Пушкин, зебу и Вольтер

Самар­ская област­ная науч­ная биб­лио­те­ка дав­но и успеш­но заре­ко­мен­до­ва­ла себя как центр раз­лич­ных про­ек­тов, обра­зо­ва­тель­ных и лите­ра­тур­но-про­све­ти­тель­ских. Дума­ет­ся, что, при всей сво­ей камер­но­сти, эти меро­при­я­тия мар­ки­ру­ют весь­ма важ­ные рубе­жи в куль­тур­ной жиз­ни Самары.

Одно такое мало­фор­мат­ное дей­ство пере­рос­ло в свое­об­раз­ный цикл: речь идет о поэ­ти­че­ских вече­рах, посвя­щен­ных фольк­ло­ру и лите­ра­ту­ре раз­ных стран. Уже совер­ше­ны путе­ше­ствия в лите­ра­тур­ную Испа­нию, Пор­ту­га­лию, Китай и Мек­си­ку. А совсем недав­но про­шел вечер под зна­ком осо­бой экзо­ти­ки: орга­ни­за­то­ры и непо­сред­ствен­ные участ­ни­ки – при­е­хав­шие учить­ся в Сама­ру, в Самар­ский наци­о­наль­ный иссле­до­ва­тель­ский уни­вер­си­тет им. С.П. Коро­ле­ва, жите­ли дале­ко­го ост­ро­ва в Индий­ском оке­ане, Мадагаскара.

Что мы зна­ем об этой стране? Пожа­луй, почти ниче­го (конеч­но, если гово­рить не о фило­ло­гах-куль­ту­ро­ло­гах, а о нор­маль­ных обы­ва­те­лях). Где-то, кажет­ся, есть кафе с таким назва­ни­ем, или мага­зин… У тех немно­гих, кому посчаст­ли­ви­лось учить фран­цуз­ский еще в шко­ле, всплы­вет в памя­ти пере­чень стран – быв­ших коло­ний, где этот язык явля­ет­ся госу­дар­ствен­ным, и Мада­га­скар – одна из таких тер­ри­то­рий. И, может быть, кто-то в дале­ком дет­стве видел и листал кни­гу «Сказ­ки Мада­га­ска­ра», из зна­ме­ни­той серии «Сказ­ки и мифы наро­дов Восто­ка». Стран­ное назва­ние наро­да – маль­га­ши, стран­ные, похо­жие и непо­хо­жие одно­вре­мен­но на сказ­ки дру­гих наро­дов, истории.

Вот, пожа­луй, и все. Испа­нии, Мек­си­ке и даже Китаю повез­ло в этом отно­ше­нии боль­ше: мно­го лите­ра­тур­ных ассо­ци­а­ций, дав­них куль­тур­ных связей…

Ока­зав­шись на вече­ре, посе­ти­те­ли экзо­ти­че­ской лите­ра­тур­ной гости­ной испы­та­ли стран­ное чув­ство. Труд­но точ­но опре­де­лить, к какой сфе­ре сто­ит отне­сти про­изо­шед­шее. Факт обра­зо­ва­ния? Разу­ме­ет­ся: все при­сут­ству­ю­щие ока­за­лись участ­ни­ка­ми и сви­де­те­ля­ми пре­одо­ле­ния преж­де все­го ком­му­ни­ка­тив­ных, язы­ко­вых барье­ров. Лите­ра­тур­ное дей­ство – да, конеч­но, посколь­ку тек­сты мада­га­скар­ско­го фольк­ло­ра и мала­га­сий­ской поэ­зии не про­сто декла­ми­ро­ва­лись, но про­жи­ва­лись, инсце­ни­ро­ва­лись «на два голо­са»: их чита­ли в ори­ги­на­ле сами носи­те­ли язы­ка, а потом озву­чи­ва­ли чте­цы на рус­ском. Акт куль­ту­ры – конеч­но, и это тоже: про­из­ве­де­ния не про­сто репро­ду­ци­ро­ва­лись, зву­ча­ли тек­сты (неко­то­рые, кста­ти, были пере­ве­де­ны впер­вые), кото­рые помог­ли пере­жить осо­бое чув­ство при­част­но­сти к миру, тако­му дале­ко­му и близ­ко­му одновременно.

