Доживем до понедельника?

…Тако­го люд­ско­го зато­ра, как сей­час, на эска­ла­то­рах на Коль­це­вой, я не виде­ла в Москве дав­но. Лад­но, все быва­ет – поне­дель­ник. Все торо­пят­ся, но не более – нер-воз­но­сти еще нет, никто ни о чем не зна­ет. Объ­яв­ля­ют, что Соколь­ни­че­ская «…закры­та от Ком­со­моль­ской до Спор­тив­ной в свя­зи с тех­ни­че­ски­ми про­бле­ма­ми. Пере­ход на Соколь­ни­че­скую линию закрыт. Поль­зуй­тесь дру­ги­ми вида­ми транс­пор­та». Ах, вот отку­да затор. Ниче­го себе, выби­рай­те дру­гие виды транс­пор­та! В утрен­ний час пик.

С 8.30 до нача­ла деся­то­го жду чело­ве­ка на стан­ции Дина­мо. Выхо­дя из мет­ро, опять слы­шу объ­яв­ле­ние о Соколь­ни­че­ской. Стран­ное дело – что­бы в мос­ков­ской под­зем­ке доль­ше часа не устра­ня­лись тех­ни­че­ские проблемы…

Новость о тер­ак­тах вижу толь­ко в 11.30, когда нала­жи­ваю Интер­нет в ноут­бу­ке. Соколь­ни­че­ская линия. 7.56 и 8.40. тер­акт… Бро­са­юсь зво­нить домой. У моих спар­тан­ская выдерж­ка – дожда­лись, пока объ­яв­люсь сама! Выхо­жу в ICQ. Обзва­ни­вать всех мос­ков­ских дру­зей нет смыс­ла – им и без меня теле­фо­ны обо­рвут. Но сла­ва богу, что Аня с Ирой на рабо­те. Девуш­ки живут как раз на крас­ной. Пишу одну фра­зу: «Сла­ва Богу». «Да, это тот слу­чай» — в ответ. «Толь­ко отхо­жу. Я сего­дня буду маши­ну ловить», и то же самое Ире пишу. Похо­же, это самый рас­про­стра­нен­ный раз­го­вор в две­на­дца­том часу в поне­дель­ник в Москве. После, конеч­но, тре­вож­но­го вопро­са, все ли в порядке.

Зво­нит Катя Спи­ва­ков­ская (сла­ва Богу, мало кто из дру­зей зна­ет, что я при­е­ха­ла на «Золо­тую мас­ку» имен­но сего­дня). «Ты в поряд­ке?» — «Да, я уже напи­са­ла тебе по мей­лу». – «Хоро­шо. А то я что-то ни до кого дозво­нить­ся не могу, у всех какие-то авто­от­вет­чи­ки…» — «Да связь висит, наверное».

Уже в два захо­дит сосед­ка по квар­ти­ре. «Ты слы­ша­ла, две бом­бы взо­рва­ли?» — девуш­ка из бел­го­род­ско­го Ста­ро­го Оско­ла. – «А я думаю, что мне папа в 10.30 зво­нил? С дубу рух­нул, забыл, что я в ноч­ную и сплю с утра? Потом смс-ку при­слал «напи­ши, что все в поряд­ке»». Таня рабо­та­ет в одной стан­ции от дома. «Нет уж, тут три оста­нов­ки – я луч­ше на так­си сего­дня поеду». Раз­до­лье сего­дня таксистам…

Черт возь­ми, а страш­но в час пик захо­дить в мос­ков­ское мет­ро. А спек­так­ли «Мас­ки» в основ­ном начи­на­ют­ся в 19.00… Денег на так­си нет, да и проб­ки в это вре­мя страшенные.

В 15.45 захо­жу на стан­цию Дина­мо. Тихо и доволь­но пустын­но, как все­гда в это вре­мя. «Ува­жа­е­мые пас­са­жи­ры! В свя­зи с про­изо­шед­ши­ми сего­дня взры­ва­ми Соколь­ни­че­ская линия пере­кры­та от стан­ции…» Ну вот, хоть честно.

