Несколько сердитых мужчин

… а Вась­ка мне так-то был никто, даже не кузен и ни род­ствен­ник, про­сто сын моей нянь­ки, эта нянь­ка меня вырас­ти­ла до шко­лы, а потом слу­чай­но посе­ли­лась по сосед­ству и про­дол­жа­ла под­ра­щи­вать вме­сто груп­пы про­длен­но­го дня, и ее сын посто­ян­но бол­тал­ся рядом, так мы и жили. Он года на три был стар­ше, в шко­ле это суще­ствен­но, и пару раз я его исполь­зо­ва­ла в сво­их целях: ну там, изоб­ра­зить поклон­ни­ка, встре­тить после дис­ко­те­ки и так далее.

Лет через десять его мама умер­ла – кош­мар­ный слу­чай, вро­де бы забо­ле­ла грип­пом, а ока­за­лось – вовсе не грип­пом, а лей­ко­зом, одной из раз­но­вид­но­стей. Забо­ле­ла и умер­ла, Вась­ке тогда и два­дца­ти не было, мои роди­те­ли при­ня­лись его опе­кать – ремонт одеж­ды, покуп­ка обу­ви, домаш­ние ужи­ны, денег сова­ли каж­дый раз. На рабо­ту устро­и­ли, он в тех­ни­ку­ме учил­ся, в при­бо­ро­стро­и­тель­ном; в армию ухо­дил непо­сред­ствен­но от нас – про­во­ды, вод­ка, кас­сет­ный маг­ни­то­фон, девоч­ки какие-то… Девоч­ки рыда­ли по углам.

Потом про­шли годы, про­сто про­бе­жа­ли годы, и вот уже Вась­ке, допу­стим, трид­цать три, женат, двое детей, тру­дит­ся началь­ни­ком участ­ка на строй­ке, закон­чил заоч­но что-то стро­и­тель­ное. При­гла­ша­ем на все празд­ни­ки в семью, теперь уже и в мою — пля­сал на сва­дьбе, отли­чил­ся в орга­ни­за­ции выку­па неве­сты, нра­вит­ся мужу, муж гово­рит про него: отлич­ный парень Вася. Или даже: отлич­ный парень Васи­лий. С уважением.

Где-то он раз­до­был мили­цей­скую фураж­ку, ско­рее все­го, даже и рас­ска­зы­вал об этом подроб­но, как рас­ска­зы­вал о всех сво­их собы­ти­ях, но я не пом­ню. Снял с уснув­ше­го в пар­ке мили­ци­о­не­ра? Пода­ри­ли на новый год? При­об­рел для празд­но­ва­ния дня кон­сти­ту­ции? Фураж­ку Васи­лий исполь­зо­вал сле­ду­ю­щим обра­зом: катал в авто­мо­би­ле у зад­не­го стек­ла, ими­ти­руя при­над­леж­ность к клас­су мили­ци­о­не­ров, как бы изда­ли сиг­на­ли­зи­руя работ­ни­кам ДПС о род­ствен­ном ста­ту­се. Дурац­кая идея, конеч­но. Тем не менее, фураж­ке выпа­ло сыг­рать чуть не глав­ную роль в этой исто­рии, при­чем – в моей, вот что самое удивительное.

Как все слу­чи­лось. Я тогда толь­ко что раз­ве­лась с мужем и горе­ва­ла, бро­шен­ная. Мало того, бро­шен­ная, так еще и обво­ро­ван­ная – не свя­за­но с раз­во­дом, про­сто из квар­ти­ры вынес­ли золо­тые укра­ше­ния и сум­му денег, не очень суще­ствен­ную, но было обид­но. И еще — ужас­но осо­зна­вать, что в тво­их ящи­ках кто-то рыл­ся, твою постель пере­во­ра­чи­ва­ли, шны­ря­ли в шка­фах, и так далее, далее в бачок уни­та­за загля­ды­ва­ли. Боль­ше все­го мне было жаль шубу. Я ее и наде­ла-то пару раз, все жда­ла како­го-то спе­ци­аль­но­го повода.

Мне кажет­ся, имен­но этот слу­чай и подвиг меня на неко­то­рые безум­ства, как-то: я ста­ла пла­но­мер­но искать зна­комств с муж­чи­на­ми, исполь­зуя чужие идеи. Чужих идей хва­та­ло в любой книж­ке «вый­ти замуж для чай­ни­ков» или пер­вом глян­це из газет­но­го киос­ка. В част­но­сти, реко­мен­до­ва­лось посе­щать места пред­по­ло­жи­тель­но­го скоп­ле­ния муж­чин: ста­ди­о­ны, пив­ные ларь­ки, кур­сы авиа­мо­де­ли­ро­ва­ния, мага­зи­ны элек­тро­ин­стру­мен­та и стрип-бары. Оста­но­ви­ла свой выбор на стрип-барах и за пер­вый же месяц актив­но­го поль­зо­ва­ния при­об­ре­ла двух реши­тель­ных поклон­ни­ков, одно­го робкого.

