Едут! Едут?!

Город напы­жил­ся в неяс­ном ожи­да­нии пре­зи­ден­та Пути­на. Люди делят­ся тре­вож­ны­ми исто­ри­я­ми о том, как чей-то само­лет не поса­ди­ли вовре­мя, а заста­ви­ли наре­зать кру­ги над Жигу­ля­ми, что­бы борт номер один (это уже мем) без забот и горя поса­ди­ли в Усо­лье. Пре­зи­дент ино­гда отды­ха­ет в Усо­лье, от госу­дар­ствен­ных дел. А после Усо­лья, про­дол­жа­ют люди, пре­зи­дент непре­мен­но завер­нет в Сама­ру, это факт. И город ждет.

Исто­рию про само­лет рас­ска­за­ла мне Сусан­на Пет­ров­на, чер­ный маклер, ины­ми сло­ва­ми — спе­ци­а­лист по про­да­же недви­жи­мо­сти. Я встре­ти­ла ее в вос­кре­се­нье утром на Ленин­град­ской, она нес­ла два ноут­бу­ка в одной руке, и рос­сий­ский флаг – в дру­гой. Это был неболь­шой бумаж­ный фла­жок, но выгля­де­ло впечатляюще. 

- Я из Аст­ра­ха­ни воз­вра­ща­лась, — ска­за­ла Сусан­на Пет­ров­на воз­буж­ден­но, — было там одно дело, подроб­но­сти поз­же. И вот, лечу я в само­ле­те, лечу, чемо­дан денег на коле­нях, а тут начи­на­ют вокруг бегать стю­ар­дес­сы и гово­рить, что все в поряд­ке, но посад­ка немно­го откла­ды­ва­ет­ся, по тех­ни­че­ским при­чи­нам. Я уж и с жиз­нью нача­ла про­щать­ся, я уж и молит­ву вспом­ни­ла, отче наш. Почти вспомнила… 

Сусан­на Пет­ров­на более все­го напо­ми­на­ла белоч­ку: неболь­шая голо­воч­ка, выпук­лые неж­ные гла­зоч­ки, хоро­шень­кие зуб­ки и малень­кие руч­ки. Ни одно­го раз­го­во­ра она не про­ве­ла, оста­ва­ясь на одном месте. Сует­ли­во сно­ва­ла из угла в угол, если поме­ще­ние. И вооб­ще мог­ла убе­жать за пово­рот, если на ули­це. Сусан­на Пет­ров­на мне очень обра­до­ва­лась. И сра­зу пере­ска­за­ла молит­ву. Отче наш, ту часть, что вспом­ни­ла во вре­мя бес­по­кой­но­го полета.

- Иже еси на небе­си, — ста­ра­тель­но про­го­ва­ри­ва­ла она, — да свя­тит­ся имя твое…

Выяс­ни­лось, что вспом­ни­ла Сусан­на Сер­ге­ев­на до слов «и отпу­сти нам дол­ги наши». Мы при­се­ли на лав­ку близ сце­ны у тор­го­во­го цен­тра Опе­ра, где неор­га­ни­зо­ван­но пля­са­ли слу­чай­ные дети. Детям при­шлось пля­сать под извест­ные ком­по­зи­ции коман­ды «Граж­дан­ская обо­ро­на», кото­рые испол­нял улич­ный певец под гита­ру. Девуш­ки сту­ден­че­ско­го воз­рас­та в уни­фор­ме раз­да­ва­ли как раз рос­сий­ские флаж­ки из кар­то­на. На слу­чай, если пре­зи­дент все-таки при­е­дет, а весь город, как один, машет ему рос­сий­ским флагом.

