Административный ресурс

Во втор­ник вече­ром во дво­ре мое­го дома нача­ли про­ис­хо­дить собы­тия, на пер­вый взгляд совер­шен­но меж­ду собой не свя­зан­ные. Их после­до­ва­тель­ность каза­лась абсурд­ной и при­да­ва­ла фина­лу тру­до­во­го дня отте­нок сюр­ре­а­лиз­ма и бое­вой шизо­фре­нии. Сна­ча­ла во дво­ре появи­лись стран­но оде­тые дети сред­не­го школь­но­го воз­рас­та. Несколь­ко детей, бук­валь­но в каких-то опор­ках, кокош­ни­ках и сара­фа­нах из руби­ща. Их сопро­вож­да­ла худая дер­га­ная жен­щи­на в обыч­ном пла­тье, рису­нок – турец­кий огурец.

Жен­щи­ны выстро­и­ла детей в шерен­гу по два и обра­ти­лась к ним, гром­ко и непонятно:

- Три-пят­на­дцать, нача­ли с кле­но­вых, счи­та­ем про себя, Али­на ведет.

Дети слег­ка пере­груп­пи­ро­ва­лись и закри­ча­ли мне в окна:

- Ах, вы, сени, мои сени, сени новые мои, сени новые, кле­но­вые, решетчатые!

Я закры­ла окно. Дети задор­но пере­шли к сле­ду­ю­щей строфе:

- Уж как, знать-то, мне по сенич­кам не хажи­ва­ти, мне мила друж­ка за ручень­ку не важивати.

Неко­то­рые из испол­ни­те­лей нача­ли рит­мич­но при­сви­сты­вать. Это зву­ча­ло залих­ват­ски и напо­ми­на­ло о море и мат­ро­сах – танец яблоч­ко, бес­ко­зыр­ки, при­сяд­ка. С закры­тым окном было душ­но. Я осто­рож­но при­от­кры­ла створ­ку. Хотя в све­те лью­щих­ся песен хоте­лось ска­зать: ставень.

- Выхо­ди­ла моло­да за новые воро­та, за новые, дубо­вые, за решет­ча­тые! – про­ора­ли дети.

Свист про­дол­жал­ся. Руко­во­ди­тель­ни­ца детей уста­ло при­сло­ни­лась к камен­ной огра­де, отде­ля­ю­щей двор от мини­а­тюр­но­го пали­сад­ни­ка. В пали­сад­ни­ке копо­ши­лась садов­ни­ца-люби­тель из мест­ных. Она уко­ре­ня­ла розы или рых­ли­ла пету­ньи. Бли­зость пою­щих сред­них школь­ни­ков ее взвол­но­ва­ла. Садов­ни­ца-люби­тель вылез­ла из пали­сад­ни­ка и свар­ли­во спро­си­ла, пере­кри­ки­вая дет­ский хор:

- Чего надо? 

- Мы – фести­валь «Наши талан­ты род­ной Сама­ре»! – раз­вер­ну­то отве­ти­ла руко­во­ди­тель­ни­ца. – Демон­стри­ру­ем свои уме­ния на пло­щад­ках города!

- Чего? – повто­ри­ла садов­ни­ца-люби­тель, при­крыв­шись рукой в нитя­ной пер­чат­ке. С пер­чат­ки тихо пада­ли малень­кие комья земли.

И вправ­ду, про фести­валь было непонятно.

- Испол­ни­тель­ское мастер­ство и худо­же­ствен­ная выра­зи­тель­ность, куль­ту­ра испол­не­ния и арти­стизм, — основ­ные кри­те­рии оцен­ки участ­ни­ков твор­че­ско­го состя­за­ния, — пояс­ни­ла руко­во­ди­тель­ни­ца на всем педа­го­ги­че­ском поста­ве голо­са. Дети меж тем пере­ста­ли про сени и носи­лись по дво­ру, скри­пя опор­ка­ми. Сара­фа­ны взле­та­ли как мантии.

- Ага, — ска­за­ла садов­ни­ца-люби­тель с опаской.

