Определенно успех

Мистер Эле­гантс (Шею Янн) – импо­зант­ный лидер фран­цуз­ской груп­пы Success перед уже вто­рым выступ­ле­ни­ем в Сама­ре дал интер­вью «Новой в Повол­жье». Потря­са­ю­ще откры­тый и улыб­чи­вый лидер одной из самых гром­ких фран­цуз­ских групп вне­зап­но при­знал­ся в сво­ей люб­ви к твор­че­ству Васи­лия Аксе­но­ва и к ран­ним кине­ма­то­гра­фи­че­ским полот­нам Ники­ты Михал­ко­ва. Выступ­ле­ния Success заслу­жи­ва­ли зва­ния луч­ших живых выступ­ле­ний на таких фести­ва­лях, как Transmusicales, Artrock, 3 elephants и Marsatac. «Новая в Повол­жье» пуб­ли­ку­ют фраг­мент интер­вью с экс­прес­сив­ным Мистер Эле­гант­сом, кото­рый, до того как стать насто­я­щей рок-звез­дой, рабо­тал дирек­то­ром книж­но­го магазина. 

- Каких фран­цуз­ских куль­тур­ных геро­ев совре­мен­но­сти Вы може­те назвать ? 

- Поче­му-то пер­вым мне в голо­ву при­шел Филипп Катрин. Инте­рес­но, его хоть кто-нибудь зна­ет в Рос­сии? Его часто назы­ва­ют вто­рым Сер­жем Генс­бу­ром. В филь­ме «Генс­бур. Любовь хули­га­на» он бли­ста­тель­но сыг­рал Бори­са Виа­на. В сре­де музы­кан­тов куль­то­вы­ми до сих пор оста­ют­ся «Daft punk». 

- А как же Justice? 

- Justice – это чистая ком­мер­ция. Они не дела­ют музы­ку. Един­ствен­ное, чего им уда­лось добить­ся, – это сде­лать рекла­му мар­ке Adidas. Про­дол­жим раз­го­вор о куль­тур­ных геро­ях. Мно­го инте­рес­но­го про­ис­хо­дит во фран­цуз­ском кине­ма­то­гра­фе. Но куль­тур­ной рево­лю­ции пока не про­изо­шло. После «новой вол­ны» 60–70-ых годов не появи­лось «новой вол­ны» 90–2000-ых.

- Неуже­ли на Года­ре и Трюф­фо все закончилось? 

- Конеч­но, нет! Появ­ля­ет­ся огром­ное коли­че­ство новых филь­мов. Быть может, даже появ­ля­ет­ся некое новое тече­ние. Я гово­рю о том явле­нии, когда режис­сер берет на себя мно­же­ство функ­ций – он отве­ча­ет за кар­тин­ку, пишет сце­на­рий, а ино­гда и сни­ма­ет­ся в глав­ной роли.

- Быть может, Вы гово­ри­те о Кса­вье Долане? Его часто назы­ва­ют после­до­ва­те­лем новой волны. 

- Да! Как раз об этом заме­ча­тель­ном канад­ском режис­се­ре я и гово­рю. Что-то про­ис­хо­дит. Появ­ля­ют­ся новые фор­мы. Ста­рые неиз­беж­но отми­ра­ют. К при­ме­ру, сей­час мы отчет­ли­во наблю­да­ем мед­лен­ную гибель изда­тельств и зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щих лей­б­лов. У них никак не полу­ча­ет­ся идти в ногу со вре­ме­нем. Они совсем не пред­став­ля­ют, что им надо делать, из-за это­го силь­но боят­ся. У них не полу­ча­ет­ся нор­маль­но пре­зен­то­вать пуб­ли­ке груп­пу. У них сего­дня в моде крас­ный, зав­тра зеле­ный, после­зав­тра чер­ный. Если зву­ко­за­пи­сы­ва­ю­щие ком­па­нии будут про­дол­жать такую поли­ти­ку, то они про­сто не выжи­вут. Рань­ше музы­кан­ты зара­ба­ты­ва­ли на запи­сях. Сей­час же толь­ко на кон­цер­тах. И это огром­ней­шая про­бле­ма. Есть заме­ча­тель­ные груп­пы, кото­рые очень пло­хо выгля­дят на сцене. Для них сло­жив­ша­я­ся ситу­а­ция — насто­я­щая ката­стро­фа. Это не меша­ет им делать хоро­шую музы­ку, но уме­ние пре­зен­то­вать себя в наше вре­мя – одно из самых глав­ных уме­ний. У нас обрат­ная ситу­а­ция. Мы отлич­но выгля­дим на сцене (Мистер Эле­гантс демон­стри­ру­ет ботин­ки), мы отыг­ра­ли око­ло 150 кон­цер­тов в 10 стра­нах мира. Но аль­бом так и не запи­са­ли. Но мы видим, как к музы­ке отно­сят­ся в дру­гих стра­нах мира. Фран­цу­зы всю жизнь дума­ли, что в Китае не суще­ству­ет музы­каль­ной инду­стрии. Но мы недав­но там были на гастро­лях и поня­ли, что имен­но в Китае музы­кой мож­но зара­ба­ты­вать день­ги. Фран­ция сей­час вооб­ще в инте­рес­ном поло­же­нии. Мы как на Диком Запа­де. У нас боль­шие воз­мож­но­сти, но абсо­лют­но неиз­вест­но, в какую сто­ро­ну все может повернуться. 

