Обыкновенное чудо

Кон­тр­те­нор — явле­ние в мире музы­ки уни­каль­ное: таких испол­ни­те­лей, обла­да­ю­щих голо­со­вым диа­па­зо­ном в три окта­вы, на пла­не­те еди­ни­цы. Олег Безин­ских оди­на­ко­во лег­ко испол­ня­ет пар­тии от клас­си­че­ско­го бари­то­на до сопра­но. Эти свои воз­мож­но­сти, рав­но как и новый аль­бом «Посвя­ще­ние» он про­де­мон­стри­ро­вал гостям Самар­ской филармонии.

Олег Безин­ских, с кото­рым авто­ру этих строк уда­лось недол­го пооб­щать­ся пря­мо перед кон­цер­том, раз­го­вор начал сам. «Вы меня буде­те спра­ши­вать про то, что я чело­век-чудо? — сра­зу же пре­ду­пре­дил он мой пер­вый вопрос. — Меня так поче­му-то все назы­ва­ют, это самое рас­про­стра­нен­ное нача­ло мое­го раз­го­во­ра с жур­на­ли­ста­ми. Так что я уж сра­зу же вам отве­чу, что я — чело­век самый обык­но­вен­ный, и раз­го­ва­ри­вать со мной мож­но по-простому».

– Пер­вые пар­тии в Мари­ин­ском теат­ре, гастро­ли по все­му миру на луч­ших кон­церт­ных пло­щад­ках… Как вы вооб­ще ока­за­лись на кон­цер­те в про­вин­ци­аль­ной Самаре?

– Про­сто я же здесь родил­ся. Да, имен­но, не в сто­ли­цах и даже не в Сама­ре, а в ма-а-алень­ком Октябрь­ске Сыз­ран­ско­го рай­о­на обла­сти. Я здесь, в Сама­ре, чув­ствую себя как дома, здесь все для меня род­ное… Послед­ний раз в вашей филар­мо­нии высту­пал пять лет назад. Пре­крас­но пом­ню тот кон­церт — он состо­ял­ся на сле­ду­ю­щий день после похо­рон мое­го отца… А в этот раз, когда толь­ко при­е­хал, город не узнал: эти доро­ги, облез­лые дома — это ужас­но. Как мож­но было такой кра­си­вый город до тако­го состо­я­ния дове­сти? Такая сра­зу тос­ка навалилась…

– Вы ведь совсем недав­но и в Сыз­ра­ни гости­ли, пели там?

– Туда я при­ез­жаю к род­ным. У меня в Октябрь­ске, что рядом с Сыз­ра­нью, до сих пор живут мама, стар­шая сест­ра, тетя. Я к ним при­ез­жаю после сво­их сума­сшед­ших гастро­лей, закры­ваю все две­ри и окна, про­сто отсы­па­юсь… Хотя в этот раз еще и высту­пил с концертом.

– Слож­но было сыз­ран­цам уго­во­рить звез­ду миро­во­го мас­шта­ба вый­ти на сце­ну мест­но­го ДК?

– У меня сло­жи­лись заме­ча­тель­ные отно­ше­ния с мэром Сыз­ра­ни, и если про­сят высту­пить, поче­му я дол­жен отка­зы­вать­ся. На мое послед­нее выступ­ле­ние все биле­ты были рас­про­да­ны уже за две неде­ли, хотя ника­ких афиш по горо­ду не было. Кста­ти, как и в этот раз в Самар­ской филар­мо­нии. А тогда, месяц назад, я попал еще и на встре­чу одно­класс­ни­ков. Весь класс собрал­ся, я про­сто не мог их подвести…

– И как они вас приняли?

– Заме­ча­тель­но! У нас вооб­ще все­гда были пре­крас­ные отно­ше­ния. И хотя я и был все­гда тол­стый как коло­бок, да еще пел «дев­ча­чьим голос­ком», ника­ких кон­флик­тов по это­му пово­ду в шко­ле нико­гда не воз­ни­ка­ло. Я участ­во­вал во всех кон­кур­сах само­де­я­тель­но­сти и на всех зани­мал пер­вые места. И, кста­ти, мое пер­вое бое­вое кре­ще­ние кон­тр­те­но­ром про­изо­шло имен­но в шко­ле. Тогда на оче­ред­ном смот­ре мы уже про­сто не зна­ли, чего еще тако­го заба­ба­хать, что­бы наша шко­ла N32 (теперь она 11‑я) ста­ла луч­шей. И я пред­ло­жил попро­бо­вать свои голо­со­вые воз­мож­но­сти. Собрал­ся целый кон­си­ли­ум, я пел за закры­тым зана­ве­сом, пото­му что было очень стыд­но, что маль­чик поет жен­ским голо­сом. Я испол­нил тре­тью пес­ню Леля из опе­ры Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва «Сне­гу­роч­ка», и пер­вен­ство нашей шко­ле было обес­пе­че­но. Кста­ти, имен­но с этим про­из­ве­де­ни­ем я потом посту­пил в Санкт-Петер­бург­скую консерваторию.

– Став за ее почти 150-лет­нюю исто­рию пер­вым и един­ствен­ным выпускником-контртенором…

–Так уж полу­чи­лось… Меж­ду про­чим, мой педа­гог по вока­лу — Вик­тор Юшма­нов, ока­зал­ся очень необыч­ным чело­ве­ком. У него два обра­зо­ва­ния, и пер­вое из них — меди­цин­ское. И посколь­ку он раз­би­рал­ся в тон­ко­стях физио­ло­гии, то и мне было инте­рес­но, что­бы мой голос нача­ли изу­чать. Мой голос иссле­до­ва­ли по все­воз­мож­ным пара­мет­рам, ста­ви­ли над ним раз­лич­ные опы­ты. Ока­за­лось, что на ноте ля вто­рой окта­вы он дости­га­ет тыся­чи герц! А по гар­мо­ни­кам очень схож с пла­чем младенца.