- По ито­гам фести­ва­ля участ­ни­кам при­суж­да­ет­ся зва­ние лау­ре­а­тов и дипло­ман­тов с вру­че­ни­ем соот­вет­ству­ю­щих дипло­мов и памят­ных подар­ков на заклю­чи­тель­ных кон­цер­тах, — про­дол­жи­ла руко­во­ди­тель­ни­ца. Садов­ни­ца спас­лась бег­ством и око­па­лась в мальвах.

В этот самый момент во двор взо­шли люди еще. Это ока­за­лась сме­шан­ная груп­па из муж­чин и жен­щин. Они стро­е­вым шагом про­мар­ши­ро­ва­ли до руко­во­ди­тель­ни­цы и при­ня­лись ее в чем-то упре­кать. Руко­во­ди­тель­ни­ца оправ­ды­вать­ся не соби­ра­лась. Она соби­ра­лась отста­и­вать инте­ре­сы себя и хора. До меня ино­гда доно­си­лись обрыв­ки слов: ниче­го не согла­со­ва­ли, иди­те в сто сем­на­дца­тый дом, сами иди­те в сто сем­на­дца­тый, это наш уча­сток, пожа­лу­юсь в департамент.

- Да хоть в мини­стер­ство! – кипя­тил­ся основ­ной муж­чи­на в пыш­ных бакен­бар­дах. – Да хоть пре­зи­ден­ту! Хоть это­му напи­ши­те, как его, Мала­хо­ву, кото­рый целитель!

Сго­рая от любо­пыт­ства, я спу­сти­лась во двор и при­та­и­лась близ крыль­ца. Тут уже тусо­ва­ли две житель­ни­цы из сосед­не­го дома. Они обсуж­да­ли воз­мож­ность заки­дать детей камнями.

Руко­во­ди­тель­ни­ца хора строп­ти­во под­жа­ла губы и ско­ман­до­ва­ла постро­е­ние. Дети неохот­но откры­ли рты и грянули:

- Запря­гай­те, хлоп­цы, коней! Да ложи­тесь почивать!

- Поче­му, соб­ствен­но, запря­гай­те? – задум­чи­во спро­сил муж­чи­на в бакен­бар­дах, — рас­пря­гай­те, вроде. 

- Аги­та­тор, поди­те прочь! – рос­кош­но отве­ти­ла руко­во­ди­тель­ни­ца и немно­го поди­ри­жи­ро­ва­ла хором.

Новая сме­шан­ная груп­па была воору­же­на бело-оран­же­вы­ми листов­ка­ми. С каж­дой листов­ки бла­го­душ­но смот­рел врио губер­на­то­ра. За его спи­ной раз­ве­вал­ся флаг Рос­сии. А чему же там быть еще, с дру­гой стороны.

Дослу­шав про хлоп­цев, вновь при­быв­шие при­ня­лись тес­нить пев­цов и оттес­ни­ли к угло­во­му подъ­ез­ду. Сами же при­ня­лись бес­по­ря­доч­но зво­нить в домо­фо­ны и при­зы­вать жиль­цов поучаст­во­вать в акции «на свя­зи с губернатором». 

- Под­дер­жи­ва­е­те ли вы план рекон­струк­ции исто­ри­че­ской части горо­да? – спра­ши­ва­ли они стро­го. – Вари­ан­ты отве­та : да, нет, затруд­ня­юсь сказать.

И еще:

- Кого из наи­бо­лее авто­ри­тет­ных людей вы бы поре­ко­мен­до­ва­ли для вклю­че­ния в груп­пу обще­ствен­но­го кон­тро­ля по реа­ли­за­ции про­ек­та рекон­струк­ции Самары?

Жиль­цы пуг­ли­во отве­ча­ли в домо­фон, что нико­го и не одоб­ря­ют. Неко­то­рые реша­лись поки­нуть квар­ти­ры и при­со­еди­нить­ся к улич­но­му весе­лью. Хор, несколь­ко поте­ряв­ший в пози­ци­ях, плав­но и широ­ко пел про реку Вол­гу. Руко­во­ди­тель­ни­цы мсти­тель­но огля­ды­ва­лась на захват­чи­ков. Ей нра­ви­лось, что дети поют пре­дель­но гром­ко. Желая доба­вить в деци­бе­лах, она под­пе­ва­ла тоже, ста­ра­тель­но артикулируя:

- Сре­ди хле­бов спе­лых, сре­ди сне­гов белых течет моя Вол­га, а мне сем­на­дцать лет!

