Оберните меня луговыми травами

«Как хоро­шо быть рабо­чим, кото­рый вста­ет чуть свет и бьет на ули­це кам­ни, или пас­ту­хом, или учи­те­лем, кото­рый учит детей, или маши­ни­стом на желез­ной доро­ге… Боже мой, не то что чело­ве­ком, луч­ше быть волом, луч­ше быть про­стою лоша­дью, толь­ко бы рабо­тать, чем моло­дой жен­щи­ной, кото­рая вста­ет в две­на­дцать часов дня, потом пьет в посте­ли кофе, потом два часа оде­ва­ет­ся… о, как это ужас­но!..» (А.П. Чехов, «Три сестры»).

Если бы я была жите­лем Метал­лур­га, я бы нена­ви­де­ла всех немест­ных, осо­бен­но тех, кто раз­вяз­но выхо­дит из при­хо­ро­шен­но­го неко­гда одно­имен­но­го сана­то­рия, теперь – лечеб­но-оздо­ро­ви­тель­но­го цен­тра «Matreshka Plaza». Нена­ви­де­ла, и пол­но­стью игно­ри­ро­ва­ла бы их жал­кие вопро­сы отно­си­тель­но дис­ло­ка­ции оста­но­вок обще­ствен­но­го транс­пор­та. Потом глу­хо и страш­но руга­лась бы в тяже­лый кулак. В прин­ци­пе, они так и посту­па­ют, жите­ли Металлурга.

Одна­ко если верить в ази­мут и идти пря­мо, то рано или позд­но пере­се­чешь про­ез­жую часть и ока­жешь­ся в авто­бу­се рай­он­но­го зна­че­ния, что­бы там, выис­ки­вая по кар­ма­нам пят­на­дцать руб­лей мело­чью, услы­шать, как хоро­шень­кая ста­руш­ка-кон­дук­тор­ша раз­го­ва­ри­ва­ет с попутчицей:

- А что, Свет­ка-то жива?

- Жива.

- А дочь ее, Танька?

- Жива.

— И отец жив?

- И отец.

- И дед жив?

- Дед умер.

- Ну, хоть что-то.

А вокруг ширит­ся про­спект Метал­лур­гов, в рас­кры­тые окна ветер зано­сит неиз­вест­ную мош­ка­ру, и она зри­мо гнез­дит­ся на воло­сах пас­са­жи­ров и моем лице. При­зе­ми­сто мель­ка­ют стро­е­ния барач­но­го типа, во дво­ре одно­го при­пар­ко­ван­ным сто­ит конь и пьет из вед­ра. Все даль­ше отъ­ез­жаю от «Мат­реш­ки», где в озна­ко­ми­тель­ных целях про­ве­ла поло­ви­ну дня.

- Но помни! – напут­ство­вал меня редак­тор, — там умер­ла жен­щи­на во вре­мя процедуры.

- Не во вре­мя же радо­но­вой ван­ны, — ска­за­ла я.

- Нет, — с доса­дой при­знал редак­тор, и мы закон­чи­ли этот без­об­раз­ный разговор.

Посе­щая част­ные кли­ни­ки, пер­вым делом счи­ты­ва­ешь кон­тент, кото­рый вла­дель­цы пла­ни­ро­ва­ли дове­сти до све­де­ния пуб­ли­ки. Вто­рым делом резю­ми­ру­ешь, удач­но ли эта зада­ча реше­на. А тре­тьим – раз­мыш­ля­ешь, насколь­ко имен­но этот кон­тент инте­ре­сен соб­ствен­но пуб­ли­ке, кон­крет­ным потре­би­те­лям меди­цин­ских услуг. Напри­мер, тебе.

Основ­ная идея «Мат­реш­ки» — кли­ни­ка, не похо­жая на кли­ни­ку. В боль­нич­ных кори­до­рах нет ниче­го боль­нич­но­го, док­то­ра не носят тра­ди­ци­он­ной уни­фор­мы, нет «исто­рии болез­ни», есть «пас­порт здо­ро­вья», не паци­ен­тов – есть гости. Гости в неболь­шом коли­че­стве сто­ят у стой­ки рецеп­ции, нисколь­ко не напо­ми­на­ю­щей реги­стра­ту­ру, а близ каби­не­та кар­дио­ло­га мож­но поиг­рать в гигант­ские шах­ма­ты, пря­мо на рас­чер­чен­ном клет­ка­ми полу.

Педи­ат­ри­че­ское отде­ле­ние назы­ва­ет­ся – «цирк», диа­гно­сти­че­ское – «формула‑1», опе­ра­ци­он­ный блок – поче­му-то «Вер­саль». Про­це­дур­ная — «ком­на­та сме­ха». Вели­ко­леп­ные инте­рье­ры. Каби­нет гине­ко­ло­га убран под дам­ский буду­ар: тем­но-розо­вые тона, што­ры с узо­ром из цве­тов, круг­лый сто­лик. Если бы сей­час шел при­ем, то непре­мен­но на сто­ли­ке бы раз­ме­щал­ся кув­шин с сезон­ным напит­ком — отвар шипов­ни­ка, чай из трав, мине­раль­ная вода. Но при­е­ма нет.