- Рас­се­ляю сей­час ком­му­нал­ку, — гово­ри­ла Сусан­на Пет­ров­на, пере­став молить­ся, — такая вкус­ная ком­му­нал­ка, ум отъ­ешь! На Крас­но­ар­мей­ской, в Челы­шев­ском доме! Ой, и не гово­ри! Нама­я­лась! Там три жиль­ца, две баб­ки, один алко­го­лик. Бабок я в «хру­щев­ки» на Хлеб­ной пло­ща­ди вывез­ла, они в ста­ром горо­де хоте­ли, облом­ки циви­ли­за­ции. С алко­го­ли­ком воз­ник­ли проблемы…

Тут Сусан­на Пет­ров­на отбе­жа­ла к сцене, и послед­ние сло­ва выкри­ки­ва­ла изда­ле­ка. Вер­ну­лась, добыв еще пару фла­гов, скло­ни­лась к мое­му уху и дове­ри­тель­но прошептала: 

- Мы с ком­па­ньон­кой реши­ли ему про­сто денег отдать. Ну, как бы, бери свои пол­то­ра мил­ли­о­на, и впе­ред. А он гово­рит: вы чего, бабы, нель­зя мне денег, я про­пью сра­зу. А мы ему: поди сра­зу не про­пьешь. А он: обя­за­тель­но про­пью, я свою нор­му знаю. И тогда мы его к сест­ре повез­ли. Сами, сами, вот эти­ми самы­ми рука­ми взя­ли, и повез­ли. Она живет черт-те где, под Аст­ра­ха­нью. В сте­пи. Ты быва­ла под Вол­го­гра­дом, в степи?

Кив­ну­ла голо­вой. Я быва­ла под Аст­ра­ха­нью, в сте­пи. Сусан­на Пет­ров­на ока­за­лась этим очень доволь­на. Она схва­ти­ла меня за рукав и про­го­во­ри­ла по слогам:

- О‑бал-ден-но‑е место! Я нико­гда не дума­ла, что такие вооб­ще есть. Идешь: какие-то кру­гом тра­вы, ино­гда сухие, ино­гда зеле­ные. Мыши бега­ют, шур­шат. Вдруг неожи­дан­но — посе­ле­ние. Город­ско­го типа. Отку­да? И мы туда алко­го­ли­ка при­вез­ли. К сест­ре. А сест­ра его не берет. Ну, жен­щи­ну тоже понять можно…

Сусан­на Пет­ров­на опять сбе­га­ла к сцене, погла­ди­ла по голо­ве слу­чай­ных тан­цу­ю­щих детей, вер­ну­лась и нерв­но закурила:

- И мил­ли­о­на, гово­рит, мне ника­ко­го не надо, толь­ко забе­ри­те это чудо­ви­ще обрат­но. Ока­зы­ва­ет­ся, у них какая-то исто­рия была в дет­стве, непри­ят­ная, он млад­ше­го бра­тиш­ку уто­пил. Ну, как уто­пил. Бало­ва­лись маль­цы, а он его коря­гой по голо­ве, что ли, стук­нул. Алко­го­лик — бра­тиш­ку. Неча­ян­но. А бра­тиш­ка – возь­ми, да уто­ни. И вот эта сест­ра упер­лась: нет, нет, и нет. Он, гово­рит, и меня уто­пит с нашим удо­воль­стви­ем. А ком­па­ньон­ка моя отве­ча­ет: тут степь кру­гом, уто­нуть не страшно…

Улич­ный певец завел про «все идет по пла­ну». Кажет­ся, петь гром­че было вооб­ще невоз­мож­но. Рос­сий­ские фла­ги дро­жа­ли на вет­ру в ритм. Я пред­ло­жи­ла зай­ти в пиц­це­рию, что непо­да­ле­ку. Уго­стить­ся пиц­цей. Отдох­нуть от под­го­тов­ки к встре­че президента. 

- Что ты, что ты! — взвизг­ну­ла Сусан­на Пет­ров­на испу­ган­но, буд­то я ей пред­ло­жи­ла осве­же­вать и съесть про­бе­га­ю­щую мимо куд­ла­тую соба­ку, — я вооб­ще сей­час не кушаю. Голо­даю десять дней. Чищу ауру. А то кар­ми­че­ский сосуд пере­пол­нен. Через край. Да. 