Связ­ные губер­на­то­ра под­черк­ну­то пере­ста­ли обра­щать вни­ма­ние на участ­ни­ков фести­ва­ля. Они выта­щи­ли сто ручек и сто допол­ни­тель­ных листо­вок, и при­страст­но опра­ши­ва­ли попав­ших в лапы жиль­цов о соци­аль­ных объ­ек­тах, в кото­рых нуж­да­ет­ся Самар­ский рай­он. Жиль­цы при­обод­ри­лись. Заго­во­ри­ли чуть не хором:

- Ясное дело, поли­кли­ник у нас нет. Это пусть кто-нибудь объ­яс­нит, зачем два боль­ших рай­о­на при­кре­пи­ли к одной поли­кли­ни­ке? Это пусть мне кто-нибудь ска­жет, поче­му к хирур­гу нуж­но пилить на ули­цу Рабо­чую, а к гине­ко­ло­гу – на ули­цу Арцыбушевскую?

- Это назы­ва­ет­ся – укруп­не­ние, — с видом зна­то­ка ска­за­ла одна из жен­щин с листов­ка­ми, о чем сра­зу же пожа­ле­ла, пото­му что гру­бые жиль­цы немед­лен­но посо­ве­то­ва­ли ей укруп­нить что-нибудь у себя или близ­ких муж­чин, а поли­кли­ни­ки оста­вить, как было.

Дет­ский хор вне­зап­но изме­нил народ­ным песням.

- В юном меся­це апре­ле в ста­ром пар­ке тает снег, — сры­ва­ю­щи­ми­ся голо­са­ми выво­ди­ли ребя­та, — и кры­ла­тые каче­ли начи­на­ют свой разбег!

- Поза­бы­то все на све­те, — с вос­тор­гом вспом­ни­ла я, — серд­це замер­ло в груди!

Дети меж тем доста­ли отку­да-то из-за пазух неболь­шие кар­тон­ки с печат­ны­ми круп­ны­ми бук­ва­ми и в глу­бо­ком выпа­де выста­ви­ли их впе­ред. Каж­дая кар­тон­ка содер­жа­ла две или три бук­вы, а вме­сте они долж­ны были состав­лять еди­ное сло­во. Воз­мож­но, назва­ние само­де­я­тель­но­го кол­лек­ти­ва. Но из-за хао­тич­но­го дви­же­ния детей внут­ри хора сло­ги пере­пу­та­лись и еди­но­го сло­ва не составляли. 

- Нет под­го­тов­ки, — ска­зал муж­чи­на в бакен­бар­дах, — серьез­но­го, ответ­ствен­но­го отно­ше­ния к делу. 

- Да что бы вы пони­ма­ли! – выкрик­ну­ла ему руко­во­ди­тель­ни­ца хора, — мы на город­ском кон­кур­се цве­тов откры­ва­ем про­грам­му! При­хо­ди­те, сами увидите!

- Не при­ду, — ска­зал мужчина.

- Вальс неза­бу­док! Кад­риль орхидей! – вол­но­ва­лась руко­во­ди­тель­ни­ца, — дети кру­жат по сцене в костю­мах поле­вых цветов!

- Орхи­дея, – ска­зал муж­чи­на в бакен­бар­дах, — извест­ный в мире поле­вой цветок.

- Зачем вы так, — оби­де­лась руко­во­ди­тель­ни­ца. Она подо­бра­лась и бук­валь­но рас­то­пы­ри­ла паль­цы, что­бы выца­ра­пать про­тив­ни­ку гла­за. Но ее по-доб­ро­му оста­но­ви­ла жен­щи­на с гру­дой листо­вок име­ни губер­на­то­ра. Врио губернатора.

- Ваши обра­ще­ния и поже­ла­ния к Нико­лаю Ива­но­ви­чу Мер­куш­ки­ну, — про­го­во­ри­ла она, свет­ло улы­ба­ясь, — я записываю.