Великолепная закрытая вечеринка

Вели­ко­леп­ная закры­тая вече­рин­ка пред­ва­ри­ла откры­тие выстав­ки новых работ зна­ме­ни­тых фото­гра­фов — аме­ри­кан­ца Эллиот­та Эрвит­та и наше­го Вла­ди­ми­ра Вят­ки­на. Эллиотт Эрвитт счи­та­ет­ся коро­лем чер­но-белой фото­гра­фии и был зна­ком с Дже­ки Кен­не­ди и Мэри­лин Мон­ро, а Вла­ди­мир Вят­кин полу­чил самый пре­стиж­ный в фото­жур­на­ли­сти­ке приз Golden Eye.

Про­пус­ка­ют по при­гла­ше­ни­ям – чер­но-белая открыт­ка с лого­ти­пом вис­ки The Macallan. Попав­шие внутрь сна­ча­ла не верят сво­им гла­зам, и пер­вое вре­мя про­сто счаст­ли­во хохо­чут, запро­ки­ды­вая голо­вы назад. Потом с уси­ли­ем хохо­тать пере­ста­ют, ори­ен­ти­ру­ют­ся на мест­но­сти, и быст­ро гло­та­ют шам­пан­ское, успе­вая заку­сы­вать кана­пе из при­чуд­ли­во скру­чен­но­го лосося. 

Сте­ны гале­реи густо уве­ша­ны рабо­та­ми Элли­о­та Эрвит­та. Его назы­ва­ют — король чер­но-белой фото­гра­фии. В Сама­ру при­е­хал послед­ний его про­ект «Вели­кое шот­ланд­ское при­клю­че­ние», посвя­щен­ный повсе­днев­ной жиз­ни шот­ланд­цев. Вла­ди­мир Вят­кин пред­по­чел выста­вить порт­ре­ты – порт­ре­ты людей, извест­ных всей Рос­сии. Про­ект под­дер­жи­ва­ет вис­ки The Macallan. Олег Таба­ков под­ми­ги­ва­ет, а шот­ланд­цы, судя по все­му, живут очень весе­ло: они фото­гра­фи­ру­ют­ся на фоне зам­ков, заво­дят собак в боль­ших коли­че­ствах и кри­чат в барах, гром­ко разе­вая рот. И пьют вис­ки. Купа­жи­ро­ван­ный, или одно­со­ло­до­вый. The Macallan, к при­ме­ру, одно­со­ло­до­вый, о чем и сооб­ща­ет­ся боль­ши­ми шот­ланд­ски­ми бук­ва­ми на каж­дом пра­виль­ном бока­ле с тяже­лым дном.

Вис­ки The Macallan и есть глав­ный герой вече­ра. Зал обо­ру­до­ван изящ­ны­ми бар­ны­ми стой­ка­ми, где в пра­виль­ных бока­лах свер­ка­ет вис­ки двух видов: « вот этот выдер­жи­вал­ся в боч­ках из-под хере­са, а этот – из-под бур­бо­на», — ком­мен­ти­ру­ет при­ла­га­ю­щий­ся к стой­ке бар­мен, весь в черном. 

«А какой сорт вы поре­ко­мен­ду­е­те, — кокет­ни­ча­ет девуш­ка с таки­ми туго нави­ты­ми куд­ря­ми, что окру­жа­ю­щие подо­зре­ва­ют кара­ку­ле­вую шап­ку на ее голо­ве, — какой сорт вы поре­ко­мен­ду­е­те оди­но­кой девуш­ке, пере­жи­ва­ю­щей лич­ную драму?»

Бар­мен мол­чит дол­гую мину­ту. Потом под­ни­ма­ет лицо. «Возь­ми­те оба», — гово­рит убежденно.

«Я не пони­маю, для кого в при­гла­ше­ни­ях мы ука­зы­ва­ли дресс-код, — вол­ну­ет­ся работ­ни­ца гале­реи, осмат­ри­вая груп­пу жур­на­ли­стов в тре­ни­ро­воч­ных шта­нах и с ярки­ми рюк­зач­ка­ми за спи­на­ми, — жен­щи­нам реко­мен­до­ва­ны пла­тья-кок­тейль, а это, если и кок­тейль, то какой-то Молотов!»

Кра­си­во под­све­чен­ные парал­ле­ле­пи­пе­ды из стек­ла и чер­но­го дере­ва таят самые цен­ные экс­по­на­ты: вот эта бутыл­ка вис­ки трид­ца­ти­лет­ней выдерж­ки сто­ит сто восемь­де­сят тысяч руб­лей, сосед­няя при­мер­но столь­ко же.