Два реши­тель­ных поклон­ни­ка чере­до­ва­лись мною соглас­но тща­тель­но про­ду­ман­но­му гра­фи­ку, а роб­кий воз­ни­кал в реа­ле ред­ко, зато писал длин­ные пись­ма и чув­ствен­ные смс-сооб­ще­ния. Я люби­ла их ино­гда пере­чи­ты­вать. Ситу­а­ция куда как мне нра­ви­лась, пото­му что после раз­во­да серьез­но муж­ское при­сут­ствие в сво­ей жиз­ни я вос­при­ни­мать не хоте­ла, а хоте­ла – так. Все это про­дол­жа­лось доволь­но-таки дол­го и вошло в при­выч­ку, я мог­ла уже чет­ко ска­зать, для кого я в сре­ду вече­ром сво­бод­на, а для кого – встре­ча­юсь с заказ­чи­ком или при­сут­ствую на сове­ща­нии, и вот как-то неожи­дан­но про­изо­шел сбой.

Как-то раз я соби­ра­лась на сви­да­ние с поклон­ни­ком номер один — воен­ный врач, пре­по­да­ва­тель меду­ни­вер­си­те­та, вро­де как раз­ве­ден, но есть слож­но­сти, как у всех у нас есть слож­но­сти. Соби­ра­лась, и вдруг полу­чи­ла от него элек­трон­ное пись­мо, очень стран­ное. Страш­но жалею, писал воен­врач, но сего­дняш­няя встре­ча отме­ня­ет­ся – сроч­ная опе­ра­ция, дежур­ство в гос­пи­та­ле, паци­ент на сто­ле и сжи­ма­ет во рту пулю.

Я разо­ча­ро­ван­но умы­лась и нало­жи­ла мас­ку с белой гли­ной на лицо, желая поиметь хоть какой-то бонус с испор­чен­но­го вече­ра. Како­го было мое удив­ле­ние, когда через час раз­дал­ся воен­вра­чеб­ный зво­нок. Где ты? – сумрач­но спра­ши­вал воен­врач, — непонятно!

И мне тоже ста­ло непо­нят­но кое-что. Кому на самом деле отме­нил воен­врач сви­да­ние, ста­ло мне непо­нят­но. Разу­ме­ет­ся, ниче­го выспра­ши­вать я не соби­ра­лась, а соби­ра­лась про­ве­сти экс­пе­ри­мент. Все­гда луч­ше про­ве­сти экс­пе­ри­мент, в дан­ном слу­чае – при­леж­но про­сле­дить за пере­ме­ще­ни­я­ми воен­вра­ча и сде­лать заключение.

Для это­го мною и был при­вле­чен Вась­ка с его авто­мо­би­лем и мили­цей­ской фураж­кой на зад­нем сиде­нье. Вась­ка согла­сил­ся с радо­стью, ска­зав, что рад мне помочь, да и раз­ве­ять­ся. Раз­ве­ять­ся у него полу­чи­лось свое­об­раз­но. Не при­ло­жу ума, как это про­изо­шло, но воен­врач немед­лен­но опре­де­лил слеж­ку. Не про­шло и деся­ти минут. По горо­ду он пере­дви­гал­ся на ауди-шестер­ке, и вот бук­валь­но при­тор­мо­зил ее, хит­ро пере­крыв Вась­ке пути к отступ­ле­нию, хлоп­нул двер­цей и вышел, обо­злен­ный, в руках клю­чи с сиг­на­ли­за­ци­ей и сереб­ря­ным мас­сив­ным брелоком.

Ты что, ска­зал он мне с силь­ной яро­стью, — ты что уду­ма­ла, ты?.. Объясняйся!

Я лишь ухмыль­ну­лась, шевель­ну­ла чуть ртом, ниче­го я объ­яс­нять не соби­ра­лась, и ника­ких про­ще­ний про­сить не соби­ра­лась, яко­же и мы про­ща­ем долж­ни­кам нашим.

