Более лучше

Глав­ным оппо­зи­ци­о­не­ром в стране сего­дня явля­ет­ся Путин. Может, даже един­ствен­ным, а может, двое их с Наваль­ным. Это не так важ­но. Вся­ко, Путин – самый влиятельный.

Это ведь Путин – кста­ти, так вдруг повер­ну­лись коле­са исто­рии, что даже не инте­рес­но рас­суж­дать о пер­соне, про­ще – о кол­лек­тив­ном Путине, кото­рый нарос на стране за истек­шие две­на­дцать лет, — кол­лек­тив­ный Путин, пер­со­наль­ный Путин, не то, что­бы напу­ган­ный, навер­ное, это слиш­ком силь­ное сло­во, но, оче­вид­но, рас­те­рян­ный, неадек­ват­ный, неспо­соб­ный выбрать пра­виль­ный спо­соб реак­ции на вызо­вы окру­жа­ю­ще­го мира, неспо­соб­ный даже понять, где они, эти вызо­вы, в чем они, заме­тить, пове­рить, что коле­са исто­рии повер­ну­лись как-то по-дру­го­му, — вот этот самый Путин дела­ет для кру­ше­ния налич­но­го в Рос­сии режи­ма боль­ше, чем любые оппо­зи­ци­о­не­ры с дипло­ма­ми и без.

1

Режим, конеч­но, заслу­жи­ва­ет при­сталь­но­го рас­смот­ре­ния, — по-сво­е­му ведь инте­рес­ное было вре­мя, и вот, оно кон­ча­ет­ся, на наших гла­зах, и, выды­хая на моро­зе пар, про­ща­ешь­ся с эпо­хой. Но это все потом, заба­вы для исто­ри­ков, сей­час хочет­ся хотя бы на уровне эмо­ций сфор­му­ли­ро­вать соб­ствен­ные пре­тен­зии к это­му режи­му. К это­му кол­лек­тив­но­му Пути­ну и к это­му кон­крет­но­му Путину.

Ну, то есть, да, понят­ные про­бле­мы, — отти­ра­ние обще­ства от вла­сти, полит­за­клю­чен­ные, спис­ки кото­рых никак не могут согла­со­вать нынеш­ние оппо­зи­ци­о­не­ры, но дело не в спис­ках, конеч­но, — мы и так пони­ма­ем, что есть полит­за­клю­чен­ные, есть несво­бо­да. Где-то там есть кон­крет­ная, понят­ная, ощу­ти­мая несво­бо­да: решет­ки, над­зи­ра­те­ли, казен­ной крас­кой кра­ше­ные сте­ны. Страх. Все это суще­ству­ет, физи­че­ски, по-настоящему.

Пока не с нами, мы, на самом деле, сво­бод­ны, вот они мы: можем митин­го­вать, теперь за это даже и бьют не часто, писать что угод­но в бло­гах, даже в газе­тах. Кто-то замель­кал уже на теле­ви­де­нии, на мет­ро­вых кана­лах, не шут­ки. Но в уме дер­жим: любой из нас – а вы почи­тай­те эти самые несо­гла­со­ван­ные спис­ки, там ведь не толь­ко вожди с мил­ли­ар­де­ра­ми. Мил­ли­ар­дер, вер­нее, один, а вождей ни одно­го, вожди, — вон они, на мет­ро­вых кана­лах, весе­лы, счаст­ли­вы, тво­рят исто­рию. Там какие-то совсем про­стые люди, вро­де нас. Не то ляп­нул и – в тюрь­ме. При­чем такое «не то», како­го мы за день в Твит­те­ре тон­ны про­из­во­дим, про­сто нам повез­ло, а ему поче­му-то нет. Нас рет­ви­тят, а его судят. Итак, в уме дер­жим – любой из нас в любой момент может ока­зать­ся внут­ри ощу­ти­мой, физи­че­ской несвободы.

2

Нет, ну конеч­но, рас­суж­дая здра­во, — режим-то очень мяг­кий. Доб­рый, даже мож­но ска­зать, режим, ком­форт­ный. Ест людей, но ред­ко, на десерт, что ли. О мас­со­вых репрес­си­ях нет и речи, страх над голо­вой в ося­за­е­мые тучи не сгу­ща­ет­ся. И все же, все же.