Воз­ни­кал эффект нало­же­ния раз­ных куль­тур­ных плос­ко­стей, фольклорно–поэтической интер­фе­рен­ции. Вот, напри­мер, исто­рии о мифо­ло­ги­че­ских двой­ни­ках. Сло­во «трикс­тер» – пароль для несколь­ких поко­ле­ний самар­ских фило­ло­гов, осо­бен­но быв­ше­го Сам­ГУ. Но исто­рии об этих пер­со­на­жах гума­ни­та­рии вос­при­ни­ма­ют толь­ко через тек­сты напе­ча­тан­ные, то есть ста­тич­ные и дистил­ли­ро­ван­ные. А уж фольк­лор­ная прак­ти­ка и рабо­та с воз­мож­ны­ми инфор­ман­та­ми, кото­рые спо­соб­ны сохра­нить «пре­да­нья ста­ри­ны глу­бо­кой», уже несколь­ко деся­ти­ле­тий назад пре­вра­ти­лись в абстрак­цию. И, пожа­луй, абстрак­цию не менее экзо­ти­че­скую, чем изыс­кан­ный жираф, кото­рый у Гуми­ле­ва бро­дит где-то на озе­ре Чад. А здесь – смот­ришь инсце­ни­ров­ку сказ­ки об афри­кан­ских двой­ни­ках-плу­тах и дума­ешь: вот оно, сло­во о пред­ках, сло­во весе­лое, не из учеб­ни­ка, а в живой речи зву­ча­щее. Конеч­но, рас­сказ про­из­но­сит­ся чело­ве­ком совре­мен­ным, но все-таки таким, кто побли­же к первоисточнику.

… Мы сиде­ли в уют­ном малень­ком зале на вто­ром эта­же биб­лио­те­ки. На мони­то­ре про­плы­ва­ли крас­но­ва­тые афри­кан­ские пей­за­жи, мель­ка­ли охот­ни­ки, а я вспо­ми­на­ла, как имен­но здесь, до рекон­струк­ции инте­рье­ра, раз­ме­ща­лись окош­ки выда­чи зна­ме­ни­то­го кни­го­хра­не­ния. Как в сту­ден­че­ские годы мы, запол­няя чита­тель­ские тре­бо­ва­ния, ста­ра­лись поско­рее занять оче­редь в этот заку­ток и запо­лу­чить для кон­спек­ти­ро­ва­ния истре­пан­ные кни­ги по мифо­ло­гии и фольк­ло­ру. Самым неуло­ви­мым биб­лио­теч­ным Лету­чим Гол­ланд­цем была кни­га В.Я. Про­п­па «Фольк­лор и дей­стви­тель­ность». Вслу­ши­ва­ясь в мала­га­сий­ские загад­ки, в длин­ные и вью­щи­е­ся, как тро­пи­че­ские лиа­ны, име­на чте­цов, я поду­ма­ла, что Вла­ди­мир Яко­вле­вич пора­до­вал­ся бы тако­му сосед­ству. Вот вам и арха­и­ка, и совре­мен­ность – все вместе.

Ната­лья Седен­ко­ва, пере­вод­чик-энту­зи­аст и пре­по­да­ва­тель рус­ско­го как ино­стран­но­го в СГАУ отмечает:

– Меня при­влек­ла имен­но эта стра­на и имен­но сей­час по двум при­чи­нам: во-пер­вых, пото­му что самый спо­соб­ный рус­ско­го­во­ря­щий наш сту­дент, Люси­а­но Рали­сон, дол­жен был после окон­ча­ния уче­бы уехать. Но пока он при­нял реше­ние остать­ся в аспи­ран­ту­ре. Во-вто­рых, пото­му что, в отли­чие от дру­гих стран Афри­ки, на Мада­га­ска­ре сохра­нил­ся общий неко­ло­ни­за­тор­ский язык. Диа­лек­тов там тоже доста­точ­но, они вре­ме­на­ми сме­ют­ся над про­из­но­ше­ни­ем или сло­веч­ка­ми зем­ля­ков из дру­гой обла­сти. Но язык – один, и систе­ма лите­ра­тур­ных сти­лей тоже сфор­ми­ро­ва­на. Для Афри­ки это редкость. 

