Туда, в отсутствие воды и газа

Не всем укра­ин­ским пере­се­лен­цам было суж­де­но въе­хать в обще­жи­тие заво­да отде­лоч­ных мате­ри­а­лов на Стро­ми­лов­ском шос­се – «Новая в Повол­жье» уже писа­ла, что там дети игра­ют на бен­зо­за­прав­ке чуть не шлан­га­ми; про­мыш­лен­ная зона и общая атмо­сфе­ра куль­то­во­го филь­ма «Стал­кер». Неко­то­рым укра­ин­ским пере­се­лен­цам повез­ло боль­ше, и их раз­ме­сти­ли в сети гости­ниц «Гал­чо­нок», напри­мер. Одну из них я посе­ти­ла. Расскажу.

Воз­мож­но, сна­ча­ла люди немно­го запа­ни­ко­ва­ли, услы­хав адрес: Чапа­ев­ская, 232. Ужас, поду­ма­ли было люди, это конец какой-то длин­ной ули­цы, там навер­ня­ка нет асфаль­та, хули­га­нят хули­га­ны и пасут­ся без­дом­ные соба­ки ста­я­ми. А вот Стро­ми­лов­ское шос­се, 5, дума­ли люди, это чуд­ное место в нача­ле горо­да; а вышло все ина­че, вклю­чая авто­за­пра­воч­ную стан­цию, три­на­дцать чело­век в ком­на­те и неф­те­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щий завод напро­тив. Что же каса­ет­ся ули­цы Чапа­ев­ской, то это прак­ти­че­ски пло­щадь Куй­бы­ше­ва (самая, меж­ду про­чим, боль­шая в Евро­пе), близ­ко Вол­га и мож­но гулять по набе­реж­ной, где новая тро­туар­ная плит­ка и виды.

Но пере­се­лен­цы по набе­реж­ной не гуля­ют. Жен­щи­на с непро­зрач­ны­ми чер­ны­ми гла­за­ми гово­рит мне, про­кру­чи­вая на запястье брас­лет от часов: «Набе­реж­ная? Да нет, не ходи­ли. Настро­е­ние, зна­е­те, для про­гу­лок непод­хо­дя­щее». Мы сто­им в сим­па­тич­ном дво­ре-почти-колод­це, со всех сто­рон огра­ни­чен­ном дома­ми: вот зда­ние крас­но­го доре­во­лю­ци­он­но­го кир­пи­ча, чуть даль­ше — парал­ле­ле­пи­пед англий­ской шко­лы, напро­тив двух­этаж­ный барак и доб­рот­ная «ста­лин­ка», немно­го обшар­пан­ная сна­ру­жи. На ста­лин­ке скром­ная вывес­ка «Гал­чо­нок», вход­ная дверь рас­пах­ну­та и вид­но, как жен­щи­на в удоб­ной одеж­де моет пол. При­пар­ко­ва­ны авто­мо­би­ли с укра­ин­ски­ми номерами.

Я при­шла не с целью репор­те­ра, а при­нес­ла сум­ку муж­ской одеж­ды боль­шо­го раз­ме­ра — собра­ли в редак­ции, не хва­та­ет имен­но муж­ской, с боль­ши­ми раз­ме­ра­ми все­гда про­бле­мы. Одеж­ду собра­ли адрес­но, Вале­рию Ваща­е­ву из 506-ой ком­на­ты. Круп­ный, оче­вид­но, мужчина. 

«Там обя­за­тель­но кто-то курит у подъ­ез­да, — напут­ство­ва­ли меня зна­ю­щие люди, — или про­сто дышит, сама пони­ма­ешь». Я пони­маю. У подъ­ез­да никто не курит. Силь­но пра­вее курят девуш­ки в кор­по­ра­тив­ных костю­мах – тес­ные юбки, кор­рект­ные блу­зы, закры­тая обувь. На укра­ин­ских пере­се­лен­цев они не похо­жи, но я все-таки спра­ши­ваю на вся­кий случай.

«Нача­лось в кол­хо­зе утро, — девуш­ка лет соро­ка пяти кра­си­во затя­ги­ва­ет­ся, — мы здесь рабо­та­ем, женщина!»

Оце­ни­ва­ет меня взгля­дом, уточ­няя соци­аль­ный ста­тус. С ули­цы лихо заез­жа­ет боль­шой чер­ный авто­мо­биль и экс­тре­маль­но тор­мо­зит. Из авто­мо­би­ля выхо­дит муж­чи­на в жел­тых мока­си­нах и жен­щи­на на каб­лу­ках-сти­ле­тах. Мол­ча смот­рят на гости­нич­ную вывес­ку. Убор­щи­ца осве­жа­ет шваброй крыль­цо, остав­ляя влаж­ные поло­сы. Тряп­ка пах­нет мок­рой тряпкой. 

«Какое-то стран­ное место, — гово­рит жен­щи­на, — пожа­луй, мне не нравится».

«А ты чего хоте­ла? – лег­ко огры­за­ет­ся муж­чи­на, — за четы­ре­ста руб­лей в час? Вер­саль­ско­го дворца?»