Живем при этом – опять же, если чест­но, — непло­хо. Сыт­но. Кто постар­ше, пом­нит, что не все­гда так было. Кто помо­ло­же – видел мно­го пере­дач по теле­ви­зо­ру про лихие девя­но­стые, а там ведь не толь­ко вра­нье. Кри­зис про­ско­чи­ли. Вой­ны, более или менее, кон­чи­лись. Где-то в Даге­стане, на теле­ви­зи­он­ном краю све­та вре­ме­на­ми гиб­нут в спе­цо­пе­ра­ци­ях или соб­ствен­ных авто­мо­би­лях какие-то сило­ви­ки, но мы на самом деле пом­ним еже­днев­ные свод­ки в ново­стях. Фами­лии сроч­ни­ков – пять, шесть, семь каж­дый день, изо дня в день, пять, шесть, семь, кото­рые с вой­ны уже не вер­нут­ся. Нико­гда не вернутся.

В мире нас не любят, — пла­ни­да такая, нас нико­гда не любят, нас все­гда не любят. Но вро­де бы счи­та­ют­ся зато. Не уни­жа­ют пуб­лич­но. Уже неплохо.

Но глав­ное – сыт­но. Что-то вокруг заво­дит­ся, рабо­та­ет, несмот­ря на звер­ства сило­ви­ков, уси­лия рей­де­ров, — несмот­ря на мрач­ность кар­ти­ны газет­но­го мира, то есть, в мире обыч­ном-то не так уж все и мрач­но. Мы ста­ли более луч­ше оде­вать­ся, как вер­но заме­ти­ла одна про­слав­лен­ная осо­ба, более луч­ше есть, более луч­ше зара­ба­ты­вать, более луч­ше, более луч­ше. Мы вооб­ще ста­ли более луч­ше, кажется.

Спо­кой­нее, во вся­ком случае.

И за этим всем – кол­лек­тив­ный Путин и кон­крет­ный Путин. Эко­но­ми­сты могут объ­яс­нять, что все хоро­шее – это ему (или им?) вопре­ки, зато все пло­хое – бла­го­да­ря. Но тут неза­чем вле­зать в спо­ры – мы ведь видим, что жить ста­ло луч­ше. В при­ми­тив­ном, мате­ри­аль­ном плане – луч­ше. Да, без него, без них, не исклю­ча­ем, вооб­ще бы про­цве­ли нево­об­ра­зи­мо, но ведь и так не бедствуем.

Толь­ко вот несво­бо­да, ну, да где она, несво­бо­да? Какие-то люди, какие-то спис­ки, все дале­ко, не с нами, нет, в уме, конеч­но, дер­жим, но.

3

Есть еще кор­руп­ция, вот, пишет в бло­ге спе­ци­аль­ный ловец чело­ве­ков: оче­ред­ной губер­на­тор украл оче­ред­ные сто мил­ли­ар­дов. Вро­де как у нас, у меня украл. И ниче­го ему за это не сде­ла­ют. Непри­ят­но, но есть нюанс: украл-то он у меня, но у меня ста мил­ли­ар­дов нико­гда не было. И не будет нико­гда, при­хо­дит­ся уже это с печа­лью при­знать. То есть, вро­де бы, и не у меня украл. Ну не мог же он украсть у меня то, чего у меня нет? Это что-то из древ­но­сти, гре­че­ские софи­сты, сло­вес­ные ухищрения.

Нет, все­гда под боком гаиш­ник, и участ­ко­вый, и этот еще скот в ЖЭКе, и эта тварь, через кото­рую дети­шек в садик, и мразь в упра­ве, и все лос­нят­ся, и каж­до­му дай. Непри­ят­но, эти-то уж точ­но у нас, у меня, из кар­ма­на, не сто мил­ли­ар­дов, сто дол­ла­ров все­го, ну, тыся­чу, две, зато точ­но мои, эти-то были у меня, а теперь нет. Но – по боль­шо­му сче­ту – мело­чи, и удоб­но. Детиш­ки в сади­ке, бата­реи горя­чие, пра­ва в кар­мане, хотя и раз­вер­нул­ся через две сплош­ных. Тем более, сей­час, когда вооб­ще сыт­но, и мы ста­ли более луч­ше зара­ба­ты­вать. Не обед­не­ем. Еще добудем.