– А ста­ка­ны раз­би­вать не пробовали?

– Это все бели­бер­да, нена­уч­ная фан­та­сти­ка! Это­го сде­лать невозможно!

– В жел­той прес­се все­го мира посто­ян­но мус­си­ру­ют­ся слу­хи о вашей муж­ской «непол­но­цен­но­сти»…

– Ну что я на них на всех в суд дол­жен пода­вать? Дура­ков, как извест­но, вез­де хва­та­ет! Вот и вы туда же!.. Давай­те, напи­ши­те: «Безин­ских — кастрат!» А еще у это­го «кастра­та» взрос­лый сын и тре­тья жена…

– Сме­ним тему… К какой кате­го­рии испол­ни­те­лей вы себя при­чис­ля­е­те? Ведь поми­мо клас­си­ки пое­те еще и эст­рад­ные вещи?

– Я вооб­ще не делю музы­ку на клас­си­ку, попсу, крос­со­ве­ры, инстру­мен­тал­ку. Я делаю то, что мне нра­вит­ся, я — все­яд­ный. Мне нра­вят­ся и эст­ра­да, и клас­си­ка, и народ­ная музы­ка. Когда-то дав­но я дал сло­во, что все мои кон­цер­ты будут начи­нать­ся с «Аве Мария», и пока его дер­жу. Пото­му что я веру­ю­щий чело­век, и «Аве Мария» — это не толь­ко моя визит­ная кар­точ­ка, но и визит­ная кар­точ­ка моей души. И даже если когда-то кон­церт нач­нет­ся не с нее, за кули­са­ми я все рав­но сна­ча­ла спою «Аве Мария», про­сто для себя, для настрой­ки. А потом уже вый­ду на сце­ну. С дру­гой сто­ро­ны, я с удо­воль­стви­ем пою попу­ляр­ные эст­рад­ные ком­по­зи­ции, кото­рые вошли в мой новый диск «Посвя­ще­ние». Напри­мер, «Одна­жды» и «Город, кото­ро­го нет». Еще в моей про­грам­ме есть про­сто молит­ва на иври­те — очень силь­ная вещь. Она испол­ня­ет­ся под акком­па­не­мент виолончели…

– Есть такое поня­тие в шоу-биз­не­се — «фор­мат»…

– Очень не люб­лю это мод­ное сло­во. Счи­таю, что «фор­мат» — это такая огра­ни­чен­ность, рам­ки, в кото­рые втис­ну­то созна­ние. Но раз­ве в твор­че­стве могут быть какие-то рам­ки? Кста­ти, имен­но из-за фор­ма­та меня не кру­тят по радио, имен­но по фор­ма­ту я не про­шел на «Евро­ви­де­ние».

– Кста­ти, об этом кон­кур­се. Мно­гие были удив­ле­ны, как вас — клас­си­че­ско­го опер­но­го испол­ни­те­ля, вооб­ще туда занесло? 

– Ну, мож­но ска­зать, что я таким обра­зом пытал­ся удо­вле­тво­рить свое соб­ствен­ное эго. (Сме­ет­ся). На самом деле я про­сто хотел попро­бо­вать, дока­зать себе что-то. Мне ведь до сих пор все­го мало. Посту­пил в кон­сер­ва­то­рию, стал петь клас­си­че­скую опе­ру — мало. Начал сотруд­ни­че­ство с Мсти­сла­вом Ростро­по­ви­чем в его про­ек­те — опять мало. Вышел на эст­ра­ду — все еще МАЛО!..

– По край­ней мере, несмот­ря на то, что побе­дить на «Евро­ви­де­нии» у вас не полу­чи­лось, лицо вы, кажет­ся, не потеряли…

– Я тоже так счи­таю. Хотя вот как раз в лицо меня никто и не узнал тогда! (Улы­ба­ет­ся). Все эти зали­зан­ные воло­сы, голу­бые лин­зы, общий имидж чело­ве­ка-кибор­га… Балов­ство, одним сло­вом. Но сво­им резуль­та­том на самом деле я дово­лен. «Евро­ви­де­ние» для меня не пана­цея. Да, я стал вто­рым, но я участ­во­вал во мно­гих меж­ду­на­род­ных кон­кур­сах, я про­шел колос­саль­ное коли­че­ство пре­мьер­ных фести­ва­лей по все­му миру, что не каж­до­му вока­ли­сту дове­ря­ют. Так что с само­до­ста­точ­но­стью у меня все в поряд­ке. Дру­гой вопрос, что здесь, в Рос­сии, меня зна­ет не так мно­го людей, я не при­над­ле­жу ни к одно­му кла­ну шоу-биз­не­са, не попа­даю под этот дурац­кий фор­мат и из-за всех этих хит­ро­спле­те­ний не могу доне­сти до про­сто­го слу­ша­те­ля свою музы­ку, свой голос.

– Но у нас ведь сей­час мало иметь один толь­ко талант… 

– Да, у нас дей­стви­тель­но про­бить­ся без свя­зей очень слож­но. Меня «на ура» при­ни­ма­ют в Евро­пе, Аме­ри­ке, ждут гастро­лей, а в род­ной стране как-то все очень уж слож­но. Хотя вот сей­час посы­па­лись пред­ло­же­ния из реги­о­нов — Ниж­ний Нов­го­род, Казань… Сыз­рань наша гото­ва хоть зав­тра кон­церт орга­ни­зо­вать. Очень мне это льстит, что на родине так меня ценят.