Как я защищала отечество

«На день защит­ни­ка оте­че­ства, — ска­за­ла я сыну, — будь добр под­пи­сать мне открыт­ку». «Чего это», — ска­зал сын, не отры­ва­ясь от пере­пис­ки в чате. «Пото­му что я защи­щаю оте­че­ство», — ска­за­ла я, имея в виду соци­аль­но зна­чи­мые ста­тьи широ­ко­го обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го зна­че­ния. «Это еще что, — ску­по ска­зал сын, — зна­ешь, как дедуш­ка в про­шлом году к нам с Сань­кой обра­тил­ся? Доро­гие при­зыв­ни­ки!» И открыт­ки не подписал.

А ведь когда я учи­лась в шко­ле, важ­ным пред­ме­том у стар­ше­класс­ни­ков был НВП. Началь­ная Воен­ная Под­го­тов­ка то есть. Это был стран­ный пред­мет, но мно­гие его люби­ли, так как офи­ци­аль­но в дни НВП в шко­лу мож­но было при­хо­дить не в опо­сты­лев­шей фор­ме, а в гим­на­стер­ке цве­та хаки и гал­сту­ке с бле­стя­щей закол­кой. Девоч­ки наде­ва­ли гим­на­стер­ку на фор­мен­ное пла­тье, пото­му что чуже­род­ные юбки не коти­ро­ва­лись пед­со­ве­том. И вот, в гим­на­стер­ке, с зеле­ным бой­цов­ским гал­сту­ком, в корич­не­вом пла­тье под всем этим делом, два­жды в неде­лю я засту­па­ла на служ­бу отечеству.

Один вое­нрук был милым, его зва­ли – Сер­гей Ива­но­вич. Вое­нру­ков сын учил­ся несколь­ки­ми года­ми стар­ше. Мно­гие девоч­ки, зави­дев его, начи­на­ли петь в рит­ме фокс­тро­та: Сер­гей Ива­ны­ча сынок!.. И еще тан­це­ва­ли так, покру­чи­вая уче­ни­че­ски­ми бед­ра­ми, затя­ну­ты­ми в шерсть. Такая вот народ­ная сла­ва и при­зна­ние. Сер­гей Ива­ныч был спо­кой­ным, нето­роп­ли­во пред­ла­гал всем надеть ват­но-мар­ле­вые повяз­ки и разо­брать авто­мат Калаш­ни­ко­ва за опре­де­лен­ное вре­мя. А потом собрать. Поче­му это нуж­но было делать в ват­но-мар­ле­вых повяз­ках, оста­ва­лось воен­ной тай­ной. К сло­ву, ват­но-мар­ле­вые повяз­ки девоч­ки были обя­за­ны шить соб­ствен­но­руч­но в коли­че­стве, силь­но пре­вы­ша­ю­щем «сред­не­спи­соч­ное чис­ло бойцов».

Сер­гей Ива­ныч любил пошу­тить. Свои шут­ки он все­гда анон­си­ро­вал. Гово­рил: а сей­час посме­ем­ся. Это было удоб­но, пото­му что не пред­по­ла­га­ло ника­ких сюр­при­зов. Напри­мер, когда вое­нрук гово­рил: сре­ди сол­дат быту­ет пого­вор­ка «себя в бою не поща­ди, а коман­ди­ра спа­си», то никто и не думал ржать, как сумасшедший. 

Как-то один въед­ли­вый маль­чик задал вопрос отно­си­тель­но ракет­но-ядер­но­го уда­ра. Зачем, ска­зал маль­чик, на этих учеб­ных пла­ка­тах рису­ют какие-то авто­бу­сы, сбор­ные пунк­ты, когда всем извест­но, что?.. Сер­гей Ива­ныч чест­но заду­мал­ся. Подо­шел к окну. Посмот­рел на школь­ный двор, уны­ло рас­чер­чен­ный «клас­си­ка­ми» и дру­гим кон­кур­сом дет­ско­го рисун­ка. Повер­нул­ся к клас­су. А чего бы ты хотел видеть на учеб­ном пла­ка­те? – спро­сил. И все как-то сра­зу поня­ли, что пусть луч­ше автобусы.