И за ними, конеч­но, — кол­лек­тив­ный Путин и кон­крет­ный Путин, но когда их не было? При каком царе, при каких ком­му­ни­стах, куда они денут­ся, если Путин сего­дня, немед­лен­но, отсю­да? Тем более, что они – это еще и мы, пото­му что мы им, как мини­мум, даем.

4

И так далее, и так далее, и так далее. То есть, мож­но опыт­но­му чита­те­лю газет или про­сто уме­рен­но лени­во­му наблю­да­те­лю такие рас­суж­де­ния мно­жить без кон­ца. Но из кон­крет­но­го, содер­жа­тель­но­го, без­услов­но­го – толь­ко пожа­луй одно: они запре­ти­ли «Бор­жо­ми», сво­ло­чи! А «Бор­жо­ми» с похме­лья луч­ше, чем не «Бор­жо­ми». Все про­чее – упи­ра­ет­ся рогом в тот факт, что мы ста­ли более луч­ше оде­вать­ся. Но ведь ста­ли же! На самом деле – стали.

И хором бор­мо­чут защит­ни­ки – ну что ты дела­ешь, ну чем ты недо­во­лен, ну, того поса­ди­ли, это­го обо­бра­ли, но не тебя же. Не всех же. И вооб­ще – сыт­но. Тебе ведь – сыт­но? И бор­мо­чут не толь­ко какие-то наня­тые, кос­но­языч­ные, вот и свой брат, писа­тель, кур­ча­вый что оду­ван­чик, очка­ми поблес­ки­ва­ет в мод­ном кафе – (тес­но, наку­ре­но, еда дрянь, глав­ное – доро­го, но можем себе поз­во­лить, мы ведь ста­ли более луч­ше зара­ба­ты­вать) – ты что, гово­рит, не читал раз­ве Авер­чен­ко, пев­ца ужа­сов рус­ской рево­лю­ции? Хочешь ремень варить на ужин? Пер­чат­ки отпа­ри­вать? Вывес­ки перед сном читать? И что-нибудь еще кра­си­вое ввер­нет про сос­ны. Это же беречь надо, сыт­но ведь, а меж­ду нами и кош­ма­ром бес­кор­ми­цы – толь­ко они, кол­лек­тив­ный Путин и кон­крет­ный Путин.

А про­тив – хором гово­рят – кто, ну, кто? Ты посмот­ри на них. Они же не про тебя и не для тебя. Им бы толь­ко на три­буне посто­ять. А с три­бу­ны даже ска­зать нече­го. Пото­му что влез­ли, все, цель достиг­ну­та, глав­ное – что­бы на тебя свер­ху вниз. Они же ярост­ней все­го спо­рят о том, како­го цве­та шари­ки вам нести. Тебе нести. Тебе – шари­ки! Пони­ма­ешь? Они же за два меся­ца суро­вой борь­бы поро­ди­ли один без­услов­ный тезис каса­тель­но буду­ще­го: «Тер­мо­сы будут запре­ще­ны!» Един­ствен­ный внят­ный. И вот ты – с ними? Ты что, ты куда? А ты хоть пони­ма­ешь, что если они, бес­со­вест­но тебя исполь­зуя, выиг­ра­ют, все беды, на кото­рые кива­ем, вполне могут остать­ся, но почти навер­ня­ка мы ста­нем более хуже оде­вать­ся? Гораз­до более хуже!

Заду­ма­ешь­ся, в общем. Есть о чем.

5

Заду­ма­ешь­ся и уви­дишь, что во всем этом «более луч­ше» есть какой-то под­вох. Тебя поку­па­ют – деше­во, очень деше­во, за еду, кото­рая еще и неиз­вест­но, все же, бла­го­да­ря этим Пути­ным, кол­лек­тив­но­му с кон­крет­ным, или вопреки.

Они гово­рят тебе – поставь «лайк». Тебе ведь нра­вит­ся, на самом деле, что сыт­но, что мы ста­ли более луч­ше, а мы, может быть, даже «Бор­жо­ми» вер­нем. Ну, или губер­на­тор­ские выбо­ры. Чего ты, кста­ти, боль­ше хочешь – «Бор­жо­ми» или губер­на­тор­ские выбо­ры? Видишь, мы даже мне­ни­ем тво­им инте­ре­су­ем­ся. И длин­ные ста­тьи писать уме­ем. И вообще.

