Цирк зажигает

Цирк в Сама­ре откры­ли в авгу­сте 1969 года; это было хоро­шее вре­мя для раз­ви­тия город­ской сре­ды – конец шести­де­ся­тых, нача­ло семи­де­ся­тых. Зда­ние цир­ка тра­ди­ци­он­но круг­лое, это типо­вой про­ект, и точ­но такие же цир­ки появи­лись тогда в 10 горо­дах Совет­ско­го Сою­за. В каком они состо­я­нии сей­час, отсю­да не вид­но, а самар­ский цирк вет­хий, очень вет­хий. Что­бы вер­нуть цир­ку бра­вый вид и жиз­не­спо­соб­ность, тре­бу­ет­ся чест­ная рекон­струк­ция и гра­мот­ная адми­ни­стра­ция. Гра­мот­ную адми­ни­стра­цию сего­дня пред­став­ля­ет Татья­на Ефре­мо­ва, успеш­ная пред­при­ни­ма­тель­ни­ца и вла­де­ли­ца кон­церт­ных агентств; рекон­струк­цию обе­ща­ют. Воз­мож­но, даже и в кон­це это­го года.

А еще сей­час в цирк при­е­хал еги­пет­ский дрес­си­ров­щик Хама­да Кута, при­вез львов. Его про­грам­ма так и назы­ва­ет­ся: «Нубий­ские львы». Папа дрес­си­ров­щи­ка – тоже дрес­си­ров­щик, а еще дер­жит питом­ник львов, в Егип­те. И сест­ра дрес­си­ров­щи­ка – тоже дрес­си­ров­щик, по вече­рам. По утрам она – адво­кат, а как при­хо­дит домой, в льви­ный питом­ник, то ски­ды­ва­ет дурац­кие каб­лу­ки, натя­ги­ва­ет шор­ты и раз­да­ет львам мясо. Хама­да Кута – цир­ко­вой артист в шестом еги­пет­ском поко­ле­нии. И нет ника­кой воз­мож­но­сти про­пу­стить встре­чу с ним в нефор­маль­ной обстановке.

В цирк мож­но попасть раз­ны­ми путя­ми: мож­но встать у парад­но­го подъ­ез­да и уга­дать, какая из тол­пы две­рей в дан­ный момент откры­ва­ет­ся. Отыс­кав нуж­ную дверь пер­во­го ряда, прой­ти через пред­бан­ник и бить­ся в две­ри вто­ро­го ряда. Спра­ва уви­деть кас­сы, в утрен­ний час втор­ни­ка пусту­ю­щие. Стек­лян­ные две­ри вто­ро­го ряда напрочь закры­ты; осо­бый цинизм про­ис­хо­дя­ще­му при­да­ет то, что навес­ные зам­ки пре­крас­но вид­ны снаружи.

Но вам-то нуж­но внутрь! Внутрь, внутрь, имен­но там ожи­да­ет еги­пет­ский дрес­си­ров­щик Хама­да Кута и его нубий­ские львы. Точ­нее, семь львов и два тиг­ра. Таких львов оста­лось на зем­ном шаре, может быть, сто, и вот семь из них ждут вас за цинич­но запер­ты­ми две­ря­ми цирка.

Цир­ко­вая слу­жа­щая дела­ет вам какие-то зна­ки рука­ми. Буд­то бы цир­ко­вая слу­жа­щая пыта­ет­ся плыть брас­сом пра­вой рукой, и кро­лем – левой рукой. Она еще пре­уве­ли­чен­но арти­ку­ли­ру­ет, но вам не слыш­но. Тогда слу­жа­щая тан­цу­ет малень­кий индей­ский танец, при­зван­ный пока­зать бес­тол­ко­вым зри­те­лям, что цирк нуж­но обой­ти кругом. 

