Профессор, снимите очки-велосипед!

Кор­ре­спон­дент «Новой в Повол­жье» встре­тил­ся и пого­во­рил в пре­по­да­ва­те­лем одно­го из самар­ских тех­ни­че­ский вузов. Несмот­ря на то, что герой интер­вью уже ото­шел от дел и пре­бы­ва­ет на пен­сии, он про­сил изме­нить его имя и не назы­вать учеб­но­го заве­де­ния, о кото­ром пой­дет речь. Не хочет непри­ят­но­стей. И вооб­ще. Редак­ции кажет­ся, что этот факт сам по себе настоль­ко силен, что даль­ше мож­но было бы обой­тись без текста.

В про­тестное вре­мя в оби­хо­де стре­ми­тель­но наби­ра­ет попу­ляр­ность сло­во «мар­ги­нал». Ярлык этот могут пове­сить прак­ти­че­ски на каж­до­го. На улич­но­го оппо­зи­ци­о­не­ра, и на худож­ни­ка с актив­ной граж­дан­ской пози­ци­ей. Госу­дар­ствен­ни­ки обви­ня­ют мар­ги­на­лов в нару­ше­нии ста­биль­но­сти в обще­стве. Мар­ги­на­лы орут в ответ, что ника­ко­го спо­кой­ствия нет и в помине. Все кри­чат, не заду­мы­ва­ясь о смыс­ле слов, ведь для это­го нуж­но оста­но­вить­ся, пере­ве­сти дух, сесть и про­ана­ли­зи­ро­вать сло­жив­шу­ю­ся ситу­а­цию. Вот тогда на сце­ну выхо­дит интел­ли­ген­ция. Люди, умуд­рён­ные опы­том. Люди, к кото­рым при­ня­то обра­щать­ся по имени-отчеству.

На фоне мундиалей

После неко­то­рых уго­во­ров один из вузов­ских пре­по­да­ва­те­лей (совре­мен­ный интел­ли­гент) согла­сил­ся рас­ска­зать о нынеш­ней систе­ме обра­зо­ва­ния. Он попро­сил изме­нить своё имя-отче­ство и не ука­зы­вать назва­ния учеб­но­го заве­де­ния. По сло­вам героя, подоб­ная ситу­а­ция наблю­да­ет­ся повсеместно.

Вик­то­ру Иго­ре­ви­чу повез­ло. Отра­бо­тав в несколь­ко десят­ков лет в одном из веду­щих тех­ни­че­ских вузов наше­го горо­да, он вышел на заслу­жен­ный отдых. Теперь живет на даче.

Под­хо­жу к калит­ке с таб­лич­кой, где ука­зан номер дома. Гостей встре­ча­ет боль­шая соба­ка. Слы­шит­ся гром­кий лай. Сквозь дыр­ки в забо­ре свер­ка­ют зубы круп­ной соба­ки. Слы­шен звук её ког­тей, цара­па­ю­щих метал­ли­че­ские пла­сти­ны. Страш­но­ва­то! Но вот появ­ля­ет­ся хозя­ин. Соба­ка успо­ка­и­ва­ет­ся и ждёт при­ка­за. «Свои! Сидеть!» — коман­ду­ет Вик­тор Иго­ре­вич. Калит­ка откры­ва­ет­ся и боль­шая соба­ка, вполне дру­же­люб­но пома­хи­вая хво­стом, при­ни­ма­ет­ся обню­хи­вать гостей. Завер­шив «осмотр», она убе­га­ет по дорож­ке вглубь дач­но­го участка.

Вик­тор Иго­ре­вич при­гла­ша­ет в лет­нюю кух­ню. На тум­боч­ке сто­ит гро­мозд­кая радио­ла еще совет­ской сбор­ки, настро­ен­ная на вол­ну «Эхо Моск­вы в Сама­ре». Веду­щая сооб­ща­ет о новых жерт­вах на Укра­ине. Хозя­ин акку­рат­но пово­ра­чи­ва­ет руч­ку и звук пропадает.