«Букин­гем­ско­го», — жен­щи­на огры­за­ет­ся тоже. Раз­во­ра­чи­ва­ет­ся. Про­чер­чи­ва­ет каб­лу­ком-сти­ле­том по асфаль­ту кри­вую в фор­ме басо­во­го ключа. 

Двер­цы авто­мо­би­ля хло­па­ют с про­ме­жут­ком в секун­ду. Стар­ту­ют так же экс­тре­маль­но. За авто­мо­би­лем впри­прыж­ку бегут англий­ские школь­ни­ки в зеле­ных фор­мен­ных жиле­тах, выкри­ки­вая игри­вые непри­стой­но­сти. Заме­чаю, что сте­ны ста­рин­но­го дома испи­са­ны граф­фи­ти, где назва­ние гости­ни­цы риф­му­ет­ся с народ­ным назва­ни­ем пре­зер­ва­ти­ва. Школь­ни­ки возвращаются. 

«Послед­нее вре­мя тут такая ску­чи­ща, — гово­рит кра­си­вый рос­лый маль­чик. – Одни бежен­цы. Рань­ше столь­ко паро­чек при­ез­жа­ло. Помни­те, как одно­го мужи­ка разыс­ка­ла жена и выли­ла ему на сиде­нье кастрю­лю борща?»

Про­шу убор­щи­цу позвать с пято­го эта­жа Вале­рия Ваща­е­ва. Анон­си­рую муж­ские вещи боль­шо­го размера. 

«Вооб­ще нас за это руга­ют, — при­щу­ри­ва­ет­ся убор­щи­ца, рас­смат­ри­ва­ет пакет, — типа, дез­ин­фек­ции нет, мож­но зара­зить­ся чумой или сибир­ской язвой».

«У нас нет чумы», — гово­рю убе­ди­тель­но. Убор­щи­ца скло­ня­ет голо­ву к пле­чу, буд­то бы немно­го сомневаясь.

«Тогда давай­те так, — гово­рит она, — неза­мет­но. Я вам чело­веч­ка вызо­ву. Как раз сей­час обед при­вез­ли, все куша­ют. А вы с ним сами. Но что­бы не на виду».

Чело­ве­чек под­хо­дит минут через пять и ока­зы­ва­ет­ся семей­ной парой. Круп­ный муж­чи­на с хоро­шим лицом и жен­щи­на в домаш­нем пла­тье. У муж­чи­ны мас­сив­ный крест на гру­ди. Заби­ра­ют пакет, благодарят.

Сле­дом выхо­дит дру­гая жен­щи­на, с гла­за­ми непро­зрач­ны­ми и чер­ны­ми. Это с ней я бесе­дую про досто­при­ме­ча­тель­но­сти Сама­ры. Впер­вые воз­ни­ка­ет тема воз­вра­ще­ния: «Еще неде­лю назад ска­за­ла бы, что нико­гда. А сей­час думаю: надо обрат­но. Будут нам помо­гать вер­нуть­ся, как думаете?»

Я не знаю. «Навер­ное, долж­ны», — гово­рю, что­бы что-то сказать. 

«Я из Луган­ской обла­сти, — жен­щи­на кру­тит на запястье часы, потом часы остав­ля­ет и спле­та­ет из волос косу, — раз­го­ва­ри­ва­ла там с людь­ми, кто остал­ся. С пер­во­го октяб­ря обе­ща­ют шко­лу, дет­сад, воду почти дали, веер­ное под­клю­че­ние. Теле­фон­ная связь есть, и интер­нет есть. Свет не отклю­ча­ли. Газа вот нет. За плит­ка­ми мота­ют­ся элек­три­че­ски­ми по рай­о­ну, ищут. А то еще гово­рят, такая кастрю­ля есть – муль­ти­вар­ка. Без вся­ко­го ваше­го газа жарит картошку».

Жен­щи­на смот­рит мимо. «Нас тут сей­час штук сто сей­час, — про­дол­жа­ет рас­сказ, — в гости­ни­це этой, а было гораз­до боль­ше. Кто-то в дерев­ню уехал, при­ез­жа­ли тут из сель­со­ве­та или как там это дело назы­ва­ет­ся, есть, гово­рят, вакан­сии трак­то­ри­стов. Несколь­ко семей род­ствен­ни­ков обна­ру­жи­ли в пре­де­лах дося­га­е­мо­сти. Сосед­ка моя мужи­ка скле­и­ла, хоро­ший мужик, учи­тель рус­ско­го, пьет в меру, все зубы целые. У него теперь. А я домой бы! Попер­во­на­ча­лу весь город почти сбе­жал, из трех­сот тысяч дай бог десять оста­лось. Сей­час — воз­вра­ща­ют­ся. Про одно­го слы­ша­ла – так из Росто­ва пеш­ком пришел».

Из две­рей гости­ни­цы выхо­дят муж­чи­ны и дей­стви­тель­но курят. Коса моей собе­сед­ни­цы спле­те­на. Она сла­бо кива­ет и при­со­еди­ня­ет­ся к сво­им. Вспы­хи­ва­ют огни зажи­га­лок. Я вспо­ми­наю «вся­кий наш газ» и досад­ли­во мор­щусь. Мель­ка­ет пач­ка ярко-жел­то­го цве­та, я уже знаю, это «Бал­кан­ская звезда».