Травма опасна

В Сама­ре на мил­ли­он две­сти жите­лей при­хо­дит­ся пять травм­пунк­тов, при­чем цен­траль­ные рай­о­ны обслу­жи­ва­ют толь­ко два. Пре­крас­ным зим­ним вече­ром вы сколь­зи­те по ледя­ным надол­бам к соб­ствен­но­му дому, левая нога сры­ва­ет­ся, лодыж­ку прон­за­ет кин­жаль­ная боль, и вот вы не может удер­жать тела в рав­но­ве­сии, а все этот пакет из «Маг­ни­та». С трес­ком пада­е­те на лед, где и лежи­те, но недол­го. На чет­ве­рень­ках выка­раб­ки­ва­е­тесь, воло­ча как мед­сест­рин­скую сум­ку пакет с про­дук­та­ми. С про­кля­тья­ми вста­е­те. Кое-как доби­ра­е­тесь до дома, посы­лая нафиг сту­пе­ни, бор­дю­ры, пол­но­при­вод­ные авто­мо­би­ли, при­пар­ко­ван­ные посре­ди ваше­го пути, и сосе­дей, заво­дя­щих неле­пей­шие раз­го­во­ры. Всю ночь тре­вож­но сби­ва­е­те про­стынь, чере­дуя про­тяж­ные сто­ны с хоро­ши­ми глот­ка­ми конья­ка, а утром вызы­ва­е­те так­си и горест­но отправ­ля­е­тесь в травмпункт.

Травм­пункт рас­по­ло­жен в пер­вой город­ской боль­ни­це им. Пиро­го­ва. Это круп­ная кли­ни­ка, несколь­ко кор­пу­сов, вы пря­ми­ком иде­те в при­ем­ный покой, пото­му что оши­боч­но счи­та­е­те, что где при­ем­ный покой, там и место хро­мым, убо­гим и гной­ным. Там и вправ­ду место убо­гим, но не хромым.

Хро­мые долж­ны дер­жать путь соб­ствен­но в травм­пункт – сле­ду­ю­щий кор­пус, вход с тылу. В травм­пунк­те реги­стра­ту­ра не рабо­та­ет, хоть и пре­вос­ход­но суще­ству­ет. Постра­дав­шим сле­ду­ет непо­сред­ствен­но про­хо­дить в меди­цин­ский каби­нет, это доволь­но про­стор­ный каби­нет, скуд­но напол­нен­ный док­то­ра­ми. Вот вы и про­хо­ди­те, цеп­ля­ясь за сте­ну и под­во­ла­ки­вая береж­но ногу.

«Подо­жди­те-ка в кори­до­ре!» – коман­ду­ет док­тор, ему под­хо­дит слу­жить трав­ма­то­ло­гом – косая сажень в пле­чах и хирур­ги­че­ский костюм тре­щит, рас­пи­ра­е­мый здо­ро­вы­ми мышцами.

Тут же оти­ра­ют­ся еще штук пять­де­сят хро­мо­но­гих и полу­ру­ких, и меди­цин­ская сест­ра сету­ет, что с этим голо­ле­дом все про­сто оша­ле­ли. С ней согла­ша­ет­ся вто­рая меди­цин­ская сест­ра, на ней поверх тра­ди­ци­он­но­го бело­го хала­та надет вто­рой – зеле­ный, сит­це­вый и в цветочек.

Про­хо­дит вре­мя. Час, второй.

