Голос у прекрасного порога

Дай я заку­рю. Вче­ра вече­ром лег с мыс­лью, что надо в оче­ред­ной раз бро­сить, но утром она куда-то уле­ту­чи­лась. Быва­ет. Пер­вый раз-то я бро­сил в седь­мом клас­се. Прав­да, тогда про­дер­жал­ся аж до девя­то­го. Что? Ну да, в седь­мом. Начал? Начал в шестом. Мы и пиво тогда же нача­ли пить. Был пери­од, почти каж­дый вечер пили. Как-то раз реши­ли напить­ся по-серьез­но­му, выпи­ли две полу­то­ра­лит­ров­ки «крас­но­го Восто­ка» на дво­их, забра­лись на кры­шу гара­жа и там засну­ли. Вооб­ще, хоро­шее было вре­мя. Мы ниче­го не боя­лись, ходи­ли вече­ром по хули­ган­ским рай­о­нам типа пар­ка Щор­са – и ведь никто не тро­гал. У меня были девуш­ки то с Юнго­род­ка, то из Зуб­ча­ги – и я туда ходил по ночам совер­шен­но спо­кой­но. Сей­час так не риск­ну. Нет, девуш­ки попоз­же нача­лись. С девя­то­го клас­са. Я тогда зани­мал­ся в круж­ке судо­мо­де­ли­ро­ва­ния и на каком-то кон­кур­се выиг­рал поезд­ку на теп­ло­хо­де в Казань. Вся золо­тая моло­дежь Сама­ры там была. Это орга­ни­за­то­ры нам так гово­ри­ли, мно­го раз. Да уж, убор­щи­цы, навер­ное, до сих пор вспо­ми­на­ют эти горы пустых буты­лок… Там-то я и испор­тил­ся. Опять начал пить, курить и общать­ся с девуш­ка­ми. Тем летом мы с Дени­сом рабо­та­ли у дяди на строй­ке – ну там, рас­твор меша­ли, кир­пи­чи тас­ка­ли… Я зара­ба­ты­вал, навер­ное, боль­ше чем моя мама. И каж­дый вечер после рабо­ты бра­ли пиво и шли зна­ко­мить­ся с девуш­ка­ми. Загон был такой. Выби­ра­ли тех, что постар­ше, лет по 18. Тогда у меня появи­лось хоб­би – раз­но­сить сво­их дру­зей по домам. Осо­бен­но часто вот это­го при­хо­ди­лось. Как-то раз на Самар­ской пло­ща­ди пове­си­лась на него одна дамоч­ка, ну и не рас­счи­та­ла свои силы, участ­вуя в наших воз­ли­я­ни­ях. Мы ее потом до двух ночи через пол­го­ро­да домой тащи­ли. Опять же, стра­ха не было ника­ко­го. Раз­бил бутыл­ку, сде­лал розоч­ку и идешь совер­шен­но спо­кой­но. А сей­час по всю­ду тол­пы хули­га­нья – не пони­маю, поче­му пару лет назад их не было. Или про­сто мы не заме­ча­ли их, а они нас… Два теле­фо­на я им оста­вил. Один раз воз­ле «Аква­ри­ума» нале­те­ли ночью тол­пой чело­век 15, дру­гой – на Доме моло­де­жи, пря­мо на оста­нов­ке, на гла­зах тол­пы наро­да взя­ли сза­ди за горло. 

Да, когда мы с Серым в седь­мом клас­се вдво­ем сто­я­ли про­тив тол­пы дяде­нек с бита­ми, все и то было намно­го без­обид­нее. Как это было? Извест­но как. При­шел в класс новый маль­чик. Начал всем все дока­зы­вать. Нача­лись раз­бор­ки, заби­ва­ния стрел… Предъ­явы были, конеч­но, кон­крет­ные. Одно­му из нас на пол­ном серьё­зе предъ­яв­ля­ли, что об него крос­со­вок порва­ли – когда его же и били. Ну и вот, на стрел­ку с нами он при­вел тол­пу мужи­ков с бита­ми. Чело­век сорок. Ну, может, на самом деле им было лет по 16–17, но ведь мне сей­час мой три­на­дца­ти­лет­ний брат по грудь. Они, навер­ное, дума­ли, что их там целое вой­ско ждет. Когда уви­де­ли дво­их семи­класс­ни­ков, дол­го сме­я­лись. На этом все раз­бор­ки и кон­чи­лись. Вооб­ще седь­мой класс- это было очень хоро­шее вре­мя. Не было ни кри­ми­на­ла, ни этих про­блем с девушками…

