Неотложка

Мед­сан­часть №14 в Сама­ре най­ти доволь­но труд­но. Что­бы достичь мед­са­част­но­го крыль­ца, сна­ча­ла нуж­но пере­сечь трам­вай­ную линию, где весе­ло, по-декабрь­ски, при­сту­ки­ва­ет нога­ми насе­ле­ние и ста­рик с лицом позд­не­го К. Марк­са тор­гу­ет кален­да­ря­ми на буду­щий год. Мимо пала­ток со све­жим мясом от оте­че­ствен­но­го про­из­во­ди­те­ля, лета­ю­щих три­ко­таж­ных хала­тов на белье­вых верев­ках и в камень замерз­шей хур­мы. Мимо вне­зап­ной оче­ре­ди за живым кар­пом, карп вяло пово­ра­чи­ва­ет­ся вокруг соб­ствен­но­го хво­ста, вода в пласт­мас­со­вом гряз­но­ва­том корыт­це покры­ва­ет­ся льдом. Пожи­лая жен­щи­на оста­нав­ли­ва­ет­ся око­ло кар­пов, чека­нит в теле­фон, изо рта густой пар: «Да к чер­тям твои сове­ты, Боря! Да был бы ты заин­те­ре­со­ван в теще, сам бы со мной по каби­не­там ходил, про­сти меня гос­по­ди! А то не за холод­ную воду, довез на авто­мо­биль­чи­ке и гуд бай!» Кро­ме теле­фо­на она слож­ным обра­зом удер­жи­ва­ет в руках узна­ва­е­мую мед­кар­ту, пух­лую, как фер­мер­ская кури­ца, кото­рую не сыщешь на сти­хий­ном мест­ном рынке.

Зда­ние поли­кли­ни­ки стан­дарт­но­го фасо­на, четы­ре эта­жа, реги­стра­ту­ра вни­зу, аптеч­ный киоск под деви­зом «соци­аль­ные цены», но посе­ти­те­ли не верят и пере­спра­ши­ва­ют утом­лен­но­го с утра про­ви­зо­ра, дей­стви­тель­но ли цены социальны.

«А вот инте­рес­но, — визг­ли­во кри­чит куд­ря­вая бере­мен­ная, — что соци­аль­но­го вы види­те в тераф­лю за четы­ре­ста десять руб­лей?» У ее колен копо­шит­ся стар­ший ребе­нок в розо­вом ком­би­не­зоне. Про­ви­зор отка­зы­ва­ет­ся обсуж­дать скольз­кую тему соци­аль­но­сти цены тераф­лю, но пред­ла­га­ет куд­ря­вой бере­мен­ной бес­спор­ный пара­це­то­мол ров­но в сто раз дешев­ле. Куд­ря­вая бере­мен­ная пара­це­то­мол суро­во отвер­га­ет, выби­ра­ет пла­стырь в сим­па­тич­ном рулон­чи­ке и гема­то­ген, кото­рый цели­ком кла­дет в рот розо­во­го ком­би­не­зо­на. Сле­доа вол­ну­ет­ся моло­дой чело­век, ему сроч­но нужен сосуд для сбо­ра мочи, налич­ных у моло­до­го чело­ве­ка нет, аппа­рат для при­е­ма бан­ков­ских карт неис­пра­вен в дан­ный момент.

«Возь­ми­те пас­порт в залог! – вол­ну­ет­ся моло­дой чело­век, его щеки пыла­ют, — води­тель­ское удо­сто­ве­ре­ние! мне сроч­но надо, оста­лось полчаса!»

Про­ви­зор, утом­лен­ный пара­це­то­мо­лом, брать пас­порт отка­зы­ва­ет­ся и сосу­да не даёт. Моло­дой чело­век, корот­ко выру­гав­шись, исче­за­ет в лабо­ра­тор­ном отсе­ке за две­рью с таб­лич­кой «в эпид­зна­чи­мых каби­не­тах бахи­лы выда­ют­ся при необходимости».