Рядом беду­ет ста­ру­ха в огром­ных вален­ках и муж­ском пиджа­ке не по раз­ме­ру. Из-под пиджа­ка тор­чит часть руки, плот­но обвя­зан­ная сло­я­ми бин­та. Коле­но у ста­ру­хи пере­вя­за­но тоже, и пла­стырь на худой щеке, съе­ден­ной мор­щи­на­ми. Ста­ру­ха непре­рыв­но кри­чит в теле­фон­ную труб­ку. Она хочет, что­бы во вре­мя ее отсут­ствия Коль­ка не пинал воз­дух, а разо­брал боко­вую сте­ну сарая. Вре­мя от вре­ме­ни ста­ру­ха без­злоб­но руга­ет­ся про­сто так, в воз­дух, потом успо­ка­и­ва­ет сама себя. Цеп­ля­ет за подол про­бе­га­ю­щую мимо док­то­ри­цу. «Доч­ка, – про­сит неж­но, – не посмот­ришь меня? А то пря­мо я у вас тут заси­де­лась». «Бог с вами, – отпры­ги­ва­ет док­то­ри­ца, – я из опе­ра­тив­ной гинекологии».

При сло­ве «гине­ко­ло­гия» ста­ру­ха теря­ет к про­ис­хо­дя­ще­му инте­рес и сно­ва кри­чит в теле­фон про сте­ну сарая. Часа через три вас при­гла­ша­ют в каби­нет, вру­ча­ют направ­ле­ние на рент­ген и велят зани­мать оче­редь. Вы ковы­ля­е­те к каби­не­ту, где уже сидят, сто­ят, лежат на носил­ках и пла­ста­ют­ся по сте­нам буду­щие кли­ен­ты док­то­ра Рент­ге­на. Или он был физик? И нуж­но подо­ждать. Немно­го. В ито­ге еще два часа. Жде­те. Наблю­да­е­те за сви­да­ни­я­ми ста­ци­о­нар­ных боль­ных с забот­ли­вы­ми родственниками.

Креп­кая жен­щи­на в свер­ка­ю­щем люрек­сом жаке­те наве­ща­ет боро­да­то­го муж­чи­ну, по виду – осо­знав­ше­го алко­го­ли­ка. Муж­чи­на кута­ет­ся в бабий мах­ро­вый халат и с неудо­воль­стви­ем воро­шит в паке­тах нехит­рую снедь – кефир, мине­раль­ную воду и какие-то пряники.

«Не надо мне ниче­го это­го, – гово­рит в насто­я­щей тос­ке, – денег бы луч­ше оста­ви­ла… Тюк по темеч­ку, и всех делов!» Жен­щи­на нисколь­ко не рас­стра­и­ва­ет­ся тако­му пово­ро­ту собы­тий, бра­во вста­ет, упи­ра­ет руки в бока и визг­ли­во спра­ши­ва­ет мно­го­крат­но: «Я тебе кто? Я тебе кто?»

Отве­та не полу­ча­ет, опять не рас­стра­и­ва­ет­ся, про­дол­жа­ет удо­вле­тво­рен­но: «Я тебе – не жена, что­бы мне тут при­ка­зы­вать!» Гор­де­ли­во огля­ды­ва­ет­ся. «Тюк по темеч­ку, – не сда­ет­ся муж­чи­на, – и делов!»

В рент­ген-каби­не­те идет своя жизнь. Рент­ген-лабо­ранты вхо­дят и выхо­дят, и вы заме­ча­е­те, как одна, стат­ная русо­во­ло­сая кра­са­ви­ца, насто­я­щая кусто­ди­ев­ская куп­чи­ха с лок­тя­ми и ямоч­ка­ми на них, оста­нав­ли­ва­ет­ся как вко­пан­ная посре­ди кори­до­ра и бук­валь­но бьет себя ладо­нью по лбу. «Тво­рог!» – отча­ян­но выкри­ки­ва­ет кра­са­ви­ца и широ­ким шагом уте­ка­ет куда-то за пово­рот; воз­вра­ща­ет­ся с паке­том, пол­ным творога.

Обсуж­да­ет наход­ку с кол­ле­га­ми, дамы делят­ся каки­ми-то пре­крас­ны­ми рецеп­та­ми, тут же ску­ча­ет босо­но­гий граж­да­нин – обе его ноги поко­ят­ся на спе­ци­аль­ных гип­со­вых соору­же­ни­ях, при­зван­ных под­дер­жи­вать ноги, от пят­ки до колена.