Про­фес­си­о­наль­ные фило­ло­ги, при­шед­шие на вечер, име­ли воз­мож­ность позна­ко­мить­ся с уни­каль­ны­ми фольк­лор­ны­ми тек­ста­ми каба­ри. Каба­ри – речи, осо­бый фольк­лор­ный жанр, быту­ю­щий и поныне во вре­мя важ­ных собы­тий (сва­дьба, похо­ро­ны, ини­ци­а­ция). Тек­сты очень слож­но устро­е­ны, вклю­ча­ют посло­ви­цы, изощ­рен­ную тро­пи­ку, алли­те­ра­ции и ассо­нан­сы. Часть тек­стов была ском­по­но­ва­на сту­ден­та­ми (частич­но – из мала­га­сий­ско­го интер­не­та) и пере­ве­де­на Люси­а­но, Ундзой Раку­тунд­ра­ве­лу и мной.

Текст каба­ри я «кара­у­ли­ла» с 2012 года, когда о нем и еще о жан­ре хайн­те­ни (поэ­ти­че­ские куп­ле­ты), о сорев­но­ва­нии актер­ских команд рас­ска­зал Люсиано.

По-мое­му, это жан­ры, рус­ско­му фольк­ло­ру несвойственные.

Огром­ное спа­си­бо за помощь в орга­ни­за­ции меро­при­я­тия област­ной биб­лио­те­ке и лич­но дирек­то­ру Цен­тра под­держ­ки и раз­ви­тия чте­ния Софье Сыро­мят­ни­ко­вой, и, без­услов­но, Полине Бед­ных, спе­ци­а­ли­сту Цен­тра чте­ния. Она чита­ла мала­га­сий­ский фольк­лор, я же пра­ви­ла пере­во­ды и отра­ба­ты­ва­ла чте­ние. Под­строч­ник дела­ли Люси­а­но и Ундза. Мы дол­го вме­сте сиде­ли над редактурой. 

Всем, кто хотел бы боль­ше узнать о Мада­га­ска­ре, мож­но поре­ко­мен­до­вать ресурс «Клуб дру­зей Мада­га­ска­ра», кото­рый под­дер­жи­ва­ет­ся уси­ли­я­ми энту­зи­а­стов. Сре­ди них – Люд­ми­ла Кар­та­шо­ва, напи­сав­шая учеб­ник мала­га­сий­ско­го язы­ка и соста­вив­шая сло­варь. Она дру­жи­ла с лите­ра­то­ра­ми ост­ро­ва и пере­во­ди­ла рус­ские сти­хи на мала­га­сий­ский и наобо­рот. В этом сооб­ще­стве мож­но най­ти и очерк мала­га­сий­ской словесности. 

Про­зву­чав­шие на вече­ре сти­хи, в свою оче­редь, застав­ля­ют вспом­нить и Лер­мон­то­ва, и Бод­ле­ра. Одна из зна­ко­вых поэ­ти­че­ских фигур Мада­га­ска­ра – Жан-Жозеф Рабе­а­ри­ве­лу, кото­ро­го назы­ва­ют мала­га­сий­ским Пуш­ки­ным. У него, как и поло­же­но гени­ям, тра­ги­че­ская судь­ба и корот­кая жизнь. Отец пяте­рых детей (дочь умер­ла в ран­нем воз­расте), рабо­тал кор­рек­то­ром, писал сти­хи, зани­мал­ся пере­во­да­ми. В 1937 году ему было отка­за­но в пра­ве поехать в соста­ве деле­га­ции на Все­мир­ную выстав­ку в Париж. Меч­та встре­тить­ся с миром фран­цуз­ской лите­ра­ту­ры не сбы­лась. От этих пере­жи­ва­ний Рабе­а­ри­ве­лу при­ни­ма­ет циа­нид и поги­ба­ет в 36 лет, а перед смер­тью запи­сы­ва­ет свои ощу­ще­ния. Пред­ва­ри­тель­но, как рас­ска­зы­ва­ют, умо­рил зельем сво­е­го кота.