- Поче­му Вы выбра­ли имен­но такой сце­ни­че­ский образ? (Мистер Эле­гантс выхо­дит на сце­ну исклю­чи­тель­но в стро­гих дело­вых костю­мах, хотя к кон­цу выступ­ле­ния он обыч­но раз­де­ва­ет­ся по пояс. ‑Прим. ред. ) 

- В тече­ние 10 лет я рабо­тал дирек­то­ром книж­но­го мага­зи­на во Фран­ции. Мне все гово­ри­ли, что я сноб. Когда я создал груп­пу, то решил раз­вить этот образ. Теперь я суперс­ноб. Я вовсе не ста­ра­юсь оде­вать­ся хоро­шо и со вку­сом, я, наобо­рот, ста­ра­юсь нару­шить все пра­ви­ла. Поэто­му ино­гда я выгля­жу про­сто ужас­но (Мистер Эле­гантс повтор­но демон­стри­ру­ет ботин­ки). Пло­хой вкус – это про меня. 

- В чем Вы види­те при­чи­ны того, что в таком малень­ком горо­де, как Ренн, появ­ля­ют­ся груп­пы тако­го уров­ня, как Gable или Success? В Сама­ре живет в 5 раз боль­ше чело­век, но таких групп, к сожа­ле­нию, у нас нет. 

- Нам повез­ло. Имен­но в горо­де Ренн про­во­дит­ся фести­валь Транс­мю­зи­каль. Это вели­ко­леп­ная стар­то­вая пло­щад­ка. Орга­ни­за­то­ры под­дер­жи­ва­ют моло­дые груп­пы, выво­зят их на кон­цер­ты в дру­гие страны. 

В Рос­сии, я думаю, тако­го нет. 

- Это точ­но! Как Вы сами може­те оха­рак­те­ри­зо­вать стиль груп­пы Success? 

- Кри­ти­ки поче­му-то пишут, что мы игра­ем элек­тро-панк, хотя мне кажет­ся, что мы игра­ем в сти­ле под назва­ни­ем raw power. Помни­те такой аль­бом у The Stooges? В нашей музы­ке соче­та­ет­ся рок, некая сырость и, конеч­но же, оби­лие электроники. 

- Смот­рят ли во Фран­ции рус­ские филь­мы? А как обсто­ят дела с рус­ски­ми писателями? 

- Фами­лию Тар­ков­ский зна­ет почти каж­дый фран­цуз. Лич­но на меня этот вели­кий рус­ский режис­сер повли­ял осо­бен­но силь­но. Фран­цу­зы очень любят рус­скую лите­ра­ту­ру – как клас­си­че­скую, так и совре­мен­ную. Я, к при­ме­ру, зачи­ты­ва­юсь Аксе­но­вым. В книж­ных мага­зи­нах непло­хо поку­па­ют Улиц­кую. Каж­дый год во Фран­ции пере­во­дит­ся око­ло 30–40 рус­ских рома­нов. Без­услов­но, беше­ной попу­ляр­но­стью поль­зу­ет­ся клас­си­ка. Чехо­ва и Пуш­ки­на во Фран­ции любят, мне кажет­ся, не мень­ше, чем в Рос­сии. Эти авто­ры суще­ству­ют вне вре­ме­ни и куль­тур­ной тра­ди­ции. У меня вооб­ще стран­ная любовь ко все­му рус­ско­му. Я не так дав­но пере­смат­ри­вал ста­рые филь­мы Ники­ты Михал­ко­ва. Хотя то, что он сни­ма­ет сей­час, нахо­дит­ся за гра­нью добра и зла. 

- Какую музы­ку сей­час слу­ша­ют во Франции? 

- Есть поко­ле­ние моло­дых, кото­рые бого­тво­рят Franz Ferdinand и Arctic Monkeys. Есть более взрос­лая пуб­ли­ка, кото­рая любит electro pop и все про­из­вод­ные. Во Фран­ции до сих пор попу­ля­рен звук 70-ых и 80-ых годов, такие груп­пы, как New Order или Depeche Mode, про­дол­жа­ют оста­вать­ся акту­аль­ны­ми. Так­же очень попу­ляр­ны все раз­но­вид­но­сти фолка. 

В моде стран­ный, «незем­ной звук». Такие груп­пы, как Gable, кото­рые высту­па­ли в Сама­ре год назад, так­же очень попу­ляр­ны на родине, и я счи­таю, что это один из самых инте­рес­ных фран­цуз­ских муз­кол­лек­ти­вов. Я, к при­ме­ру, в послед­нее вре­мя все боль­ше и боль­ше вос­хи­ща­юсь твор­че­ством двух групп, а имен­но Jon Spencer Blues Explosion и Beastie Boys.