«Иван­цов, – гроз­но спо­хва­ты­ва­ет­ся кусто­ди­ев­ская кра­са­ви­ца, – Иван­цов, вам про­фес­сор что ска­зал? Идти домой и не моро­чить нам голо­ву». «Нет, – роб­ко воз­ра­жа­ет Иван­цов, – про­фес­сор ска­зал, что­бы вы пере­де­ла­ли сни­мок. Он ска­зал, что вы совер­шен­но не уме­е­те смотреть».

Кра­са­ви­ца недо­воль­на. Агрес­сив­но про­дол­жа­ет диа­лог. Вы уже не вери­те, но вот при­гла­ша­ют и вас. Караб­ка­е­тесь на ложе рент­ге­нов­ско­го аппа­ра­та ново­го поко­ле­ния и вытя­ги­ва­е­те ногу. И совер­шен­но не тре­бу­ет­ся глу­бо­ко вдох­нуть и не дышать.

Сиди­те себе и вспо­ми­на­е­те, что как-то в новост­ной про­грам­ме про­смат­ри­ва­ли сюжет о Гер­ма­нии и новин­ках тамош­не­го здра­во­охра­не­ния. Стра­хо­вые ком­па­нии объ­еди­ни­лись и созда­ли спе­ци­аль­ный сайт, где паци­ен­ты будут оце­ни­вать вра­чей с помо­щью стро­го опре­де­лен­ной после­до­ва­тель­ности вопро­сов. Напри­мер: «Док­тор такой-то, выпи­сы­вая мне лекар­ство, все­гда пре­ду­пре­жда­ет о его побоч­ных дей­стви­ях» и вари­ан­ты отве­та: «ско­рее да», «ско­рее нет». Немно­го уклон­чи­во, конеч­но, но и этот оче­вид­ный реве­ранс в сто­ро­ну полит­кор­рект­ности немец­кие док­то­ра не оце­ни­ли, а напро­тив – оста­лись недо­воль­ны происходящим.

Сидя на вер­хуш­ке госте­во­го ложа рент­ге­нов­ско­го аппа­ра­та, вы пред­став­ля­е­те, как бод­ро мог бы выгля­деть ана­ло­гич­ный пор­тал на рос­сий­ских тер­ри­то­ри­ях (боль­шую часть вре­ме­ни засне­жен­ных). Осо­бен­но если пред­ло­жить граж­да­нам про­из­воль­ный вари­ант отве­та: «На пер­вич­ный осмотр мой док­тор тра­тит в мину­тах – 5, 10, 20 или дру­гое», «Послед­ний раз мой док­тор был силь­но занят, и меня осмат­ри­ва­ла его супру­га – инспек­тор по делам несо­вер­шен­но­летних, насто­я­тель­но реко­мен­дуя зака­пы­вать в нос луко­вый сок, раз­бав­лен­ный мочой».

Пере­лом меди­аль­ной лодыж­ки – гово­рит вам рент­ген-лабо­рант. Вы, чув­ствуя себя мно­го хуже преж­не­го, с тру­дом допле­та­е­тесь до док­то­ра. И про­шло-то все­го шесть часов с нача­ла про­цес­са. И вот уже пере­лом. Пере­лом! Горю­е­те вы.

«Это рас­тя­же­ние, – отма­хи­ва­ет­ся док­тор, вты­кая в сни­мок. – Они совер­шен­но не уме­ют смотреть».

Воз­вра­ща­е­тесь домой на так­си. Из-за кри­ти­че­ской дорож­ной ситу­а­ции авто­мо­биль не может подъ­е­хать непо­сред­ствен­но к воро­там кли­ни­ки, и вы, зару­чив­шись помо­щью слу­чай­но­го про­хо­же­го, кати­тесь к эки­па­жу через две доро­ги и пере­улок. Мог­ло быть и хуже, при­выч­но раду­е­те себя.