Но в пере­во­де на доступ­ный рус­ский это зна­чит – здесь все­гда будет так. Вот так. Сыт­но. Серо. С пер­спек­ти­вой – что тебе при­ле­тит вме­сто рет­ви­та ста­тья за раз­жи­га­ние одна­жды. Или дубин­кой по голо­ве. Или не хва­тит денег на взят­ку, что­бы дети­шек в садик, пото­му что не толь­ко ты хочешь более луч­ше зара­ба­ты­вать. И ты нико­гда, никак не смо­жешь на это повли­ять, пото­му что их мир спе­ци­аль­но выстро­ен, что­бы тебя не слы­шать. Они года­ми его стро­и­ли, с запа­сом, так, что­бы ты при пол­ней­шей сво­бо­де сло­ва нико­гда не смог от слов перей­ти к делу. Так, что­бы даже если ты вдруг захо­чешь пого­во­рить, пере­го­вор­щи­ком ока­зал­ся бы Нем­цов какой-нибудь, ярост­но обсуж­да­ю­щий запрет тер­мо­сов. Что­бы кан­ди­да­ты на пре­зи­дент­ские выбо­ры шли с целью их про­иг­рать. Ну и так далее.

Это им нра­вит­ся мир, в кото­ром у тебя толь­ко одно пра­во – содер­жать их в обмен на неко­то­рую сытость. На неко­то­рую целость. С пер­спек­ти­вой в любой момент той и дру­гой лишить­ся, про­сто ока­зав­шись не вовре­мя и не там.

Что­бы они тебе ни гово­ри­ли – неваж­но. Они гово­рят с тобой, что­бы с тобой не раз­го­ва­ри­вать. Нико­гда, ни о чем. Не пугай­ся. В этом нет парадокса.

Но есть неко­то­рая без­вы­ход­ность – вот за этим неже­ла­ни­ем раз­го­ва­ри­вать, заме­чать, пря­чет­ся про­стое. Теперь или они – или ты. Не ужить­ся вме­сте. Да и неза­чем даль­ше уживаться.

6

Кста­ти, да, конеч­но, это все капри­зы сытых. Тех, кото­рые «более луч­ше оде­вать­ся». Но ниче­го не поде­ла­ешь. Да, мы тут теперь такие. Мы ж не вино­ва­ты, что мы ста­ли более луч­ше. Само собой как-то вышло.

7

Это все была лири­ка. А теперь вер­нем­ся к нача­лу, к вещам сугу­бо прак­ти­че­ским. Кто сей­час актив­нее про­чих рабо­та­ет на слом сло­жив­ше­го­ся режи­ма, их режи­ма? Кол­лек­тив­ный Путин и кон­крет­ный Путин. Напу­ган­ные, оче­вид­но, про­те­ста­ми, кото­рые им поче­му-то кажут­ся мас­со­вы­ми, они симу­ли­ру­ют жела­ние раз­го­ва­ри­вать, — ста­тьи, митин­ги сто­рон­ни­ков, аги­та­ци­он­ные тан­ки и черт зна­ет, что еще. И это, как пишут в «Фейс­бу­ке» вос­тор­жен­ные девоч­ки, про­вал. Те, кто понял, в чем раз­вод­ка с «более луч­ше», и поче­му раз­го­ва­ри­вать не о чем, толь­ко убеж­да­ют­ся в соб­ствен­ной право­те: ну, про­ис­хо­дя­щее ведь явно не раз­го­вор, а так, сцен­ка для дет­ско­го утрен­ни­ка, вос­пи­та­тель выти­ра­ет носы акте­рам, что­бы через секун­ду о них забыть. Но ведь и те, кто будут, — согнан­ные насиль­но, — мерз­нуть на митин­ге за сохра­не­ние ста­тус-кво под зажи­га­тель­ные речи бра­да­то­го Вас­сер­ма­на, — они ведь тоже теперь это пой­мут. И те, кто по теле­ви­зо­ру посмот­рят поста­нов­ку, — поймут.