А потом он куда-то дел­ся. Ни на какую вой­ну отпра­вить­ся он не мог, а может, и мог, но не отпра­вил­ся, пото­му что при­хо­дил­ся мне сосе­дом по дому, и я часто виде­ла Сер­гея Ива­ны­ча с хозяй­ствен­ны­ми сум­ка­ми или там с арбу­зом в руках. Или с дыней.

Так вот, крот­кий серд­цем Сер­гей Ива­ныч остал­ся на воле с дыня­ми, а нам при­ве­ли ново­го вое­нру­ка. Это был муж­чи­на малень­ко­го роста, но боль­ших педа­го­ги­че­ских амби­ций. Он сра­зу же велел всем раз­бить­ся на малень­кие груп­пы, выучить пер­вые пят­на­дцать ста­тей уста­ва, на все вопро­сы отве­чать «есть» или «никак нет», но глав­ное — мет­ко стрелять. 

В армии, — гово­рил он со зна­ни­ем дела, — тот боец, кото­рый не мет­ко стре­ля­ет, живет в ата­ке от трех до пяти секунд. 

Стре­лять нуж­но было в тире, улег­шись на маты и рас­ста­вив ноги под углом трид­цать гра­ду­сов. Или два­дцать гра­ду­сов. Но как-то осно­ва­тель­но рас­ста­вив. Девоч­ки были страш­но недо­воль­ны таки­ми воль­но­стя­ми, а маль­чи­ки тихо хихи­ка­ли и глу­по шути­ли. Отвер­теть­ся от стрель­бы не было ника­кой воз­мож­но­сти – если уче­ник не «выби­вал» поло­жен­ной сум­мы бал­лов, то вызы­вал­ся к барье­ру зано­во. И так бес­ко­неч­но. По кругу. 

Мне, будучи не про­сто сле­по­ша­рой, но еще и прин­ци­пи­аль­но отвер­га­ю­щей кор­рек­ти­ру­ю­щие зре­ние очки, стре­лять пока­за­лось осо­бен­но слож­ным: я про­сто не виде­ла мише­ни. Что-то там мая­чи­ло, белый листок, но не более. Вско­ре из неуспе­ва­ю­щих в стрель­бах оста­лись мы с одной девоч­кой, Олей. Оля учи­лась на отлич­но, а вот стрель­ба по мише­ням ей никак не дава­лась. Мы с Олей ужас­но гру­сти­ли, пото­му что после каж­до­го уро­ка НВП вое­нрук пре­про­вож­дал нас в тир (в под­ва­ле рас­по­ла­гал­ся тир), где совал в руки по вин­тов­ке, или как пра­виль­но назвать это ужас­ное пнев­ма­ти­че­ское ору­дие. И выда­вал пуль­ки. Такие мел­кие, с ноготь мизин­ца. Мы с Олей, скре­пя серд­це, рас­кла­ды­ва­лись на матах, и начи­на­ли палить в нику­да. Пали­ли, потом кто-нибудь из нас плел­ся вдаль и при­но­сил мише­ни, в кото­рых не было ни одно­го попа­да­ния. Вое­нру­ку нра­ви­лось нас журить. Он мог ска­зать: вот как по физи­ке элек­тро­ны запус­кать, это вы все масте­ра, или там Пуш­ки­на с Гри­бо­едо­вым цити­ро­вать не к месту. А как взять в руки ору­жие, так вас и нету! А ведь за вами Россия!

Одна­жды я не выдер­жа­ла. Оля, ска­за­ла я, ну сколь­ко мож­но. Давай про­ко­вы­ря­ем в мише­нях дыр­ки сами. Чем, ска­за­ла Оля, радост­но заси­яв оча­ми. Да хоть чем, ска­за­ла я. Стерж­нем от руч­ки. И в сле­ду­ю­щий раз я, отпра­вив­шись за позор­но целы­ми мише­ня­ми, тай­но и под­ло нако­вы­ря­ла нам хоро­ших выстре­лов. Не совсем иде­аль­ных, что­бы не вызы­вать подо­зре­ний. Но нормальных.

Новый вое­нрук суро­во уди­вил­ся. Гля­ди-ка, ска­зал он, не даром гово­рят, что и на кам­нях рас­тут дере­вья. Мы веж­ли­во улы­ба­лись, соглас­ные быть дере­вом или кам­нем, толь­ко бы не валять­ся боль­ше на матах, рас­ста­вив ноги под нуж­ным углом.

