По фигу мороз. История одной коммунальной аварии.

На уси­лен­ный режим рабо­ты пере­ве­де­ны ава­рий­ные и спа­са­тель­ные служ­бы горо­дов и рай­о­нов обла­сти, — сооб­щил мне нака­нуне вече­ром депар­та­мент инфор­ма­ци­он­ной поли­ти­ки адми­ни­стра­ции губер­на­то­ра Самар­ской обла­сти. Поэто­му я совер­шен­но не взвол­но­ва­лась, когда в десять часов вече­ра отклю­чи­ли электричество.

- Поду­ма­ешь! – лег­ко­мыс­лен­но ска­за­ла я детям и коту, — какая важ­ность! когда ава­рий­ные и спа­са­тель­ные служ­бы приведены. 

- Пере­ве­де­ны, — отры­ви­сто попра­вил меня сын, — неуже­ли труд­но про­из­но­сить правильно.

- Пере­ве­де­ны, — покла­ди­сто согла­си­лась я.

Дети и кот заше­ве­ли­лись в тем­но­те. До кри­ти­че­ской мину­ты отбо­ра элек­три­че­ства мы сиде­ли на диване и смот­ре­ли дурац­кий фильм после про­грам­мы «Вре­мя», что само по себе абсо­лют­но не повод к после­ду­ю­щей зло­ве­щей цепи событий. 

- Дай мне свой теле­фон! – ска­за­ла дочь пре­уве­ли­чен­но гром­ко, буд­то бы в тем­но­те все немно­го оглох­ли, — у меня раз­ря­дил­ся! А мне надо вызвать так­си! Меня ждут в гостях! 

- В каких гостях, — ска­за­ла я, — минус трид­цать четы­ре гра­ду­са. Мороз. Вечер­няя теле­про­грам­ма в раз­га­ре. У семьи ком­му­наль­ная ката­стро­фа. Огонь погас. А ты – в гости.

- Да! – ска­за­ла дочь, — меня ждут на Буб­но­ва! Четыре. 

- Не давай ей теле­фон, — отры­ви­сто ска­зал сын, — как мы оста­нем­ся без теле­фо­на. Она на Буб­но­ва. А мы без телефона. 

- Так твой же еще есть, — ска­за­ла дочь резонно.

- Я свой не дам, — отры­ви­сто ска­зал сын и погла­дил кота.

Мы про­шли на кух­ню и зажгли две све­чи. Одна све­ча име­ла фор­му деда моро­за на лихом коне, а вто­рая – эллип­ти­че­ско­го гипер­бо­ло­и­да. Еще была тре­тья све­ча – про­стой цилиндр, но ее вме­сте со стек­лян­ным под­свеч­ни­ком момен­таль­но рас­ко­ло­ти­ла дочь.

- Тебе на Буб­но­ва пора, — отры­ви­сто ска­зал сын, соби­рая оскол­ки. – Четыре.

Дочь невнят­но огрызнулась. 

Мы откры­ли дверь на лест­ни­цу, что­бы оце­нить мас­шта­бы ката­стро­фы. На лест­ни­це сто­я­ли уже мно­гие сосе­ди. Сосе­ди гово­ри­ли так:

- Вот, све­та нет. Как пло­хо без све­та! Пря­мо руки не сполоснуть.

Сосед сни­зу немно­го поко­вы­рял­ся в рас­пре­де­ли­тель­ном щит­ке и авто­ри­тет­но заявил:

- Тут без фазы ниче­го не попишешь.

Труд­но ска­зать, что сосед имел в виду, но он немед­лен­но схва­тил свою жену за локоть под мехо­вой каца­вей­кой и увел домой. 

- Надо зво­нить в ава­рий­ку, — реши­ли сосе­ди. И я ста­ла зво­нить. Пото­му что очень ответ­ствен­ная. И мне груст­но без света.

- Здрав­ствуй­те, — ска­за­ла я ава­рий­но­му дис­пет­че­ру, — на Мак­си­ма Горь­ко­го, 127, нет электричества. 