Она замол­ча­ла, зату­ши­ла сига­ре­ту. «Рос­сия, впе­ред!» — закри­ча­ли вдруг девоч­ки с флаж­ка­ми, буд­то бы это фут­боль­ный матч. Навер­ное, их научи­ли так закри­чать. А я вдруг испу­га­лась за судь­бу алко­го­ли­ка. Мне пока­за­лось, что они с ком­па­ньон­кой бро­си­ли его посре­ди сте­пи, а сами рва­ну­ли в Сама­ру завер­шать сдел­ку. На само­ле­те. Я про­сто-таки замер­ла. Пред­ста­ви­ла суро­вую буду­щую зиму, бес­снеж­ную и бес­по­щад­ную. Звезд­ную ночь. Высо­кое холод­ное небо цве­та чер­нил. Костер из веток сак­са­у­ла, рядом — несчаст­ный алко­го­лик рас­ти­ра­ет око­че­нев­шие паль­цы. Он замо­тан в отре­пья, на голо­ве — выно­шен­ный тре­ух. Гото­вит что-то несъе­доб­ное в кон­серв­ной бан­ке. Ест, обжи­га­ясь, рука­ми. А рядом бега­ют сай­га­ки, и сус­ли­ки спря­та­лись в норах от мороза.

- Ты что? — потряс­ла меня слег­ка за пле­чо Сусан­на Пет­ров­на, — я с ней раз­го­ва­ри­ваю, а она мол­чит!.. Гово­рю, не буду нико­гда свя­зы­вать­ся с таки­ми дела­ми! В сплош­ном убыт­ке оста­лась, еще и с ком­па­ньон­кой поссо­ри­лась. Алко­го­лик, страш­ный ублю­док, про­сти Гос­по­ди, про­ка­тил­ся с нами туда-сюда, раз­ве­ял­ся, теперь еще и запил. И отку­да день­ги берет, не знаю. Один, в пяти­ком­нат­ной квар­ти­ре, сто трид­цать квад­рат­ных мет­ров, окна на два све­та!.. Бал­кон. Сан­узел раз­дель­ный. Дубо­вый пар­кет в хоро­шем состоянии…

Я выдох­ну­ла с облег­че­ни­ем. Хоро­шо, все-таки, что алко­го­лик вер­нул­ся в свою род­ную ком­му­нал­ку и запил. Хотя, конеч­но, непо­сред­ствен­но в этом фак­те ниче­го хоро­ше­го нет. А чер­ные макле­ры от недви­жи­мо­сти — уди­ви­тель­ные люди. 

- Милая! – закри­ча­ла Сусан­на Пет­ров­на, при­вле­кая к себе вни­ма­ние девуш­ки в уни­фор­ме с раз­да­точ­ны­ми мате­ри­а­ла­ми, — а мож­но мне еще штук два­дцать-трид­цать флажков? 

Девуш­ка вывер­ну­ла ей на коле­ни бело-лазо­ре­во-алый ворох госу­дар­ствен­ной символики.

- Для кли­ен­тов, — пояс­ни­ла Сусан­на Пет­ров­на, — как им будет при­ят­но! Полу­чить про­ект дого­во­ра вку­пе с рос­сий­ским фла­гом! И да – пой­дем все-таки в пиц­це­рию. Пожа­луй, я смо­гу выпить кофе капу­чи­но. В честь президента.

- Поче­му в честь пре­зи­ден­та? – глу­по­ва­то пере­спро­си­ла я.

- А в честь кого же, милая моя, — стро­го ска­за­ла Сусан­на Петровна. 

Улич­ный гита­рист пел про дурач­ка, что ходит по лесу и ищет глу­пее себя. Про­хо­дя мимо, я не сдер­жа­ла поры­ва и оста­но­ви­лась. Суну­ла в гитар­ный футляр сторублевку.

- А може­те, — спро­си­ла я, — спеть нечто цыганское?

Гита­рист без вся­ко­го удив­ле­ния кивнул. 

- Что надо, то и спою, — отве­тил скудно.

- К нам при­е­хал наш люби­мый Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич доро­гой! – спе­ла сдер­жан­но я. – Ну, и даль­ше, выпьем за Воло­дю, Воло­дю доро­го­го! Мир еще не видел кра­си­во­го такого!

Сусан­на Пет­ров­на отта­щи­ла меня за руку. Она была напугана.

- Сума­сшед­шая хули­ган­ка, — ска­за­ла мне, — навя­за­лась на мою голову!

Хоть я совер­шен­но не навя­зы­ва­лась. Чего уж.