ни­лось, дела­ли, так как у под­но­жия шко­лы уже бро­ди­ла дирек­три­са. Она ожи­да­ла чинов­ни­ка, пото­му что он член попе­чи­тель­ско­го сове­та и вооб­ще лицо, обли­чен­ное вла­стью. Всю доро­гу чинов­ник настав­лял меня в про­из­не­се­нии речей, креп­ко-накреп­ко запре­тив упо­треб­лять сле­ду­ю­щие сло­ва и выра­же­ния: «день­ги», «спон­сор­ская помощь», и неожи­дан­но «пери­ла».

«Здрав­ствуй­те, — ска­за­ла я офи­ци­аль­но, — я тут – новый сек­ре­тарь». Дирек­три­са всплес­ну­ла рука­ми. Чинов­ник теп­ло пожал её руку и жеста­ми дал понять, что стра­да­ет ларин­ги­том. Дирек­три­се было все рав­но, она толь­ко пере­спро­си­ла, не нару­шил­ся ли ост­рый чинов­ни­чий слух, и на вся­кий слу­чай пре­дель­но гром­ко назва­ла насущ­ные нуж­ды шко­лы. Несколь­ко насущ­ных нужд, в том чис­ле рестав­ра­ция исто­ри­че­ских перил, чинов­ник отвер­нул­ся и зака­тил глаза.

Дирек­три­са вре­мен­но отста­ла, и мы пошли смот­реть дет­ский спек­такль, где доч­ка чинов­ни­ка изоб­ра­жа­ла Марию, жену Иоси­фа. Спек­такль меня про­сто пере­па­хал. Я ожи­да­ла уви­деть что-то зна­ко­мое по дет­ству, где сне­жин­ки, зай­чи­ки и Сне­гу­роч­ка с кор­зин­кой леден­цов, а тут дали бук­валь­но целую био­гра­фи­че­скую дра­му, скру­пу­лёз­но инфор­ми­ру­ю­щую зри­те­ля о всех нюан­сах рож­де­ния Иису­са. В одной из глав­ных ролей была Поляр­ная звез­да, ука­зы­ва­ю­щая путь, и волх­вы тоже были, и живот­ные, пре­иму­ще­ствен­но вер­блю­ды, что, по край­ней мере, кли­ма­ти­че­ски обусловлено.

Перед соб­ствен­но выступ­ле­ни­ем на сце­ну под­ня­лась дирек­три­са и объ­яви­ла, что пра­ви­ла гим­на­зии запре­ща­ют фото‑и видео­съем­ку детей, а так­же печат­ную транс­ля­цию про­ис­хо­дя­ще­го в мик­ро-бло­гах, это пред­при­ни­ма­ет­ся во испол­не­ние како­го-то там ука­за насчет борь­бы с педофилией.

«И геро­и­но­вой нар­ко­ма­ни­ей», — пошу­тил чинов­ник, не раз­мы­кая губ.

Ну вот, дочь чинов­ни­ка пре­крас­но спра­ви­лась с ролью, толь­ко еди­но­жды уро­нив ново­рож­ден­но­го Иису­са в пам­пер­се (кук­лу-ими­та­цию мла­ден­ца, кажет­ся, такие могут пона­рош­ку пить и есть), но вовре­мя под­хва­ти­ла его за ногу и увер­нув в пеленку.

Чинов­ник был горд, креп­ко сжи­мал челю­сти, а я от его лица побла­го­да­ри­ла твор­че­ский кол­лек­тив за достав­лен­ное удо­воль­ствие и не забы­ла про рыда­ния от послед­не­го гим­на. «Пе-ри-ла», — арти­ку­ли­ро­ва­ла дирек­три­са из кули­сы, но мы были холод­ны, как мрамор.

В общем, это прак­ти­че­ски конец исто­рии, если не счи­тать трех элек­трон­ных посла­ний, кото­ры­ми мы с чинов­ни­ком обме­ня­лись днем поз­же. В пер­вом сво­ём он бла­го­да­рил меня за «ред­кую для жур­на­ли­ста адек­ват­ность ситу­а­ции», а я в ответ пообе­ща­ла исполь­зо­вать фак­ту­ру в рабо­те, и тогда он отве­тил: через три года, и вот три года про­шли. Согла­шусь, что эту исто­рию нель­зя назвать рома­ном, но мне хочется.

А води­те­ля при испол­не­нии я часто встре­чаю, он теперь возит дру­го­го чело­ве­ка. Успеш­но женил­ся, и сту­лья были, и чех­лы на них, и уже мла­ден­ца родил, все как у людей. Послед­ний раз ска­зал мне: «Жена ска­терть кру­жев­ную пле­тет, на коклюш­ках. Ниток нуж­но купить льня­ных, не виде­ла в горо­де?» Ниток я не виде­ла, а жену он по-преж­не­му любит, моло­дец, чего уж тут.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.