В цен­тре, на Пуш­кин­ской пло­ща­ди, — наряд мили­ции. Люди в фор­ме – в каж­дом пере­хо­де. Вни­ма­тель­но про­во­жа­ют гла­за­ми подо­зри­тель­ных. Оди­но­кий мили­ци­о­нер – на пере­крест­ке с Дмит­ров­кой. Ходит по Страст­но­му, от дома до бор­дю­ра и обрат­но. Скуч­но одному.

В офи­се «Золо­той мас­ки» заби­раю свой кон­верт с при­гла­си­тель­ны­ми. И вдруг стал­ки­ва­юсь с Машей, пресс-сек­ре­та­рем. Изум­ля­юсь, пото­му что в это вре­мя в Укра­ин­ском цен­тре на Арба­те идет пресс-кон­фе­рен­ция мол­да­ва­ни­на Раду Покли­та­ру, извест­ней­ше­го хорео­гра­фа, худру­ка «Киев модерн-бале­та». «А ее отме­ни­ли», — гово­рит Маша. Покли­та­ру пре­ду­пре­ди­ли, что жур­на­ли­стов будет мало, и он отме­нил встре­чу, резон­но заме­тив, что сей­час не до него.

Раз­го­во­ры вокруг об одном. Две девуш­ки за сосед­ним сто­ли­ком в «Мак­до­нал­дсе» обсуж­да­ют горя­чую тему уже вто­рой час. «Я смот­ре­ла спи­сок – в основ­ном моло­дые, 23, 24 года… И ведь про­стые люди постра­да­ли, ни в чем не вино­ва­тые…» В сле­ду­ю­щий раз я отвле­ка­юсь от сво­их дел, слы­ша: «И пред­ставь, если бы я не задер­жа­лась вче­ра и не оста­лась на ночь, в 8.40 как раз спус­ка­лась бы на стан­цию, что­бы ехать на рабо­ту…» Вооб­ще-то я при­шла сюда почи­тать свою под­бор­ку про номи­нан­тов — до спек­так­ля Алви­са Хер­ма­ни­са, очень веро­ят­но пре­тен­ду­ю­ще­го на «Мас­ку» в «боль­шой фор­ме», у меня еще часа пол­то­ра. Но в этот момент пони­маю, что пора набра­сы­вать репор­таж. Уже есть о чем… По «Мак­до­нал­дсу» ходит охран­ник в стро­гом костю­ме, с непри­выч­ным для это­го демо­кра­тич­но­го заве­де­ния вни­ма­ни­ем огля­ды­вая столики.