Воевн­врач посто­ял, посмот­рел и повер­нул­ся обрат­но, уса­жи­вать­ся за руль и уез­жать подоб­ру. Но Вась­ке некста­ти при­шло в голо­ву отста­и­вать мою жен­скую честь. Он прыг­нул и схва­тил воен­вра­ча за рукав. Потя­нул. Сто­я­ла хоро­шая вес­на, высо­кое небо, звез­до­па­ды, зеле­не­ли бере­зы и бли­зи­лось пол­но­лу­ние. Рукав воев­нра­ча с трес­ком надо­рвал­ся, обра­зо­вав дыру, лох­ма­тую и непра­виль­ной фор­мы. Воен­врач замер, потом с раз­во­ро­та дви­нул Вась­ке по уху клю­ча­ми с сиг­на­ли­за­ци­ей и мас­сив­ным бре­ло­ком. Вась­ка отве­тил. Дра­лись они некра­си­во, пых­те­ли, над­са­жи­ва­лись. Я оста­ви­ла их раз­гре­бать и ушла, посчи­тав это наи­луч­шим вари­ан­том: воев­нрач мигом пере­стал меня инте­ре­со­вать, Вась­ку было немно­го жаль. Но он силь­ный, и когда я обер­ну­лась один раз, имен­но он сидел вер­хом на широ­кой гру­ди воен­вра­ча и зажи­мал его бока коленями.

Одна­ко ста­тус изме­нил­ся, и вот уже воен­врач опро­ки­нул Вась­ку и тузил его не хуже Тото­шень­ки или Коко­шень­ки, это дети Кро­ко­ди­ла Кро­ко­ди­ло­ви­ча, дет­ская клас­си­ка. Тузил его, тузил, а потом вдруг то ли устал, то ли надо­е­ло, но пре­кра­тил месить Вась­ки­но лицо, под­нял очи, пол­ные пла­ме­ни, и обра­тил вни­ма­ние на мили­цей­скую фураж­ку за стек­лом Вась­ки­ной машины.

Ах ты, сука, к тому же и мент, захри­пел воен­врач. Как выяс­ни­лось, он люто нена­ви­дел работ­ни­ков пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, люто и беше­но – так, кажет­ся, сей­час при­ня­то гово­рить. И сно­ва при­нял­ся коло­тить Вась­ку, да все по голо­ве. И пре­ры­вать сво­е­го заня­тия не собирался.

Как ни хоте­ла я остать­ся в сто­роне от неле­пой дра­ки, но все же при­шлось хва­тать воен­вра­ча за ухо и оттас­ки­вать так, зажав моч­ку. Моч­ка у него была очень хоро­шая – тол­стая и мяг­кая. Вась­ка же ока­зал­ся в трав­ма­то­ло­гии с пере­ло­мом челю­сти, метал­ли­че­ские про­во­ло­ки не поз­во­ля­ли ему мно­го гово­рить, но он бег­ло писал на вся­ком листе, попа­дав­шим­ся под руку: «что мы наде­ла­ли, что мы наде­ла­ли, про­па­да­ет путев­ка в ита­лию тур­по­езд­ка в рими­ни море море!!!» Море. Вот такую гали­ма­тью писал он мне, буд­то бы я скло­ня­ла его к наси­лию, а не про­сто попро­си­ла помо­щи как подру­га дет­ства и сла­бая женщина.

В резуль­та­те в Рими­ни его милая жена и двое детей поеха­ли с милой тещей, как-то уда­лось пере­офор­мить про­езд­ные доку­мен­ты, Вась­ка про­сто был в депрес­сии и небла­го­дар­но отно­сил­ся к моим попыт­кам его взбод­рить, кинул в меня чай­ным паке­ти­ком, обдав кап­ля­ми кру­то­го кипят­ка. А я все­го-навсе­го ска­за­ла: жен­ская инту­и­ция под­ска­зы­ва­ет мне, что все к луч­ше­му в этом луч­шем из. И я оби­де­лась, а кто бы ни оби­дел­ся, тем более, все про­ис­хо­ди­ло в том же отде­ле­нии трав­мо­то­ло­гии, в боль­нич­ной пала­те, и кру­гом люди. Но я и сей­час повто­ряю, что все к луч­ше­му, все к луч­ше­му, осо­бен­но для него. Для Васьки.

Ведь так и полу­чи­лось, учи­ты­вая смерть его милой семьи – погиб­ла жена, и теща и двое детей тоже погиб­ли, раз­би­лись на арен­до­ван­ном авто­мо­би­ле, за рулем был какой-то ита­лья­нец, тороп­ли­вая нация, вот он и поспешил.

На Вась­ки­ном месте любой бы дру­гой вышел на ули­цу и рас­це­ло­вал тот самый пере­кре­сток, где так вовре­мя яви­ла себя мили­цей­ская фураж­ка, но он упря­мит­ся, не хочет.

Кадр из филь­ма «12 раз­гне­ван­ных мужчин»