Наряд­ная, по про­то­ко­лу оде­тая дама, гово­рит со слож­ным выра­же­ни­ем на лице: «Послед­ний кре­дит я как раз бра­ла на сум­му две­сти тысяч. Потре­би­тель­ский, на три года. Когда рас­пла­ти­лась, это было такое облег­че­ние, ты не пред­став­ля­ешь». Зал­пом выпи­ва­ет шампанское.

«Ты моло­дец! – под­бад­ри­ва­ет ее при­я­тель­ни­ца, — зато квар­тир­ка у тебя сей­час — как кукол­ка! И ни от кого не зависишь!»

Наряд­ная дама раз­гла­жи­ва­ет на коле­нях узкую юбку и хва­та­ет с под­но­са шам­пан­ско­го еще.

Самар­ские тусов­щи­ки при­бы­ва­ют пара­ми и пооди­ноч­ке. Высо­кий каб­лук, сапо­ги из кожи реп­ти­лий, начи­щен­ные ботин­ки, сумоч­ки-клат­чи и тяже­лый запах dior-homme. 

«Если вы не може­те объ­яс­нить изоб­ра­же­ние — зна­чит оно визу­аль­но» — писал Эллиотт Эрвитт.

Инстал­ля­ции из пустых буты­лок льют теп­лый свет, посе­ти­те­ли в пла­тьях-кок­тейль или любых дру­гих с удо­воль­стви­ем фото­гра­фи­рую здесь друг дру­га на бру­дер­шафт. На вече­рин­ке рабо­та­ет и про­фес­си­о­наль­ный фото­граф (не Эллиотт Эрвитт и не Вла­ди­мир Вят­кин, но вполне), гото­вые сним­ки мож­но полу­чить при выхо­де. Но ухо­дить никто не спе­шит: пусть шам­пан­ское кон­чи­лось, вис­ки не иссяк­нет никогда. 

Появ­ля­ют­ся музы­кан­ты. Живая музы­ка. Саунд­трек к сери­а­лу «Джи­вс и Вустер». Про­фес­си­о­наль­ный фото­граф без уста­ли фик­си­ру­ет застыв­ших в выгод­ных позах горо­жан с приглашениями. 

«Зача­стую собы­тия устра­и­ва­ют­ся спе­ци­аль­но для фото­гра­фов. На сва­дьбах все кру­тят­ся воз­ле чело­ве­ка с фото­ап­па­ра­том, пото­му что если нет сва­деб­ных фото­гра­фий — как буд­то и сва­дьбы не было» — писал Эллиотт Эрвитт.

Неко­то­рые резуль­та­та­ми вече­ри­ноч­ной фото­сес­сии (чер­но-белые сним­ки в сти­ли­сти­ке меро­при­я­тия) недо­воль­ны. Жен­щи­на, похо­жая на Сне­гу­роч­ку, в чем-то голу­бом с блест­ка­ми, ярост­но топа­ет ногой. Вис­ки в бока­ле ее спут­ни­ка вол­ну­ет­ся. Свет­лая рябь на поверхности.

«Боже мой, какой кош­мар! Ему не гово­ри­ли, что к хоро­шей аппа­ра­ту­ре нуж­ны еще руки? И моз­ги? Ты посмот­ри толь­ко, у меня тут вооб­ще какие-то зало­мы на лице! А что он сде­лал с мои­ми нога­ми? Ты это видел вооб­ще?» — «Успо­кой­ся, это не сто­ит тво­их пере­жи­ва­ний» — «А где цвет? Я отка­зы­ва­юсь быть такой! Бес­цвет­ной! Я не ста­ру­ха какая-нибудь!»

Жен­щи­на топа­ет еще раз. Муж­чи­на уми­ро­тво­ря­ю­ще про­из­но­сит: «Милая, но это же чер­но-белая печать». Лицо жен­щи­ны при­об­ре­та­ет выра­же­ние, свой­ствен­ное чело­ве­ку, нашед­ше­му реша­ю­щий аргу­мент в слож­ном спо­ре. «Тем более», — гово­рит она.