Все лите­ра­тур­ные само­убий­ства похо­жи друг на дру­га, и вме­сте с тем каж­дое уни­каль­но: так, о судь­бе мада­га­скар­ско­го Пуш­ки­на-Бод­ле­ра мож­но про­честь в кни­ге «Писа­тель и само­убий­ство» Геор­гия Чхар­ти­шви­ли (Б.Акунина). Сти­хо­тво­ре­ние Рабе­а­ри­ве­лу «Новая моги­ла» про­зву­ча­ло на вече­ре в пере­во­де пре­по­да­ва­те­лей уни­вер­си­те­та, Ната­льи Седен­ко­вой (экви­рит­мич­но, то есть с сохра­не­ни­ем сти­хо­твор­но­го раз­ме­ра, с мала­га­сий­ско­го) и Мари­ны При­да­но­вой (с французского).

Сто­ит под­черк­нуть, что глав­ные участ­ни­ки поэ­ти­че­ско­го дей­ства – буду­щие инже­не­ры, в про­сто­ре­чии име­ну­е­мые авиа­ци­он­ни­ка­ми. То есть те самые «тех­на­ри», на кото­рых частень­ко свы­со­ка погля­ды­ва­ют про­све­щен­ные гума­ни­та­рии. Впро­чем, один из участ­ни­ков поэ­ти­че­ско­го путе­ше­ствия не так дав­но успел побы­вать медий­ным пер­со­на­жем на теле­ка­на­ле «Сама­ра-ГИС», в про­грам­ме «НеRUSский взгляд». Был заду­ман цикл пере­дач, доволь­но любо­пыт­ный, но, увы, про­грам­ма уже почи­ла в бозе. Так и оста­лась тема инте­гра­ции в куль­тур­ное про­стран­ство Сама­ры «новень­ких» – за кадром.

Не сек­рет, что в совре­мен­ном мире обра­зы наци­о­наль­ной куль­ту­ры суще­ству­ют боль­ше на уровне сте­рео­ти­пов, чем глу­бо­ко­го пони­ма­ния. Вырван­ные из кон­тек­ста дета­ли, наме­рен­но утри­ро­ван­ные чер­ты кон­стру­и­ру­ют наше вос­при­я­тие и ста­но­вят­ся мар­ке­тин­го­вым меха­низ­мом. Китай­ский ресто­ран, мек­си­кан­ский танец, суве­ни­ры из Египта…

На лите­ра­тур­ных вече­рах в област­ной биб­лио­те­ке вопрос меж­куль­тур­ной ком­му­ни­ка­ции обрел свой объ­ем и неоднозначность.

Здесь мож­но посме­ять­ся над мала­га­сий­ски­ми посло­ви­ца­ми, вслу­шать­ся в зву­ча­ние экзо­ти­че­ско­го язы­ка, погла­зеть на зебу – быка, кото­рый явля­ет­ся самым люби­мым живот­ным на Мада­га­ска­ре. А потом – встать и попри­вет­ство­вать испол­не­ние мада­га­скар­ско­го гим­на. И обна­ру­жить, что ты почти под­пе­ва­ешь: уж очень он кажет­ся нам похо­жим на «Мар­се­лье­зу».

Вза­и­мо­от­но­ше­ния мет­ро­по­лии и коло­ний, цен­тра и пери­фе­рии, кате­го­рии «свое» и «чужое» в куль­ту­ре, афри­кан­ская, фран­цуз­ская и рус­ская лите­ра­ту­ра пере­пле­та­лись в при­чуд­ли­вом узо­ре. Конеч­но, сек­рет тако­го пло­до­твор­но­го вза­и­мо­дей­ствия во мно­гом лег­ко объ­яс­ним: при­е­хав­шие мада­га­скар­цы – из интел­ли­гент­ных семей, мамы и папы учи­лись или в Евро­пе, или в Совет­ском Сою­зе, сами ребя­та полу­чи­ли при­лич­ное школь­ное обра­зо­ва­ние в лицеях.

Мы дума­ем, что восем­на­дца­тое или девят­на­дца­тое сто­ле­тие, дека­данс, име­на Бод­ле­ра и «про­кля­тых поэтов» – без­воз­врат­но ушед­шее лите­ра­тур­ное про­шлое. А оно вот, близ­кое и живое. Кста­ти, один из вопро­сов, задан­ных слу­ша­те­ля­ми по окон­ча­нии чте­ний, когда все чте­цы раз­вер­ну­лись к зри­те­лям лицом и пред­ло­жи­ли сво­бод­ное обще­ние, был посвя­щен школь­ной про­грам­ме: что у вас там, на дале­ком ост­ро­ве, чита­ют и зна­ют? Ока­за­лось, в хре­сто­ма­ти­ях есть и Рус­со, Камю, и Пуш­кин, и Тол­стой (конеч­но, во фраг­мен­тах). Один из участ­ни­ков, к бур­но­му вос­тор­гу ауди­то­рии, сооб­щил, что очень любит Вольтера.