Рядом каби­нет ларин­го­ло­га: сте­ны оттен­ка мяты, спе­ци­аль­ная аппа­ра­ту­ра, каби­нет пуст. Пуст и каби­нет хирур­га со спе­ци­аль­ной шту­ко­ви­ной для опре­де­ле­ния плос­ко­сто­пия. Такая спе­ци­аль­ная шту­ко­ви­на про­сто на вес золо­та и очень ред­ка, а вот здесь сто­ит, ску­ча­ет. Хирург может изго­то­вить спе­ци­аль­ные орто­пе­ди­че­ские стель­ки. Малая опе­ра­ци­он­ная: хит­рая кон­соль вме­ща­ет все про­во­да разом, что­бы не зме­и­лись под нога­ми. Малая опе­ра­ци­он­ная, ясно, пуста.

Каби­нет нев­ро­ло­га деко­ри­ро­ван под ате­лье высо­кой моды, пор­тье­ры выпол­не­ны в виде муж­ской сороч­ки с гал­сту­ком. Гал­стук чер­ный. Black tie. Это очень кра­си­во. У нев­ро­ло­га – паци­ент. Точ­нее, гость, если сле­до­вать при­ня­тым пра­ви­лам. Гость любез­но поз­во­ля­ет озна­ко­мить­ся с инте­рье­ром, застен­чи­во сидит в углу, тихо улыбается.

Еще каби­нет нев­ро­ло­га, снаб­жен­ный новей­шим диа­гно­сти­че­ским обо­ру­до­ва­ни­ем. На нем мож­но так мно­гое посмот­реть в чело­ве­че­ском моз­ге и про­чей цен­траль­ной нерв­ной систе­ме! И док­тор, конеч­но, посмот­рит. Но не сейчас.

А вот здесь мож­но сдать био­ло­ги­че­ские мате­ри­а­лы на ана­лиз. Крес­ло для забо­ра кро­ви пред­став­ля­ет собой слож­ный транс­фор­мер, при­зван­ный помочь чело­ве­ку даже с игол­кой в вене чув­ство­вать себя мак­си­маль­но ком­форт­но. Крес­ло име­ет крас­ный цвет, и тоже – пустует.

Пусту­ет каби­нет эндо­ско­пии с дико­вин­ным устрой­ством для стир­ки эндо­ско­пов, пусту­ет каби­нет кар­дио­ло­га, а сам кар­дио­лог на поро­ге доб­ро­душ­но уго­ща­ет экс­кур­сан­тов тем самым насто­ем шипов­ни­ка. Хоро­ший настой. Креп­кий. Вокруг – вели­ко­леп­ный клет­ча­тый холл, и мож­но дви­гать шах­мат­ные фигу­ры, раз­вле­кать­ся. Бли­жай­ший туа­лет – выше всех пред­став­ле­ний о туа­ле­тах. По край­ней мере, моих.

Пожа­луй, мож­но сочи­нить людей, для кого реша­ю­щим фак­то­ром при выбо­ре меди­цин­ско­го учре­жде­ния ста­нет его стиль­ный дизайн и отсут­ствие белых хала­тов у пер­со­на­ла. Это будут люди с вооб­ра­же­ни­ем, они уне­сут­ся в меч­тах прочь от гад­ко­го эндо­ско­па, лезу­ще­го в гор­ло, прочь от спор­ных заклю­че­ний УЗИ, подаль­ше от резуль­та­тов ана­ли­зов, дале­ких от рефе­рент­ных. Поня­ла, что я – чело­век без фан­та­зии и огонь­ка, и мне нра­вит­ся док­тор в хала­те, мож­но в хирур­ги­че­ской пижа­ме, пусть у него на шее висит фонен­до­скоп, это обя­за­тель­но. И пусть у него будет мно­го паци­ен­тов, таких, как я – поток! Ну, пони­ма­е­те, пусть док­тор как сле­ду­ет осво­ит новей­шее обо­ру­до­ва­ние, а то без опы­та-то вон и граб­ли стреляют.

А вот при­ни­мать радо­но­вые ван­ны и души Шар­ко при­ят­ней, разу­ме­ет­ся, в рос­кош­ных убран­ствах. В баль­нео­ло­ги­че­ском отде­ле­нии доволь­но ожив­лен­но: в одном бас­сейне под управ­ле­ни­ем тре­не­ра про­хо­дит заня­тие аква-аэро­би­кой, рядом про­из­во­дит­ся под­вод­ное вер­ти­каль­ное вытя­же­ние позво­ноч­ни­ка – про­це­ду­ра, в свое вре­мя про­сла­вив­шая сана­то­рий «Метал­лург». SPA-про­це­ду­ры, гале­рея саун, обер­ты­ва­ния луго­вы­ми тра­ва­ми. Лепест­ки роз обнов­ля­ют­ся еже­днев­но. Жем­чуж­ная ван­на, хвой­ная, мор­ская, йодоб­ром­ная, серо­во­до­род­ная. Место, где сбы­ва­ют­ся меч­ты. Вот где мож­но рас­сла­бить­ся, спря­тать часы, не про­ве­рять, есть ли доступ­ные сети вай-фай, не при­ду­мы­вать фина­ла этой замет­ки. Мож­но, но доступ­ной сети вай-фай нет, а финал замет­ке про­сто необ­хо­дим. Хоро­шо, что нача­ло уже есть. Ну, это самое, про жите­лей Метал­лур­га, что нена­ви­дят немест­ных и нико­гда не под­ска­зы­ва­ют им, где нахо­дит­ся обще­ствен­ный транспорт.