Но вое­нрук решил нас поощ­рить. Он ска­зал: вижу, вы почу­я­ли вкус к стрель­бам. И у меня для вас подарок!

Мы напря­жен­но молчали. 

При­зо­вая стрель­ба! – ска­зал вое­нрук и посмот­рел на нас, буд­то бы толь­ко что выдал каж­дой по фла­ко­ну духов chanel, пятый номер.

А мож­но отка­зать­ся, — спро­си­ли мы. Мож­но, — отве­тил вое­нрук, — но на самом деле нельзя. 

И мы с Олей вновь рас­ко­ря­чи­лись на матах, упи­рая в пра­вые пле­чи по прикладу.

Вот тут мно­гие дума­ют, гово­рил за наши­ми спи­на­ми вое­нрук, что школь­ни­цы неж­ные. А какие они неж­ные? Они же школьницы!

1. И мы нажи­ма­ли обре­чен­но кур­ки. Но это толь­ко моя исто­рия. А исто­рии о вое­нру­ках есть у многих.

Ека­те­ри­на Спи­ва­ков­ская, колум­нист, Сама­ра (страш­но смеш­ная исто­рия): Наш вое­нрук имел про­зви­ще Пино­чет. Гово­ри­ли, что и в 41‑й, сосед­ней шко­ле, у вое­нру­ка точ­но такое же про­зви­ще — ну, может, их тогда всех так зва­ли. Вот. И наш гово­рил: вы долж­ны запом­нить — все, что вы дела­е­те, вы дела­е­те неправильно.

А мне он гово­рил: как же ты будешь спа­сать­ся от ядер­ной ата­ки, если даже собрать-разо­брать авто­мат Калаш­ни­ко­ва вовре­мя не умеешь?

И мне даже не при­хо­ди­ло в голо­ву, что он порет пол­ную чушь, настоль­ко я его боялась.

Свет­ла­на Ано­хи­на, жур­на­лист, Махач­ка­ла (шпи­он­ская исто­рия): я все вре­мя сбе­га­ла с НВП, у нас был ужас­но неле­пый и смеш­ной пре­под по про­зви­щу При­клад, навер­ное, как и у всех. Но наш он таки был совер­шен­ный При­клад, очень косо гово­рил по-рус­ски. Папа учил меня стре­лять из писто­ле­та по бутыл­кам и после это­го раз­би­рать и соби­рать туш­ку вин­тов­ки нежи­вую мне было скуч­но. А фор­мы ника­кой спе­ци­аль­ной не носи­ли, у меня шко­ла была элит­ная, одна на весь Даге­стан; с англий­ским со вто­ро­го клас­са, из нас гото­ви­ли пере­вод­чи­ков. Навер­ное, пря­мо так, в голь­фах и пио­нер­ских гал­сту­ках пла­ни­ро­ва­ли забра­сы­вать в тыл англо­языч­но­го вра­га, с вопро­сом хау мач зе фиш?

Оле­ся Гру­шев­ская, жур­на­лист, Киев: А в Харь­ко­ве эта ваша НВП назы­ва­лась – ДПЮ. Допри­зыв­ная под­го­тов­ка юношей.