- Для меня это важ­но. Но я не могу боль­ше слу­шать о жерт­вах. Ведь я родил­ся в Одес­ской обла­сти. Про­жил там пер­вые 15 лет сво­ей жиз­ни. Потом меня роди­те­ли увез­ли. Но я все­гда про­дол­жал инте­ре­со­вать­ся укра­ин­ски­ми ново­стя­ми. И могу уве­рен­но ска­зать, что там до послед­не­го момен­та дела шли луч­ше, чем в Рос­сии. Крым они обес­пе­чи­ва­ли не толь­ко водой, но и всем про­чим. Сей­час всё рух­ну­ло. Народ озве­рел. Ведь граж­дан­ская вой­на – это жут­кое дело. Не дай Бог тако­го у нас. Это же рево­лю­ция! Людей жал­ко. Про­сто жал­ко людей! – при­зна­ёт­ся Вик­тор Иго­ре­вич, доста­вая чай­ный сер­виз с полки.

Осмат­ри­ва­юсь. На сте­нах висят фото­гра­фии род­ствен­ни­ков: дети на коле­нях у роди­те­лей. Моло­дые лица и лица постар­ше. Иметь боль­шую семью хоро­шо. При­ят­но осо­зна­вать, что твоё дело про­дол­жит род­ной сын или внук.

- Отку­да эти акти­ви­сты повы­ле­за­ли? И всё это на фоне мун­ди­а­лей! Кто-то лежит в лужи кро­ви, а кто-то на ком­форт­ном диване смот­рит футбол.

Каждому своё

Вик­тор Иго­ре­вич раз­ли­ва­ет чай в кра­си­вые малень­кие чаш­ки. Ста­вит уго­ще­ние на стол. Не хочет пока­зы­вать свою уста­лость, но она сколь­зит в каж­дом дви­же­нии. Вик­тор Иго­ре­вич недав­но уво­лил­ся с кафед­ры, не теряя надеж­ды, что на его место при­дут моло­дые спе­ци­а­ли­сты. Но все скла­ды­ва­ет­ся не так.

- Рань­ше, в совет­ские вре­ме­на, были про­фес­сор, доцент, заве­ду­ю­щий кафед­рой, кото­рые обла­да­ли зна­ни­я­ми, поэто­му они цени­лись. Сколь­ко они полу­ча­ли, столь же полу­чал рек­тор. При­мер­но 400 руб­лей и плюс зара­бо­ток по хоз­до­го­во­ру. Рек­тор полу­чал, может быть на 100 руб­лей боль­ше. Но это в ред­ких слу­ча­ях. Обыч­но зар­пла­ты не силь­но разнилось.

Сей­час тот же про­фес­сор, док­тор наук или заве­ду­ю­щий кафед­рой полу­ча­ет при­мер­но 30–35 тысяч руб­лей. Пото­му что появи­лось огром­ное коли­че­ство чинов­ни­ков. Рань­ше сиде­ло три про­рек­то­ра: по учеб­ной части, науч­ной рабо­те и АХЧ. Теперь у нас в про­рек­то­ров целых девять. Поми­мо них есть началь­ни­ки управ­ле­ний. Так вот, любой из этих чинов­ни­ков полу­ча­ет в несколь­ко раз боль­ше, чем тот же заве­ду­ю­щий кафед­рой, про­фес­сор или пре­по­да­ва­тель! – горя­чит­ся хозя­ин дачи.

Раз­ли­ва­ет по вто­рой чаш­ке чая.

Увеличим доход – уменьшим штаб

В лет­нюю кух­ню при­бе­га­ет боль­шая соба­ка. Печаль­но смот­рит на стол, где в розет­ках и на блюд­цах лежат раз­ные вкус­но­сти. Обли­зы­ва­ет­ся и убе­га­ет в сосед­нюю ком­на­ту. Раз­го­вор возобновляется.