Кура­тор выстав­ки рас­ска­зы­ва­ет о Эллиот­те Эрвит­те: что он сын эми­гран­тов из Рос­сии, нико­гда не дела­ет поста­но­воч­ных кад­ров, все­гда исполь­зу­ет толь­ко пле­ноч­ные фото­ап­па­ра­ты. Назва­ние его кни­ги «Snaps» пере­во­дит­ся как «щелч­ки», и явля­ет­ся самым луч­шим опи­са­ни­ем рабо­ты фотографа. 

«Я думаю, что фото­гра­фия — это искус­ство наблю­да­тель­но­сти. Нуж­но най­ти что-нибудь инте­рес­ное в самом обыч­ном месте», — писал Эллиотт Эрвитт.

Миро­вую извест­ность ему при­нес сни­мок Ник­со­на и Хру­ще­ва на выстав­ке в Москве: 1959 год, чер­но-белый Ник­сон тычет паль­цем в чер­но-бело­го Хру­ще­ва. Фото­гра­фу боль­ше все­го нра­ви­лось, когда люди сме­ют­ся, раз­гля­ды­вая его рабо­ты. Он счи­тал, что луч­ше­го и ожи­дать нельзя.

Эллиотт Эрвит часто фото­гра­фи­ро­вал ноги без вся­ких при­зна­ков голо­вы. И эти ноги были чер­тов­ски выра­зи­тель­ны­ми. И соба­ки пре­крас­ны – на сним­ках Эллиот­та Эрвит­та мно­го собак. В ком­па­нии с чело­ве­ком или соло. Соло даже больше. 

«Какое-то вре­мя я иду вме­сте со все­ми, потом раз­во­ра­чи­ва­юсь на 180 гра­ду­сов и иду в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии. Это рабо­та­ет все­гда — но может быть, мне про­сто везет», — писал Эллиотт Эрвитт. 

Двое рос­лых, пре­крас­но оде­тых муж­чи­ны напа­да­ют на офи­ци­ан­та и раз­гру­жа­ют тарел­ку, пол­ную сне­ди, на свои пор­ци­он­ные две. Вино­гра­ди­на пада­ет на пол и ока­зы­ва­ет­ся раз­дав­лен­ной чьей-то без­жа­лост­ной шпиль­кой. Тем­ный сок на полу. 

Дама в пест­ром боа поло­щет рот вис­ки и шум­но спле­вы­ва­ет в пустой ста­кан. «Имен­но это и назы­ва­ет­ся – дегу­ста­ция! Набрал в рот, оце­нил вкус, и выплю­нул!» – тру­бит она, и ее сосе­ди по фур­шет­но­му сто­ли­ку испу­ган­но и быст­ро гло­та­ют, глотают.

Пыш­ная девуш­ка в белом пла­тье горя­чо пере­ска­зы­ва­ет подру­ге содер­жа­ние сен­ти­мен­таль­но­го рома­на. «Такая книж­ка при­коль­ная! Все закру­чи­ва­ет­ся вокруг жур­на­ли­ста, кото­рый кру­тил с замуж­ней жен­щи­ной, очень бога­той! Так вот, когда он умер, она вер­ну­лась к мужу, и была несчаст­на всю жизнь». 

«И что тут при­коль­но­го?» — уточ­ня­ет подру­га. Девуш­ка в белом на мину­ту заду­мы­ва­ет­ся. «Да все, что хочешь, — отве­ча­ет со вздо­хом, — ну вот хотя бы, что жур­на­ли­сты – молодцы».

Ангель­ски пре­крас­ный худой юно­ша тща­тель­но выстра­и­ва­ет мини­а­тюр­ные бутыл­ки мине­раль­ной воды «сви­ньей». Пояс­ня­ет това­ри­щу: «Вот так мы рас­по­ла­га­лись сна­ча­ла. Потом при­шел Миш­ка с неве­стой, и все сме­ша­лось, как ты пони­ма­ешь…». Това­рищ дей­стви­тель­но пони­ма­ет, кива­ет, цока­ет языком. 

Пред­ста­ви­тель­ный муж­чи­на соби­ра­ет­ся ухо­дить, спут­ни­ца упра­ши­ва­ет его: «Еще пол­ча­си­ка! Ну еще полчасика!»

Еще пол­ча­си­ка. Еще недель­ку! Для меня, для мое­го бра­та, моей мамы, мое­го дру­га. Что­бы успеть доде­лать, дого­во­рить, досмот­реть, почи­нить и настро­ить. Что­бы меня про­сти­ли. И все-таки твое вре­мя непре­мен­но кончится.

Выстав­ка про­длит­ся до 26 февраля. 

Великолепная закрытая вечеринка”: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.