Кон­крет­ный Путин – в очень печаль­ной ситу­а­ции. Обсуж­дать, гово­рить, менять, менять­ся, — не про него. У него нет язы­ка, что­бы раз­го­ва­ри­вать с теми, кто сего­дня про­те­сту­ет. В ответ он может ком­пи­ли­ро­вать ста­тьи, где сооб­ща­ет, что хоро­шее хоро­шо, а пло­хое — пло­хо, да рас­ши­рять ряды про­те­сту­ю­щих посред­ством дурац­ких меро­при­я­тий с ряже­ны­ми сторонниками.

Он, конеч­но, выиг­ра­ет эти выбо­ры, мы ведь все это зна­ем. Но – если выиг­ра­ет их в пер­вом туре, то есть наг­ло, бес­пар­дон­но, по-чуров­ски, с чечен­ской уда­лью, — то нарвет­ся на рост про­тестных настро­е­ний уже даже, навер­ное, не в ариф­ме­ти­че­ской про­грес­сии. А если во вто­ром – тогда кон­крет­ный Путин, лишив­шись хариз­мы, пере­ста­нет быть цен­но­стью для Пути­на кол­лек­тив­но­го. Кол­лек­тив­ный Путин убе­рет кон­крет­но­го и сло­ма­ет заод­но, сам того не желая, и без того тре­ща­щий по швам режим.

Он выиг­ра­ет эти выбо­ры и ста­нет тех­ни­че­ским пре­зи­ден­том пере­ход­но­го пери­о­да, у него про­сто нет дру­гих вари­ан­тов. Он сам стро­ил госу­дар­ство, в кото­ром мож­но не счи­тать­ся с насе­ле­ни­ем. Полу­чи­лось госу­дар­ство, в кото­ром счи­тать­ся с насе­ле­ни­ем нель­зя. Ну, не зато­че­на под это машин­ка. То есть – и хотел бы, да не полу­чит­ся, а он еще и не хочет.

И зна­чит – смеш­ные вот эти само­зва­ные пере­го­вор­щи­ки, люби­те­ли кри­чать с три­бун, прин­ци­пи­аль­ные и после­до­ва­тель­ные бор­цы с запре­том тер­мо­сов, — они не име­ют ника­ко­го зна­че­ния. Это смеш­но, но зна­че­ние име­ешь толь­ко ты. Ты и есть оппозиция.

И если «лайк» госу­дар­ству, кото­рое так выду­ма­но, что­бы тебя нико­гда не услы­шать, ста­вить не хочет­ся, надо делать совсем про­стые вещи. Обя­за­тель­но вый­ти на шествие чет­вер­то­го фев­ра­ля. Потом – на выбо­ры чет­вер­то­го мар­та. Про­го­ло­со­вать за всех. Непло­хие ведь пар­ни. Или за любо­го кон­крет­но­го, кро­ме Пути­на. Или впи­сать в бюл­ле­тень кого-нибудь сим­па­тич­но­го – Чебу­раш­ку, Гоме­ра Симп­со­на, демо­на Ваала.

Надо помочь пре­зи­ден­ту Пути­ну, кон­крет­но­му Пути­ну, выиг­рать выбо­ры себя с мак­си­маль­ным трес­ком. И потом они с кол­лек­тив­ным Пути­ным сами все доломают.

А парал­лель­но – поль­зу­ясь тем, что тре­щин­ки в сте­нах режи­ма уже появи­лись, и мно­гое из того, что пред­став­ля­лось бетон­ным, на про­вер­ку ока­за­лось фанер­ным, — дей­ство­вать. Искать сообщ­ни­ков. Объ­еди­нять­ся. Фор­му­ли­ро­вать пре­тен­зии на буду­щее более слож­ные, чем фра­за о запре­те термосов.

Лень, конеч­но, но с этой воз­ней, в этой возне (ведь мы же зна­ем, из како­го сора) появ­ля­ет­ся шанс.

8

И да, конеч­но, есть риск, что мы ста­нем более хуже оде­вать­ся. Или поуби­ва­ем друг дру­га, как уже не раз на этой поч­ве слу­ча­лось. Что про­рос­шее сквозь фане­ру путин­скую ока­жет­ся еще хле­ще. И будет так же серо, но уже не сытно.

Напе­ча­та­но с раз­ре­ше­ни­ем. Ори­ги­нал: «Рус­ский жур­нал» http://russ.ru/pole/Bolee-luchshe