В пла­нах у орга­ни­за­то­ров – лите­ра­тур­ная Ниге­рия. Один из участ­ни­ков про­ек­та – Аде­байо Май­о­ва, кото­рый закан­чи­ва­ет уче­бу в этом году, и пред­по­ла­га­ет­ся, что завер­ша­ю­щим аккор­дом его уче­бы в Сама­ре будет рас­сказ о ниге­рий­ских лау­ре­а­тах Нобе­лев­ской премии.

Отпра­вить­ся на оче­ред­ной лите­ра­тур­ный ост­ров, если все наме­чен­ное сбу­дет­ся, мож­но будет в июне, посе­тив лет­ний зал област­ной биб­лио­те­ки, на све­жем воз­ду­хе. Этот зал для чте­ния и релак­са­ции назы­ва­ют кис­ло­род­ным. Такое назва­ние вро­де бы оче­вид­но для жар­ких часов, мы ждем лета, и оно обя­за­тель­но насту­пит. Но обо­зна­че­ние это как нель­зя луч­ше под­хо­дит не толь­ко к сути само­го про­ек­та, но и отве­ча­ет идее куль­тур­но­го про­стран­ства, неза­ви­си­мо от вре­ме­ни года. В сего­дняш­ней атмо­сфе­ре не так-то про­сто дышать, и любой воз­дух интел­лек­ту­аль­но­го уси­лия кажет­ся, по Ман­дель­шта­му, «воро­ван­ным».

Имен­но поэто­му так важ­но быть с дру­ги­ми, непо­хо­жи­ми на нас. Смот­реть со сто­ро­ны на себя и свою куль­ту­ру и сколь­зить по кра­ям чужой, ока­зы­вать­ся меж­ду раз­ных наци­о­наль­ных смыс­лов, в осо­бом мире. Отрад­но видеть, что и в Сама­ре ста­но­вит­ся замет­ным фор­ми­ро­ва­ние той самой пита­тель­ной кросс-куль­тур­ной сре­ды, кото­рая так важ­на в про­вин­ци­аль­ном горо­де и кото­рой нам всем так не хва­та­ет. Кото­рая поз­во­ля­ет пре­одо­ле­вать и язы­ко­вые, и пси­хо­ло­ги­че­ские барье­ры, избав­лять­ся от сте­рео­ти­пов и откры­вать новое в обы­ден­ном, узна­ва­е­мое – в непри­выч­ном. Ну, хоро­шо, может быть, сре­ды – гром­ко ска­за­но, пото­му что про­ек­ты тако­го рода все-таки пока еще оста­ют­ся спо­ра­ди­че­ски­ми. Одна­ко ост­ров­ки-огонь­ки такой актив­но­сти вспы­хи­ва­ют и теп­лят­ся все чаще, посте­пен­но при­учая нас к мыс­ли, что домаш­няя уют­ность фор­ма­та совсем необя­за­тель­но озна­ча­ет его неваж­ность и необя­за­тель­ность. Как все­гда, самое инте­рес­ное про­ис­хо­дит и раз­ви­ва­ет­ся по кра­ям, на полях-мар­ги­на­ли­ях. А затем – может быть, бла­го­да­ря уси­ли­ям отдель­ных энту­зи­а­стов, воз­ник­нет целый архипелаг.

…Осмот­рим­ся вокруг. Кто он, этот моло­дой чело­век с тем­ной кожей и пуш­кин­ской кур­ча­во­стью, сту­дент из дале­кой Афри­ки, кото­рый вме­сте с нами торо­пит­ся сесть в марш­рут­ку или авто­бус? О чем он дума­ет, этот близ­кий-дру­гой-посто­рон­ний? Вдруг о Воль­те­ре или Аль­бе­ре Камю?

Анна Синицкая

Фото из архи­ва Самар­ской област­ной библиотеки