- Сей­час, после ново­вве­де­ний Мини­стер­ства обра­зо­ва­ния, объ­ём бумаг в каби­не­тах уве­ли­чил­ся и коли­че­ство бума­го­твор­че­ства колос­саль­но воз­рос­ло. Это тоже было одной из при­чин, поче­му я ушёл. Мы не учим, а чёрт-те чем зани­ма­ем­ся. Рань­ше у меня было 900 часов учеб­ной нагруз­ки в год. Сей­час дают 18 часов в семестр. Пре­по­да­ва­те­лей сокра­ща­ют. Вво­дят ненуж­ные пред­ме­ты. Кафед­ры объ­еди­ня­ют. Дохо­дит до смеш­но­го: объ­еди­ни­ли кафед­ры физи­ки и химии.

День­ги в бюд­жет уни­вер­си­те­та при­бы­ва­ют. Но задер­жи­ва­ют­ся там нена­дол­го. Чинов­ник все­гда готов. Заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей у меня полу­ча­ет все­го шесть тысяч. Ты пред­ставь, сколь­ко полу­ча­ет про­стой лабо­рант. Люди не хотят так рабо­тать. У них нет моти­ва­ции. Зачем напря­гать­ся, если в ито­ге тебе дадут все­го шесть тысяч.

А если на кону боль­шие день­ги, то раз­го­ра­ет­ся целая бит­ва. Стал рек­то­ром или про­рек­то­ром, и ты уже дру­гой жиз­нью живёшь. У нас, напри­мер, отно­си­тель­но недав­но боро­лись за пост рек­то­ра. Дохо­ди­ло до того, что к нам на кафед­ру заго­ня­ли про­во­ка­то­ров, они сни­ма­ли, как мы ведём лек­ции, сту­ден­тов про­си­ли рас­кры­тые зачёт­ки на каме­ру пока­зы­вать. Потом гово­ри­ли, что мы кор­руп­ци­о­не­ры. Что нуж­но обя­за­тель­но сме­нить рек­то­ра. Сме­ни­ли. В кон­це про­шло­го года при­шёл новый…

Как в большой политике

Слы­шит­ся стук в калит­ку. Боль­шая соба­ка сры­ва­ет­ся с места и бежит к источ­ни­ку шума. Сно­ва лай и скре­жет ког­тей о метал­ли­че­ские пла­сти­ны. При­шла хозяй­ка дачи – жена Вик­то­ра Игоревича.

- Вы зна­е­те, как у нас выбо­ры про­хо­дят? Как в боль­шой поли­ти­ке. Демо­кра­тия очень про­стая. В рас­ши­рен­ный учё­ный совет вхо­дят не все заве­ду­ю­щие кафед­рой. Здесь сидят бух­гал­те­ры, сотруд­ни­ки АХЧ и раз­ные управ­лен­цы. Одним сло­вом, те люди, голо­сом кото­рых лег­ко управ­лять. При­ба­вить сюда ещё и вол­ну сокра­ще­ний. Выхо­дит вполне логич­ная кар­ти­на. Вот толь­ко логич­ная она с точ­ки зре­ния чинов­ни­ка, но никак не преподавателя.

Чай допит. Уго­ще­ние съе­де­но. Рас­хо­дим­ся. Я рад, что пооб­щал­ся с инте­рес­ным чело­ве­ком. Хозя­ин дово­лен, что его до сих пор хотят слушать.

- Если чест­но, сме­шат меня чинов­ни­ки. Ну, уво­лят они всех. И кто оста­нет­ся? Пре­по­да­вать всё рав­но надо. А кто будет этим зани­мать­ся? Чинов­ни­ки пре­по­да­вать не уме­ют! – добав­ля­ет Вик­тор Игоревич.

Мы дру­же­ски про­ща­ем­ся. Соба­ка про­во­жа­ет нас до калит­ки. Дол­го наблю­да­ет, как я иду от дач­но­го участ­ка её хозяина.