И вы обхо­ди­те кру­гом, увя­зая в мок­ром сне­гу. Сле­ва – Мая­ков­ский спуск, спра­ва – вет­хая гро­ма­да цир­ка, пря­мо – Вол­га. Сей­час подо льдом. Вспо­ми­на­е­те, когда это вы посе­ща­ли цир­ко­вые пред­став­ле­ния послед­ний раз. Не может быть, что­бы так дав­но! Но может, может. Цирк вооб­ще в Сама­ре жил совер­шен­но не цир­ко­вой жиз­нью какое-то вре­мя, доволь­но дли­тель­ное. Оба эта­жа его были заня­ты веще­вым рын­ком – с нача­ла девя­но­стых. Здесь про­да­ва­лись узкие пла­тья, рас­кра­шен­ные под лео­пар­да, костю­мы Том Кляйм и дам­ское белье неж­ных рас­цве­ток. Крас­ные пиджа­ки, зеле­ные пиджа­ки, кожа­ные курт­ки и тре­ни­ро­воч­ные костю­мы. При­ме­рить вещь мож­но было с отно­си­тель­ны­ми удоб­ства­ми в туа­ле­те, оста­вив в залог день­ги. Под цир­ком рас­по­ла­га­лось извест­ный в горо­де ресто­ран Пик­ник, где имел­ся бас­сейн. В Пик­ни­ке люби­ли бывать бан­ди­ты и их подру­ги. Это, без­услов­но, сов­па­де­ние, но все те три раза, что вы ока­зы­ва­лись там, в фон­тан пада­ли пья­ные люди. Два раза – несамостоятельно.

Часть вит­раж­ных окон, состав­ля­ю­щих фасад, заби­та фане­рой. Вы обхо­ди­те носталь­ги­че­ски кру­гом, вот уже Вол­га – сле­ва, а Мая­ков­ский спуск – сза­ди. Слу­жеб­ный вход (ветх и он), объ­яв­ле­ние: предъ­яви­те пропуск.

Впе­ред, потом пово­рот, тут мож­но запу­тать­ся без про­во­жа­то­го, у вас про­во­жа­то­го нет, и вы запу­ты­ва­е­тесь. Ока­зы­ва­е­тесь в каких-то не тех ком­на­тах, потом все-таки через кори­дор­чик, где при­шпи­ле­на швед­ская стен­ка, коль­ца и ста­нок с зер­ка­лом для хорео­гра­фи­че­ских этю­дов, выхо­ди­те в заку­ли­сье, цир­ком пах­нет так густо, что воз­дух мож­но резать ножом, заво­ра­чи­вать в бума­гу и раз­да­вать на память сувениром. 

Сте­ны кра­ше­ны крас­кой, кажет­ся, мас­ля­ной и, кажет­ся, очень дав­но. Поверх зеле­нень­ко­го тра­ди­ци­он­но­го фон­чи­ка мно­го рисун­ков; вот порт­рет Юры Шату­но­ва (кото­рый «Лас­ко­вый май») впи­сан в серд­це, вот груп­па «Кор­ни» рас­пи­са­лась (кото­рые «С днем рож­де­ния, Вика!»), ста­рые афи­ши, само­дель­ные газе­ты. Лучи цир­ко­во­го быта силь­но бьют по гла­зам. Вот какой-то спе­ци­аль­ный вело­си­пе­дик, каче­ли для воз­душ­ных гим­на­стов, в опре­де­лен­ной бли­зи рычит лев. Нубий­ский лев или бен­галь­ский тигр.

Аре­на по-буд­нич­но­му не засте­ле­на ков­ром, а про­сто чем-то таким мяг­ким, серым. Двое муж­чин дер­жат гиб­кую неши­ро­кую дос­ку на пле­чах, на ней гим­наст­ка, пере­вя­зан­ная стра­хо­воч­ным поя­сом, репе­ти­ру­ет двой­ное саль­то. Гим­наст­ка худень­кая, розо­вый сви­тер, воло­сы собра­ны в хвост. Сры­ва­ет­ся и вис­нет на лон­же. Начи­на­ет снова.

Бор­дюр вокруг аре­ны выгля­дит поку­сан­ным. А может быть, его и вправ­ду куса­ют собач­ки? А то и вол­ки в насто­я­щей про­грам­ме есть вол­ки. И козы, вы про­чи­та­ли в программке.

Экви­либ­рист­ка ухо­дит (недо­воль­ная), на аре­ну тащат два пись­мен­ных сто­ла, они выгля­дят здесь исклю­чи­тель­но неумест­но. Через какое-то вре­мя появ­ля­ет­ся дрес­си­ров­щик Хама­да Кута, он без вся­ких, конеч­но, львов, но в май­ке с порт­ре­том Пути­на. Путин на май­ке дрес­си­ров­щи­ка обни­ма­ет­ся с собачкой. 

