Роман вернулся в часть.

Роман – это мой пле­мян­ник, сын мое­го бра­та. Брат раз­вел­ся с женой дав­но, и мы отно­ше­ний не под­дер­жи­ва­ли ни с самим Рома­ном, ни с его мамой. Но не про­шло и 18 лет, как в нашем доме раз­дал­ся зво­нок – зво­ни­ла мама Рома­на и про­си­ла помо­щи: Рома­на при­зва­ли в армию, и вот теперь он слу­жит в Каменке.

Но там его про­сту­ди­ли на при­ся­ге, а потом у него уже почти месяц дер­жит­ся тем­пе­ра­ту­ра, и он поме­щен в меди­цин­скую роту, отку­да его с тем­пе­ра­ту­рой 39 гоня­ют уби­рать снег, и у него высо­кое дав­ле­ние и обиль­ные носо­вые кро­во­те­че­ния – он теря­ет вся­кий раз по пол лит­ра кро­ви. И все это выли­лось на меня в одно­ча­сье – он у мамы един­ствен­ный ребенок.

Сна­ча­ла я пытал­ся все­ми спо­со­ба­ми заста­вить коман­до­ва­ние части отпра­вить пар­ня в гос­пи­таль. Это дли­лось две неде­ли – никто его в гос­пи­таль вести не соби­рал­ся, а потом мы напряг­лись вме­сте со все­ми зна­ко­мы­ми и не очень зна­ко­мы­ми, и он попал в Воен­но-меди­цин­скую ака­де­мию име­ни Сер­гея Миро­но­ви­ча Киро­ва, что в самом Санкт-Петер­бур­ге. Там ему за два меся­ца сде­ла­ли 4 уни­каль­ные опе­ра­ции – сде­ла­ли опе­ра­цию по рас­ши­ре­нию про­хо­да в носу – у него прак­ти­че­ски была непро­хо­ди­ма одна нозд­ря, из-за чего и были слу­чаи скач­ков дав­ле­ния и носо­вые кро­во­те­че­ния, а потом уда­ли нагно­е­ние в поло­сти рта и уда­ли­ли 4 зуба муд­ро­сти – винов­ни­ков столь­ко мощ­но­го нагноения.

А потом его отпра­ви­ли в часть, пото­му что он сам, по сво­ей воле, не доучив­шись, при­шел на при­зыв­ной пункт в декаб­ре, а не в мар­те сле­ду­ю­ще­го года, как ему было пред­пи­са­но, и попро­сил­ся слу­жить – попро­сил­ся – служи.

Уди­ви­тель­но, но у нас чело­век может заявить, что он хочет слу­жить и явить­ся доб­ро­воль­но на при­зыв­ной пункт, а его потом могут подо­зре­вать в укло­не­нии от служ­бы. В части, насколь­ко я пони­маю, его счи­та­ют слег­ка мала­холь­ным мамень­ки­ным сын­ком и без­дель­ни­ком, пото­му что он тут два меся­ца болел, а все в это вре­мя слу­жи­ли, и он немед­лен­но попа­да­ет под пресс дедовщины.

Мож­но, конеч­но, чело­ве­ка ста­вить в наряд, дне­валь­ным каж­дый день, мож­но не давать ему спать, срать, мож­но пле­вать на пол, когда он в это вре­мя моет пол – все это мож­но делать в нашей армии. Мож­но на чело­ве­ка орать, мож­но вооб­ще раз­го­ва­ри­вать с ним одним матом. Неко­то­рых это не оби­жа­ет, не уни­жа­ет, но у наше­го пле­мян­ни­ка, как сра­зу выяс­ни­лось, все это вызы­ва­ет повы­ше­ние тем­пе­ра­ту­ры, и он опять попа­да­ет в меди­цин­скую роту, а потом – опять в Воен­но-меди­цин­скую ака­де­мию име­ни С. М. Киро­ва, где все толь­ко рука­ми раз­ве­дут – вот, ведь, феномен.