- А зачем вы нам-то зво­ни­те, жен­щи­на? – уди­ви­лась ава­рий­ный дис­пет­чер. – У нас ваше­го дома нет на обслуживании.

- Как это – нет, — ска­за­ла я, — когда я ваш теле­фон взя­ла акку­рат­но с кви­тан­ции за ком­му­наль­ные услуги.

- Не знаю, жен­щи­на, что вы и отку­да взя­ли, — при­вет­ли­во заме­ти­ла дис­пет­чер, — но мы ваш дом не обслу­жи­ва­ем, и не соби­ра­ем­ся, так и знайте. 

И пове­си­ла труб­ку. Кви­тан­ция содер­жа­ла еще два теле­фон­ных номе­ра. Я набра­ла вто­рой. Мобиль­ный теле­фон пожа­ло­вал­ся, что у его бата­реи оста­лось совсем немно­го заря­да. По вто­ро­му номе­ру отве­ти­ла преж­няя дис­пет­чер, визг­ли­во закричав:

- И не зво­ни сюда больше!

Я уди­ви­лась. Это про­зву­ча­ло стран­но. Буд­то бы я была теле­фон­ным хули­га­ном, изво­див­шим дис­пет­че­ра с утра до вече­ра вопро­са­ми типа «а это зоо­парк?», или была любов­ни­цей дис­пет­че­ро­ва мужа, тре­бу­ю­щей «дать, нако­нец, чело­ве­ку сво­бо­ду, пото­му что он любит на самом деле меня». Я даже вышла в тем­ный кори­дор и немно­го повспо­ми­на­ла, не дела­ла ли я это­го в дей­стви­тель­но­сти. А то вдруг чего забы­ла. А чело­век стра­да­ет. Вон, труб­ки кида­ет, нерв­ни­ча­ет на рабо­чем месте, в самую холод­ную ночь года, когда все ава­рий­но-спа­са­тель­ные служ­бы при­ве­де­ны. То есть, переведены. 

Меж тем дети спо­ри­ли. Пред­ме­том их спо­ра был вызов так­си, кото­рый они осу­ще­стви­ли с мое­го аппа­ра­та, но назвав для свя­зи номер сына. Отве­та ника­ко­го не было, и сын отры­ви­сто при­знал­ся, что, кажет­ся, свой номер он назвал неправильно.

- Дебил, — гово­ри­ла лас­ко­во дочь, — даун. Мама, ты уве­ре­на, что он родил­ся без отклонений?

Она уже натя­ну­ла лыж­ные шта­ны и напо­ми­на­ла сно­убор­ди­ста в отставке.

Я не ста­ла вни­кать, но набра­ла завет­ный номер ава­рий­но-дис­пет­чер­ской служ­бы. Зво­нок сбро­си­ли. Я набра­ла сно­ва, заку­сив губу. Зво­нок сбро­си­ли. Так повто­ря­лось семь раз по одно­му номе­ру, три раза – по дру­го­му. Кот вспрыг­нул мне на коле­ни. За окном сто­я­ла ночь, зима, и кос­ми­че­ский холод. Не совсем, конеч­но, кос­ми­че­ский, но так эле­гант­нее звучит.

На один­на­дца­тый раз я дозво­ни­лась. Та же самая дис­пет­чер, скре­пя серд­це, реши­ла немно­го пора­бо­тать. Заста­ви­ла себя. Все-таки велик рус­ский чело­век! Ему, пони­ма­ешь, назва­ни­ва­ют вся­кие при­дур­ки без све­та, а он ниче­го! Не сда­ет­ся, не сда­ет­ся, нико­гда не сда­ет­ся! Берет труб­ку и разговаривает! 

- Так, — ска­за­ла дис­пет­чер, — то есть, у вас, жен­щи­на в квар­ти­ре нет элек­три­че­ства, и вы зво­ни­те в ава­рий­ную службу.