Заме­сти­те­лю глав­но­го вра­ча по ЧС и ГО нет дело до про­блем с сосу­да­ми для посто­рон­них ана­ли­зов. Заме­сти­тель глав­вра­ча по чрез­вы­чай­ным ситу­а­ци­ям и граж­дан­ской обо­роне неохот­но рас­ска­зы­ва­ет жур­на­ли­стам реги­о­наль­ных теле­ка­на­лов об орга­ни­за­ции неот­лож­ной помо­щи и её отли­чи­ях от ско­рой помо­щи. Его обя­за­ли рас­ска­зать об этом жур­на­ли­стам, что­бы те про­ин­фор­ми­ро­ва­ли насе­ле­ние – то самое, что бьёт сей­час ногу об ногу на моро­зе. Вот замглав­вра­ча и рас­ска­зы­ва­ет, погля­ды­вая на часы.

Неот­лож­ную помощь ока­зы­ва­ют на выез­де фельд­шер­ские бри­га­ды поли­кли­ни­ки. Все­го в 14-ой мед­сан­ча­сти таких бри­гад – три. Семь фельд­ше­ров и один врач. Звон­ки паци­ент может делать по теле­фо­ну 112, за кото­рым скры­ва­ет­ся более попу­ляр­ный номер 03, но если ско­ро­по­мощ­но­му дис­пет­че­ру повод пока­жет­ся, что с про­бле­мой спра­вит­ся фельд­шер­ская бри­га­да, он пере­да­ёт вызов в поли­кли­ни­ку по месту жительства.

Быва­ют недо­воль­ные, — не скры­ва­ет замглав­вра­ча, — вызва­ли ско­рую помощь, а при­ез­жа­ем мы.

Чего им быть недо­воль­ны­ми, паци­ен­там, не пони­ма­ет замглав­вра­ча, мы даже услу­ги по транс­пор­ти­ров­ке ока­зы­ва­ем, можем помочь в гос­пи­та­ли­за­ции. А то гово­рят, зачем вы тут, мы ждем вооб­ще-то доктора.

У нас, гово­рит замглав­вра­ча, все фельд­ше­ры с опы­том имен­но рабо­ты на ско­рой помо­щи. Или в кли­ни­ке «Близ­не­цы», задум­чи­во допол­ня­ет через пау­зу. «Близ­не­цы» – это част­ная кли­ни­ка насчет родо­вспо­мо­же­ния. Учи­ты­вая, что наи­бо­лее часты­ми при­чи­на­ми вызо­ва неот­лож­ки явля­ют­ся ОРВИ, гипер­то­ни­че­ские кри­зы, голов­ная боль и боль в серд­це, навы­ки аку­шер­ства фельд­ше­ра­ми исполь­зу­ют­ся нечасто.

С вось­ми утра до вось­ми вече­ра выпол­ня­ет­ся поряд­ка 70 вызо­вов. 82 000 чело­век при­креп­ле­ны к МСЧ №14, в том чис­ле быст­ро­рас­ту­щий юный мик­ро­рай­он Чистые Клю­чи, более извест­ный как Кошелев-проект.

Отде­ле­ние неот­лож­ной помо­щи под­хва­ты­ва­ет не толь­ко слу­чаи бедо­лаг, отверг­ну­тых ско­рой. Напри­мер, зво­нит гипер­то­ник в реги­стра­ту­ру, хочет док­то­ра на дом. А его берут и пере­клю­ча­ют на каби­нет довра­чеб­ной помо­щи, где заправ­ля­ет всем мед­сест­ра — при­ни­ма­ет вызо­вы и пере­да­ет дежур­но­му фельд­ше­ру. И дежур­ный фельд­шер уже мчит на авто­мо­би­ле к гипер­то­ни­ку, воору­жен­ный, к при­ме­ру, дву­мя новей­ши­ми дефибрилляторами.

И да, мож­но посмот­реть каби­нет довра­чеб­ной помо­щи. Жур­на­ли­сты смот­рят. Малень­кий каби­нет, мед­сест­ра в защит­ной мас­ке. Ком­пью­тер и теле­фон. Жур­на­ли­сты хотят послу­шать зво­нок паци­ен­та. Но в дан­ный момент всё сла­ва богу у насе­ле­ния. Жур­на­ли­сты не очень доволь­ны и про­сят най­ти хотя бы кого-то с острой болью, пото­му что если у кого ост­рая боль, он может не тол­пить­ся в реги­стра­ту­ре, а быст­рень­ко осмот­реть­ся в каби­не­те довра­чеб­ной помо­щи и полу­чить талон. Но не везёт так не везёт, и с острой болью нико­го не нахо­дит­ся, мед­сест­ра ухмы­ля­ет­ся под маской.