То есть, повы­ше­ние тем­пе­ра­ту­ры, как реак­ция на уни­же­ние и оскорб­ле­ние – это феномен.

Воз­мож­но, у нас это наслед­ствен­ное. Я сам за раз терял до кило­грам­ма живо­го веса и обли­вал­ся потом, когда меня уни­жа­ли, а я не мог схва­тить чело­ве­ка за гор­ло и тем ответить.

И в то же вре­мя, я горы могу свер­нуть, если началь­ство ува­жа­ет мое чело­ве­че­ское досто­ин­ство, обра­ща­ет­ся ко мне по Уста­ву, дове­ря­ет и вооб­ще видит во мне личность.

Во вся­ком слу­чае, в ака­де­мии у него тут же нор­ма­ли­зо­ва­лась тем­пе­ра­ту­ра, а само­го его еще почти месяц наблю­да­ли, пыта­ясь доко­пать­ся до при­чин тако­го уди­ви­тель­но­го явле­ния, и при этом он помо­гал на кафед­ре поле­вой хирур­гии – мыл поме­ще­ние от кро­ви в жару в защит­ной одеж­де, помо­гал боль­ным, выво­зил труп­пы. Вонь, кровь, ото­рван­ные руки и ноги, кри­ки род­ствен­ни­ков – но люди там дела­ют дело. Они сши­ва­ют разо­рван­но­го чело­ве­ка, быст­ро, ско­ро. И они, те уди­ви­тель­ные вра­чи и мед­сест­ры, при­ня­ли Рома­на, никто на него не орал, не уни­жал. Он был нужен – днем, ночью – и он делал свое дело – летал по отде­ле­нию и всем помо­гал. И он тут же понял, кем он хочет быть – воен­но-поле­вым хирур­гом. Будет ли он им? Не знаю, но он очень хочет – достал где-то фураж­ку воен­но-мор­ско­го офи­це­ра, надел ее и носил пол­дня. Выгля­дел он при этом не совсем нор­маль­ным чело­ве­ком, но этот чело­век хочет служить.

И вот он опять попа­да­ет в часть. Он отсут­ство­вал месяц, а все тут слу­жи­ли, так что он всей части опять дол­жен – дол­жен полу­чить свою пор­цию уни­же­ний. Зна­чит, он опять будет тереть палу­бу, а на нее в тот момент будут плевать.

Уди­ви­тель­ное это дело – служ­ба Оте­че­ству. Ты хочешь слу­жить, но тебя будут подо­зре­вать в лукав­стве, по одной про­стой при­чине – ты про­тив унижения.

А засту­пил­ся за дру­го­го уни­жа­е­мо­го – того убе­рут из части по реше­нию про­ку­ра­ту­ры, а вот уни­жать теперь будут тебя.

Уни­же­ние, как фор­ма слу­же­ния? Уни­же­ние, как спо­соб, как метод, как суть, как пер­во­при­чи­на, пер­во­кир­пи­чек? Служ­ба начи­на­ет­ся с уни­же­ния в Рос­сии и закан­чи­ва­ет­ся ею? Так кует­ся непо­бе­ди­мость армии? Уни­же­ние, как часть ини­ци­а­ции? Но, ведь это при­ня­то в пле­ме­нах папуа­сов – так вос­пи­ты­ва­ет­ся зло­ба в воине. То есть, мы ничем не отличаемся?

Горе Рос­сии – тут сынам не дают служить?

Навер­ное, горе, навер­ное, Рос­сии. Воз­мож­но и так.

Но вот толь­ко думаю я, что с таким отно­ше­ни­ем к людям, мы опять будем отсту­пать до Ура­ла за счи­тан­ные меся­цы, а потом три года будем обу­чать­ся пра­виль­но­му отно­ше­нию к сол­да­ту, офи­це­ру и защит­ни­ку Оте­че­ства. Как толь­ко обу­чим­ся – нач­нем побеждать.