Да, девуш­ки… А ты, Дим, мно­го упу­стил в плане зна­ком­ства с глу­по­стью наших сверст­ниц. Ну, хоро­шо, не будем их оби­жать, назо­вем это спе­ци­фи­че­ским миро­ощу­ще­ни­ем шест­на­дца­ти­лет­них. В нем есть свое оча­ро­ва­ние. У него-то девуш­ке 25 лет, и она, конеч­но, немно­го по-дру­го­му все вос­при­ни­ма­ет. Не так, как наши одно­класс­ни­цы. Зато вы, конеч­но, ино­гда смот­ри­тесь, как муж с женой. Вот когда вы жили за Вол­гой на тур­ба­зе, так было. Он рабо­тал там груз­чи­ком и у них был отдель­ный домик. Зани­мал­ся пере­воз­кой нега­ба­рит­ных гру­зов в пре­де­лах тур­ба­зы на скри­пу­чей тележ­ке, ну и на кухне помо­гал. Тоже был хоро­ший пери­од. Пом­ню, при­е­хал к ним на день, а уехал через неде­лю. Ах, пале­ная вод­ка за 60 руб­лей с пристани… 

Я бы тоже, конеч­но, хотел попро­бо­вать пожить с девуш­кой, почув­ство­вать на что это похо­же. Но послед­ний год как-то полу­ча­ет­ся, что веду жизнь холо­стя­ка. Слу­чай­ные свя­зи, не достав­ля­ю­щие удо­воль­ствия, не в счет. Да, и Лиля тоже. Я был пьян и это не счи­та­ет­ся. Была у нас на прак­ти­ке одна ним­фо­ман­ка из госу­ни­вер­си­те­та, кото­рой я чем-то понра­вил­ся. Ну и доби­лась сво­е­го, выбра­ла момент, когда все напи­лись и ута­щи­ла меня. На ложе люб­ви. Или луч­ше ска­зать «одр»? Ну, мне вооб­ще-то по фигу, если девуш­ка сим­па­тич­ная. Но хоте­лось бы чего-то посерьезнее.

А ты раз­ве не рабо­тал, когда учил­ся в шко­ле? Мы каж­дое лето что-нибудь такое при­ду­мы­ва­ли. Пить на роди­тель­ские день­ги как-то не хоро­шо. В послед­ний раз мы про­да­ва­ли две­ри желез­ные. Может, видел такое – сто­ит посре­ди ули­цы дверь и воз­ле нее чува­ки, кото­рые пыта­ют­ся ее всу­чить про­хо­жим. За про­дан­ную дверь нам пла­ти­ли, кажет­ся, 350 руб­лей. Не так уж мно­го. Зато в кон­це каж­до­го рабо­че­го дня дава­ли по сто руб­лей. Как все-таки вырос­ли цены – нам ведь это­го хва­та­ло и на про­езд, и на пиво и сига­ре­ты… Сна­ча­ла нас не хоте­ли брать, мол, малень­кие еще. А в ито­ге вот он уста­но­вил абсо­лют­ный рекорд по про­да­жам, кото­рый дер­жал­ся, кажет­ся, пол года. Семь две­рей за неде­лю. Вот пред­ставь, идет чело­век по ули­це, ни о чем таком не дума­ет. И тут ты дол­жен его убе­дить, что на самом деле он вышел из дому, что­бы купить дверь за 10 тысяч. Думаю, это опре­де­лен­ный талант надо иметь. У нас получалось. 

Нет, мне кажет­ся, мои роди­те­ли почти все про меня зна­ют. И про сига­ре­ты, и что за Вол­гой мы не чаек пьем. Да и пре­зер­ва­тив, если наме­ча­ет­ся какая-то впис­ка, могу у мамы лиш­ний попро­сить. У кого как конеч­но. У Дена бабуш­ка ста­рой совет­ской закал­ки, с ней вооб­ще ниче­го нель­зя. Слон вот стес­ня­ет­ся курить при маме. Да я и сам стес­ня­юсь – а чем тут, соб­ствен­но, гор­дить­ся? Но в туа­ле­те могу запе­реть­ся вече­ром и все зна­ют, что я там курю. Как есть так есть. Так что меня в общем, пони­ма­ют. Толь­ко пере­жи­ва­ют, когда позд­но воз­вра­щ­юсь. Уже в девять начи­на­ют­ся звон­ки. Поэто­му я осо­бо сей­час по ночам и не хожу. Да мне и само­му не нра­вит­ся эта дурац­кая мане­ра – опро­ки­ну­ли вто­ро­пях по кру­жеч­ке и побе­жа­ли по домам. Мы что, алка­ши? Нет, если ж пить, то так, что­бы с ноче­вой. Чтоб уж рас­сла­бить­ся и отды­хать, и чтоб дома не вол­но­ва­лись. Вот как мы осе­нью у Пиро­га, когда его роди­те­ли уеха­ли. Тогда мои гла­за в кои-то веки даже уви­де­ли на сто­ле закус­ку. Как-то все было очень хоро­шо орга­ни­зо­ва­но и кон­тин­гент подо­брал­ся про­сто отличный… 

Да, когда я все это вспо­ми­наю, мне поче­му-то кажет­ся, что так хоро­шо нам не будет уже нико­гда. Конеч­но, что-то еще будет, но это будет дру­гое. А так, как было тогда за Вол­гой — уже не будет. Все это будет повто­ре­ни­ем, а повто­рить ниче­го нель­зя. Конеч­но, это свой­ствен­но любо­му момен­ту, но рань­ше я об этом не заду­мы­вал­ся. Навер­ное, с это­го и начи­на­ет­ся старость.