Охран­ник сидит и на вхо­де в Театр на Малой Брон­ной. Нет, не тот, что на метал­ло­ис­ка­те­ле. Этот в штат­ском, непри­мет­ный на лавоч­ке сбо­ку, цеп­ко вгля­ды­ва­ет­ся в зри­те­лей, дер­жа­щих наго­то­ве биле­ты. В пере­пол­нен­ном зале обыч­ная обста­нов­ка – тор­же­ствен­ная суе­та рас­са­жи­ва­ю­щей­ся по сво­им местам лоще­ной пуб­ли­ки. «Рас­ска­зы Шук­ши­на» латы­ша Хер­ма­ни­са (одно­го из луч­ших моло­дых режис­се­ров Евро­пы) – мод­ный спек­такль. Гром­кая пре­мье­ра про­шло­го сезо­на со звезд­ным соста­вом – Евге­ний Миро­нов, Чул­пан Хама­то­ва, Юлия Све­жа­ко­ва, Юлия Пере­сильд… Во вре­мя репе­ти­ций акте­ры езди­ли на Алтай, в шук­шин­ские Срост­ки. Отту­да – боль­шие фото­гра­фии жите­лей села и под­сол­ну­хов. На фоне этих сним­ков игра­ет­ся спек­такль – лишен­ный быто­виз­ма, потря­са­ю­ще чело­веч­ный, смеш­ной, лег­ко-гро­тес­ко­вый… и при этом тоже какой-то лоще­ный и слег­ка отда­ю­щий эст­рад­ны­ми мини­а­тю­ра­ми. Остра­нен­ный. Отстра­нен­ный. Мож­но сколь­ко угод­но гово­рить (и гово­ри­ли), что Хер­ма­ни­су не понять рус­скую душу и Шук­ши­на, но эти, так про­сто разыг­ран­ные, десять рас­ска­зов все рав­но цеп­ля­ют за что-то глав­ное. Без­гра­нич­ная сила сибир­ской поро­ды – и при этом пол­ное незна­ние, что с этой силой делать. Непри­ме­ни­мость. Непо­нят­ность. Невоз­мож­ность уло­жить­ся в рам­ки. Эти шук­шин­ские герои дей­стви­тель­но кажут­ся стран­ны­ми – как буд­то не о нас напи­са­ны. А ведь о нас. И в поне­дель­ник в Москве это было осо­бен­но ясно. И так­же ясно, что Евге­ний Миро­нов, сыг­рав­ший в этом спек­так­ле всех глав­ных геро­ев, всех чуди­ков, – гени­аль­ный актер. Я виде­ла не один фильм и не одну теат­раль­ную рабо­ту Миро­но­ва – но вся его актер­ская палит­ра при­го­ди­лась толь­ко здесь. «Мне кажет­ся, что у меня в руках скрип­ка Стра­ди­ва­ри» — гово­рят, ска­зал про него Хер­ма­нис. Миро­нов вир­ту­о­зен, он игра­ет сво­их чуда­ко­ва­тых пер­со­на­жей ярки­ми крас­ка­ми и одно­вре­мен­но в полу­то­нах, игра­ет сле­по­го пев­ца, креп­ко­го сибир­ско­го ста­ри­ка, гор­ба­то­го под­каб­луч­ни­ка, увле­чен­но­го дико­вин­ным мик­ро­ско­пом… Игра­ет нас. Зри­тель хохо­чет до слез в момен­ты эст­рад­ных реприз и рыда­ет в силь­но сде­лан­ном фина­ле, когда немая сест­ра бьет­ся в исте­ри­ке – сбе­жав­ше­го за три меся­ца до осво­бож­де­ния из тюрь­мы Степ­ку заби­ра­ют обрат­но. Зачем сбе­жал? Затосковал…

А после все шли по Твер­ско­му буль­ва­ру, к мет­ро, конеч­но, к мет­ро… Соколь­ни­че­ская дав­но откры­та, граж­дан про­сят соблю­дать спо­кой­ствие, быть бди­тель­ны­ми и помо­гать милиции.

Дома встре­ча­ем­ся с дру­гой сосед­кой, Катей. Рас­ска­зы­ва­ем, как узна­ли о взры­вах, как созва­ни­ва­лись со сво­и­ми. Кате 19, она из Ека­те­рин­бур­га: «Мама пла­ка­ла в труб­ку, гово­ри­ла, при­ез­жай ты нако­нец обрат­но…» Их офис (Катя рабо­та­ет в «Яндек­се») как раз в этот поне­дель­ник дол­жен был пере­ехать на Парк куль­ту­ры. Что-то засто­по­ри­лось. «Я обыч­но поз­же при­ез­жаю на рабо­ту, но в пер­вый раз в новый офис, конеч­но, при­шлось бы прий­ти к 9», — спо­кой­но рас­суж­да­ет Катя. Взрыв на Пар­ке куль­ту­ры был в 8.40. «В Москве об этом после­зав­тра никто и не вспом­нит», — пишет в смс мой сто­лич­ный знакомый.

…А назав­тра все раз­го­во­ры с Сама­рой начи­на­ют­ся с обя­за­тель­но­го: «У тебя все в поряд­ке?» У меня все в поряд­ке. Но сего­дня в вечер­ний час пик мне спус­кать­ся в мет­ро. Ехать на балет Поклитару.