Каждый год, отчего-то именно в сентябре, я сажусь ровно, придвигаю себя стулом к столу, удобно раскладываю локти, заношу пальцы над клавиатурой и пишу текст о методах борьбы с депрессией. Всегда оговариваюсь, что это все же — методы борьбы с хандрой и плохим настроением, потому что настоящую депрессию лечат доктора, а я — не они. И вот сейчас я тоже приготовилась. И села. И написала: «За один отпуск в 24 рабочих дня Светочка лишилась не только любви мужа, но еще и работы, поэтому цифру «24» можно считать условной, ведь ей не пришлось никуда выходить после отпуска, ни на какую службу, а прошедший муж, бывший еще и начальником, бахвалился тем, что выписал ей крупнейшее по меркам соцслужб выходное пособие, и чтобы она не выступала, а то ишь.
Бывший муж будто бы назло врагам несколько раз познакомил Светочку со своей новой возлюбленной, прекрасной, разумеется, женщиной, сдержанной и мудрой. Она даже как-то приобняла Светочку за дергающееся плечо и высказалась в духе, что жизнь быстротечна, и нужно ценить каждый ее драгоценный миг, может быть, слегка медитировать с целью просветления. И не выступать! — проорал сзади бывший муж.
Светочка и не выступала, просто каждый новый день начинался у нее позже предыдущего: вчера она вылезла из-под одеяла в четверть двенадцатого, сегодня — в час пополудни, а завтра, скорее всего, сделает это позже двух. Просыпалась, шла варить кофе, даже пела по пути на кухню, но кофе давно кончился, а она совсем забыла. Чаю тоже не было, была вода в кране, и Светочка ее жадно пила, не пользуясь чашкой. Аппетит отсутствовал, но Светочка знала, что пищевую активность проявлять необходимо, поэтому она отрезала несколько невнятно-зеленых ломтей от вилка капусты, и долго хрустела. Запивала водой. Возвращалась обратно в кровать. Спать не хотелось, но выхода не было. Светочка лежала, плотно закрыв глаза. Мобильный телефон, мертвецки разряженный, покоился в Светочкиной сумке со счастливых еще времен, а ноутбук — в специальном портфеле, рыжем и стильном. Скорее всего, ноутбук тоже разрядился, Светочка не проверяла.
Вилок капусты не кончался долго. Когда вдруг его не стало, Светочка вздохнула облегченно. Ну слава богу, сказала вслух. Она устала от еды. Нечаянно коснулась рукой колена. Колено оказалось незнакомо волосатым. Эпиляция, вспомнила Светочка слово из прошлого. Погладила свое колено еще. Больше всего на ощупь оно напоминало кисточку из щетины для детского творчества. Какая гадость, содрогнулась Светочка, и сплюнула себе на подол ночной рубашки.
Встала, пошатываясь от слабости и низкого давления, пошаркала в ванную, где с напряжением мысли приготовила себе мыльный раствор, дамскую бритву, все такое, и горячая вода шла из крана, прекрасно, и мыло пахло так хорошо — малиной, и бритва скользила, оставляя после себя ровные чистые дорожки кожи. Руки ее не дрожали, были неожиданно точными, и брови она сделала прекрасно, и пятки оттерла дорогостоящим скрабом салли хансен, и покрасила корни волос в привычно-каштановый, и вот тут, наконец, заплакала. Но не так, чтобы надолго. Как раз двадцать необходимых для правильного окрашивания минут, и потом смыла краску, и смыла слезы, и нанесла на волосы питательную маску, а поверх маски намотала тюрбан из полотенца, источающего аромат той самой морозной свежести. И подключила ноутбук к питанию, и заказала пиццу четыре сыра из итальянской забегаловки, а из продуктового магазина — чай, кофе, шоколад, бутылку риохи и мешки для мусора. В мешки для мусора она сгребла залоснившееся постельное белье, на котором провела последние два месяца, и пошла выкидывать мгновенно на улицу, худая, лицо на костях, каштановые волосы отскакивали от прямых плеч, на которых только и можно себя самого вынести с поля битвы».
Вот что я написала, и решила, что тема себя на сегодня исчерпала.