В ее голо­се зву­ча­ло осуж­де­ние. По мне­нию дис­пет­че­ра, бес­по­ко­ить ава­рий­ную служ­бу сле­до­ва­ло совер­шен­но в дру­гие момен­ты, более занимательные.

- Во всем доме нет элек­три­че­ства, — ска­за­ла я, оправдываясь.

- За дру­гих-то не отве­чай­те, жен­щи­на! – това­ри­ще­ски посо­ве­то­ва­ла мне дис­пет­чер, — за себя говорите! 

- Во всем доме нет, — глу­по­ва­то повто­ри­ла я, женщина.

- А вы пря­мо про­бе­жа­лись и про­ве­ри­ли! – звон­ко рас­сме­я­лась диспетчер.

- В общем, да, — ска­за­ла я, — в нашем доме восемь квартир. 

- Ну и лад­но, — оби­де­лась диспетчер. 

Помол­ча­ла. Я ощу­ща­ла, как дья­воль­ски шеве­лят­ся мыс­ли в ее дис­пет­чер­ской голове.

- Муж­чи­на у вас в квар­ти­ре есть? – вне­зап­но спро­си­ла она с лич­ным интересом.

- Нет, — отве­ти­ла я.

- Ну, все понят­но, — все поня­ла дис­пет­чер, — все понятно! 

Она ожи­ви­лась. Даже немно­го нача­ла про­щать меня за неле­пые ноч­ные звон­ки. Но я все испортила.

- Какое-то празд­ное любо­пыт­ство, — ска­за­ла я. И доба­ви­ла, — сударыня.

Это было ошиб­кой, боль­шой ошиб­кой. Пото­му что бук­валь­но парой фраз дис­пет­чер поста­ви­ла меня на место, объ­яс­нив, что жен­щи­ны, счаст­ли­вые в парт­нер­ском сою­зе, зача­стую име­ют заня­тия поин­те­рес­нее, чем зво­нить в служ­бы и тре­бо­вать устра­не­ния при­чин ком­му­наль­ных ава­рий. А ей, дис­пет­че­ру на копе­еч­ной зар­пла­те, толь­ко и оста­ет­ся, что без­молв­но сно­сить напад­ки злоб­ных огол­те­лых баб, нищен­ски сну­ю­щих по сво­им хатам без элек­три­че­ства и мужчин. 

Дис­пет­чер испу­сти­ла послед­ний побед­ный клич, но бри­га­ду все-таки высла­ла. Бук­валь­но сжав волю в кулак. Пото­му что видан­ное ли дело, такие непри­ят­ные жильцы. 

И нам почи­ни­ли элек­три­че­ство! При­е­ха­ла бри­га­да, и на вхо­де в дом что-то там при­со­ба­чи­ла. Мы выва­ли­лись на лест­ни­цу с сыном, доч­кой, све­ча­ми и котом. Бри­га­да сказала: 

- Давай­те стре­мян­ку. У вас потол­ки высо­кие. Упа­си бог, — ска­за­ла бри­га­да, — такие потол­ки иметь. 

- Наша стре­мян­ка, — ска­за­ли мы, — нахо­дит­ся в дан­ный момент у сосе­дей. Мы ее отда­ли для их, сосед­ско­го, ремон­та. Они обои реши­ли пере­кле­ить. С рису­ноч­ком повеселее.

- Не морочь­те нам голо­ву, — ска­за­ла бри­га­да, — гони­те стре­мян­ку, а то чинить перестанем. 

И мы пошли с бри­га­дой к сосе­дям. А чего сосе­ди нас с бри­га­дой испу­га­лись, это я не знаю. Мы выгля­де­ли хоро­шо: я, кот, сын, дочь, свеч­ка, два мужи­ка с фона­ря­ми и в спец­одеж­де. Кто ж вино­ват, что сосе­ди уже дав­но спа­ли и дол­го пере­кри­ки­ва­лись внут­ри груст­ны­ми голо­са­ми, типа, кого несет, и све­та еще нет, к чер­тям собачьим.