Свет­ла­на Чер­но­ва, граж­дан­ский акти­вист, Сама­ра (пози­тив­ная исто­рия про стрель­бу): Уро­ки НВП про­хо­ди­ли в под­валь­ных поме­ще­ни­ях шко­лы: низ­кие потол­ки, пах­ло сыро­стью. Уже обста­нов­ка гото­ви­ла к воен­ным лише­ни­ям. Перед нача­лом уро­ка вое­нрук все­гда инте­ре­со­вал­ся нашим само­чув­стви­ем. Мы сме­я­лись на этим, пред­по­ла­гая, что были слу­чаи, когда при­хо­ди­лось выно­сить впе­чат­ли­тель­ных школь­ни­ков из это­го сти­ли­зо­ван­но­го блин­да­жа без созна­ния. Маль­чи­ки зани­ма­лись ору­жи­ем, девоч­ки спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лись на ока­за­нии пер­вой меди­цин­ской помо­щи ране­ным в боях. Но одна­жды, ломая ген­дер­ные сте­рео­ти­пы, вое­нрук пред­ло­жил нам с подру­гой постре­лять в тире. Не знаю, как так полу­чи­лось, но почти все наши выстре­лы были успеш­ны­ми. С это­го вре­ме­ни после окон­ча­ния уро­ков я шла в тир гото­вить­ся к сорев­но­ва­ни­ям, а не бол­тать во двор шко­лы с подруж­ка­ми. Отлич­ная оцен­ка по НВП и ува­жи­тель­ное отно­ше­ние одно­класс­ни­ков были обес­пе­че­но. Сей­час, про­хо­дя мимо аттрак­ци­о­нов «тир», мне хочет­ся ино­гда вспом­нить свои навы­ки, но я про­тив при­ме­не­ния ору­жия и вой­ны даже пона­рош­ку. Счи­таю, что день­ги, кото­рые госу­дар­ства тра­тят на воору­же­ние и содер­жа­ние армий, нуж­но тра­тить на обес­пе­че­ние людей водой, едой, меди­цин­ски­ми и обра­зо­ва­тель­ны­ми услу­га­ми, на сохра­не­ние окру­жа­ю­щей среды.

Андрей Соко­лов, адво­кат, Сама­ра (исто­рия про таин­ствен­ные при­клю­че­ния): В нашей шко­ле уро­ки началь­ной воен­ной под­го­тов­ки про­во­ди­лись в тире, кото­рый нахо­дил­ся в под­ва­ле и состо­ял из двух поме­ще­ний по 25 мет­ров: одно с асфаль­то­вым покры­ти­ем, а вто­рое – забро­шен­ное: насы­пи из зем­ли, какие-то око­пы. Когда мы стре­ля­ли из мало­ка­ли­бер­ных вин­то­вок, пере­го­род­ку меж­ду поме­ще­ни­я­ми уби­ра­ли, и полу­ча­лась дистан­ция 50 метров. 

Вход в тир рас­по­ла­гал­ся под лест­ни­цей, но суще­ство­ва­ла и вто­рая лест­ни­ца, вход под кото­рую при­влек наше под­рост­ко­вое вни­ма­ние. Как-то, остав­шись зимой допозд­на после вто­рой учеб­ной сме­ны, мы с дру­зья­ми реши­ли иссле­до­вать этот самый вто­рой лаз под лест­ни­цей. В кро­меш­ной тем­но­те дожда­лись, пока вах­тер нач­нет обход шко­лы, и спу­сти­лись вниз. Шли, руко­вод­ству­ясь толь­ко чутьем, всле­пую, и ока­за­лись в том самом, вто­ром, забро­шен­ном поме­ще­нии тира. 

Смек­нув, что пре­одо­лев «око­пы», мож­но прой­ти даль­ше, где оби­та­е­мо, мы дви­ну­лись впе­ред. Вдруг скрип­ну­ла дверь, кто-то спу­стил­ся вниз и зажег свет. Мы мгно­вен­но ныр­ну­ли в бли­жай­ший «окоп», зата­и­ли дыха­ние и ста­ли ждать раз­вяз­ки. Ока­за­лось, что это при­шел вое­нрук, он что-то забыл в тире. Поко­пав­шись в вещах, зашел во вто­рое «окоп­ное» поме­ще­ние, про­шел мимо нас, и напра­вил­ся в самый даль­ний конец. Каза­лось, что серд­це бьет­ся так гром­ко, что он вот-вот услы­шит его гро­хот. Но вое­нрук спо­кой­но спу­стил­ся в сосед­ний окоп, спра­вил малую нуж­ду и ушел. 

Неза­мет­но обой­ти полу­сон­но­го вах­те­ра и вырвать­ся на полу­ноч­ный мороз­ный воз­дух уже не состав­ля­ло тру­да. Настро­е­ние у нас было при­под­ня­тое, в голо­ве неволь­но рои­лись вос­по­ми­на­ния рас­ска­зов из сбор­ни­ка о пио­не­рах-геро­ях, об их вылаз­ках в тыл про­тив­ни­ка. Столь силь­ных эмо­ций я не испы­тал ни на «Зар­ни­це», ни во вре­мя уче­бы на воен­ной кафед­ре Поли­те­ха, ни даже на воен­ных сборах!