фото: Юлия Рубцова

Хама­да Кута садит­ся на свое место, очень наряд­ная Татья­на Ефре­мо­ва зани­ма­ет свое, и подроб­но рас­ска­зы­ва­ет о раз­ви­тии цир­ка в Совет­ском Сою­зе. Что как это было все­гда здо­ро­во, все люби­ли, луч­шие в мире, Эмиль Кио, кло­ун Каран­даш, Олег Попов, семей­ство Дуро­вых. А потом все при­шло в упа­док, Совет­ско­го Сою­за не ста­ло, на его раз­ва­ли­нах густо ста­ла пло­дить­ся хал­ту­ра и пакость, в том чис­ле и цир­ко­вая. Люди не иди­о­ты, ходить на скуч­ные, без­дар­ные пред­став­ле­ния они не ста­ли. И полу­ча­ет­ся вот что: роди­те­ля­ми мла­ден­цев, кото­рым сей­час был бы инте­ре­сен цирк, явля­ет­ся как раз поко­ле­ние, на чье дет­ство при­шлись годы цир­ко­во­го застоя.

Но вооб­ще цирк – это здо­ро­во, гово­рит Татья­на Ефре­мо­ва, это самая боль­шая и даже огром­ная дет­ская пло­щад­ка в горо­де, на 2000 мест. Поэто­му и биле­ты труд­но про­да­вать – 20 выступ­ле­ний, 2000 мест, ито­го нуж­но выру­чить день­ги за 40 000 мест, а это нелег­ко. Это ста­ди­он Металлург.

Вопрос рекон­струк­ции – дело решен­ное, пока точ­но неиз­вест­ны лишь сро­ки, но выпол­нен уже пер­вый этап про­ек­та, для соб­ствен­но цир­ка и для зда­ния гости­ни­цы, что при­мкнет к нему. Объ­ем финан­си­ро­ва­ния – 1миллиард 400 тысяч руб­лей. Рекон­струк­ция зай­мет три года (так пла­ни­ру­ет­ся), но на это вре­мя цир­ко­вые пред­став­ле­ния в горо­де не прекратятся. 

Уве­ре­на, гово­рит Татья­на Ефре­мо­ва, город­ские вла­сти предо­ста­вят нам хоро­шее место, где мы смо­жем летом ста­вить цирк-шапи­то. Зимой будем исполь­зо­вать пло­ща­ди двор­цов спорта.

Сло­во берет Хама­да Кута (в май­ке с Пути­ным и собач­кой). Он вполне гово­рит по рус­ски, немно­го толь­ко не спря­га­ет гла­го­лы, но все понят­но. Рас­ска­зы­ва­ет, что ужас­но хотел попасть в Сама­ру, пото­му что в Егип­те так назы­ва­ют деву­шек – Сама­ра. Рас­ска­зы­ва­ет, как его хоро­шо при­ни­ма­ют зри­те­ли, не хотят отпус­кать со сце­ны. Рас­ска­зы­ва­ет, что он пер­вым в исто­рии дрес­су­ры хищ­ни­ков ввел поня­тие «откры­той репе­ти­ции», когда дети могут в объ­яв­лен­ное вре­мя при­хо­дить в цирк без вся­ких биле­тов и наблю­дать за рабо­чи­ми момен­та­ми жиз­ни Хама­ды Куты и его львов. Семи львов и двух тигров. 

Пла­ни­ру­ет устро­ить откры­тую репе­ти­цию и в Сама­ре, о чем допол­ни­тель­но оповестит. 

И да, он кла­дет голо­ву в пасть льва, есть в его репер­ту­а­ре такой трюк. Пред­ва­ри­тель­но демон­стри­ру­ет пуб­ли­ке, что все льви­ные зубы на месте. И сей­час мож­но будет посмот­реть, как в цир­ке живут львы (и тиг­ры), ходят по волье­рам, бьют хво­ста­ми и рычат. Кор­мит львов (и тиг­ров) Хама­да мясом – живот­ные едят любое, говя­ди­ну, сви­ни­ну, кури­цу, кони­ну, и даже рыбу. Хама­ду про­из­но­сит: рибу. Зву­чит очень нежно. 

И вот вы остав­ля­е­те цирк, про­хо­дя тем же путем, вдоль нуж­да­ю­щих­ся в реани­ма­ции стен, а за вашей спи­ной лев доже­вы­ва­ет кусок мяса — говя­ди­ны, сви­ни­ны, кури­цы или рыбы. 

фото: Нина Дюкова