Руко­пис­ное объ­яв­ле­ние у реги­стра­ту­ры «Поте­ряв­ше­го цепоч­ку с кре­сти­ком обра­щать­ся в гар­де­роб». В око­шеч­ке оса­ни­сто сидит опыт­ная работ­ни­ца, похо­жая на соб­ствен­ный порт­рет в пла­сти­ко­вой раме.

Под про­грес­сив­ным плаз­мен­ным экра­ном с гра­фи­ка­ми при­е­ма спе­ци­а­ли­стов тихо ссо­рят­ся супру­ги в воз­расте: «Нет, ты пой­дешь и зай­мешь оче­редь, пото­му что мне надо­е­ло наблю­дать, как ты выхар­ки­ва­ешь свои лег­кие» — «Я к этой оче­ре­ди за кило­метр не подой­ду, боль­ные убо­гие баб­ки в коф­тах» — «А ты тут кого пла­ни­ро­вал уви­деть? Обна­жен­ных деву­шек ста­я­ми?» — «От тебя раз­ве чего хоро­ше­го дождешься».

Муж­чи­на в спор­тив­ных шта­нах и вяза­ной шап­ке, надви­ну­той на лоб, гром­ко гово­рит в труб­ку: «И она меня спра­ши­ва­ет, глав­ное, это что, всё? А я в оде­я­ло завер­нул­ся и вышел». Сму­щен­ный повы­шен­ным вни­ма­ни­ем окру­жа­ю­щих, повто­ря­ет чуть тише: «В оде­я­ло завер­нул­ся и вышел».

Девуш­ка с пере­вя­зан­ной ногой со сме­хом рас­ска­зы­ва­ет подру­ге: «И ты пред­став­ля­ешь, она мне при­гла­ша­ет на педи­кюр к себе домой. По день­гам дешев­ле, гово­рит, а все при­блу­ды я из сало­на при­та­щу. И вот я при­хо­жу вче­ра, а масте­ри­ца рас­стро­ен­ная. Про­сто лица нет. Чего, гово­рю, такое. Да вот, объ­яс­ня­ет, про­шу про­ще­ния за вре­мен­ные неудоб­ства, но отклю­чи­ли горя­чую воду. Вы пока сни­май­те обувь, я сей­час все устрою. И ухо­дит куда-то. А я смот­рю, в спе­ци­аль­ном тази­ке кипя­тиль­ник лежит, огром­ный! Я таких кипя­тиль­ни­ков нико­гда не виде­ла. С твою голо­ву, коро­че. И пря­мо не знаю, что на меня нашло, но я реши­ла опре­де­лить тем­пе­ра­ту­ру воды. Возь­ми, да сунь туда, в таз, боль­шой палец ноги!»

«И что?» — с инте­ре­сом спра­ши­ва­ет подруга.

«Да, в общем, мне повез­ло, если разо­брать­ся. И масте­ри­це повез­ло. Даже не знаю, кому боль­ше. Навер­ное, все же – мне», — закон­чи­ла весе­лая девуш­ка и упры­га­ла на здо­ро­вой ноге. Тут же, на скольз­ких сту­пе­нях из чего-то мра­мо­ро­по­доб­но­го, чуть не столк­нув­шись с яркой кра­со­ты таджич­кой, из-под невнят­ной курт­ки пле­щет­ся наци­о­наль­ное пла­тье. «Кто поте­рял номер из гар­де­роба, — кри­чит тех­ни­че­ская работ­ни­ца в гру­бо-синем хала­те, — кто поте­рял номер, хал­ды! Номер, номер, номер, номер». Никто не отзы­ва­ет­ся, и работ­ни­ца я удо­воль­стви­ем топит бир­ку в вед­ре с гряз­ной водой.