Адаптация к переменам Владимира Звоновского

Суще­ству­ет боль­шое коли­че­ство раз­ных до про­ти­во­по­лож­но­сти «науч­ных» про­гно­зов раз­ви­тия чело­ве­че­ско­го обще­ства, обыч­но рас­смат­ри­ва­ю­щих лишь неко­то­рые тен­ден­ции, что при­во­дит к соот­вет­ствен­но невер­но­му пред­став­ле­нию. «Новая в Повол­жье» не ста­ла верить футу­ро­ло­гам, а обра­ти­лась к глав­но­му спе­ци­а­ли­сту в дан­ной обла­сти — Вла­ди­ми­ру Зво­нов­ско­му, пре­зи­ден­ту Фон­да соци­аль­ных иссле­до­ва­ний. В 2011 году фонд отме­тил насто­я­щий «юби­лей изме­ре­ний», круг­лую дату – 20 лет с нача­ла рабо­ты. 13 декаб­ря 1991 года в мест­ном печат­ном изда­нии вышла пер­вая пуб­ли­ка­ция, посвя­щен­ная резуль­та­там социо­ло­ги­че­ско­го заме­ра отно­ше­ния жите­лей к изме­ня­ю­щим­ся усло­ви­ям жиз­ни в стране. Социо­ло­ги Фон­да соци­аль­ных иссле­до­ва­ний, кото­рые тогда рабо­та­ли при област­ном сове­те народ­ных депу­та­тов, изме­ря­ли отно­ше­ние жите­лей горо­да к пред­сто­я­щим рефор­мам в эко­но­ми­ке, т.е. к тому, что спу­стя несколь­ко меся­цев ста­ло назы­вать­ся гай­да­ров­ски­ми рефор­ма­ми или шоко­вой тера­пи­ей. За 20 лет мно­гое изме­ни­лось, а глав­ное – изме­ни­лось отно­ше­ние обще­ства к гря­ду­щим пере­ме­нам. По сло­вам Вла­ди­ми­ра Зво­нов­ско­го, 61 про­цент горо­жан не верит, что после выбо­ров 4 декаб­ря в их жиз­ни хоть что-то поме­ня­ет­ся. О том, как изме­ни­лось обще­ство за два про­шед­ших деся­ти­ле­тия, Вла­ди­мир Зво­нов­ский пове­дал «Новой в Поволжье».

За 20 про­шед­ших лет мы наблю­да­ем сле­ду­ю­щую кар­ти­ну. Во-пер­вых, изме­ни­лась соци­аль­ная струк­ту­ра. Изме­ни­лась сфе­ра заня­то­сти людей, воз­ник­ли новые обла­сти эко­но­ми­ки, ста­рые нача­ли посте­пен­но исче­зать. Когда наш фонд толь­ко начи­нал рабо­тать, у нас суще­ство­ва­ла сле­ду­ю­щая гра­да­ция: госу­дар­ствен­ные пред­при­я­тия, при­ва­ти­зи­ро­ван­ные и част­ные. Сего­дня при­ва­ти­зи­ро­ван­ных пред­при­я­тий нет. Зато появи­лись муни­ци­паль­ные. Так­же изме­нил­ся жиз­нен­ный кру­го­зор насе­ле­ния. Если рань­ше боль­шое коли­че­ство людей пере­дви­га­лось по стране, рефлек­си­ро­ва­ло и име­ло опыт срав­не­ния, то сей­час пере­дви­же­ния суще­ствен­но ослаб­ли. Зато рез­ко воз­рос­ло коли­че­ство людей, выез­жа­ю­щих за пре­де­лы Рос­сий­ской Феде­ра­ции. Таких граж­дан изо дня в день ста­но­вит­ся все боль­ше и боль­ше. Мно­гие хоте­ли бы уехать за гра­ни­цу навсе­гда. Это те люди, кото­рые послед­ние 20 лет дви­га­ли стра­ну впе­ред. Но сего­дня они ниче­го не хотят делать. Мотор­чик заглох. Они видят сво­их детей на служ­бе у госу­дар­ства. При­том эти люди хотят вый­ти на пен­сию явно не на тер­ри­то­рии Рос­сии. Рос­сия – не место для пен­си­о­не­ров. Эти люди нашей стране про­сто не нужны.

Сего­дня вам пла­тят одни люди, и вы гово­ри­те то, что эти люди хотят услы­шать. Зав­тра вам пла­тят уже дру­гие люди. Вы може­те со всем этим эмо­ци­о­наль­но не согла­шать­ся. Но у вас напрочь отсут­ству­ет соб­ствен­ное убеждение.

Так­же изме­нил­ся потре­би­тель­ский ста­тус. Послед­нее деся­ти­ле­тие – деся­ти­ле­тие потре­би­тель­ско­го накоп­ле­ния, сво­е­го рода ком­пен­са­ция за недо­по­треб­лен­ное в 90‑е и совет­ское вре­мя. Люди ста­ли жить ста­биль­нее и зара­ба­ты­вать боль­ше. Об этом гово­рит появ­ле­ние инсти­ту­та кре­дит­ных бро­ке­ров. То есть при­об­ре­сти что-то, запла­тив сра­зу круп­ную сум­му, конеч­но же для мно­гих не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным, но взяв потре­би­тель­ский кре­дит, чело­век может обла­дать чем-то, отда­вая поне­мно­гу. Это нор­маль­ная прак­ти­ка всех раз­ви­тых госу­дарств. И най­ти спе­ци­а­ли­ста, кото­рый под­бе­рет то, что вам нуж­но в Сама­ре так же лег­ко, как и взять потре­би­тель­ский кре­дит в Санк-Петербурге.

Рос­сий­ское обще­ство ста­ло очень ато­ми­зи­ро­ван­ным. Чело­век рас­счи­ты­ва­ет в первую оче­редь на себя, в край­нем слу­чае, на госу­дар­ство. Созда­ние кол­лек­ти­вов и групп по инте­ре­сам мож­но встре­тить очень и очень ред­ко. Еще один очень важ­ный фак­тор — 20 лет назад у насе­ле­ния было ощу­ще­ние, что есть нечто, к чему сле­ду­ет стре­мить­ся. Это мог быть капи­та­лизм или соци­а­лизм с чело­ве­че­ским лицом. Но это «что-то» суще­ство­ва­ло – то ради чего сто­и­ло ждать луч­ших вре­мен. Сего­дня тако­го нет. Отсут­ству­ет напрочь. Очень здо­ро­во, что рус­ская эли­та – про­слой­ка очень вли­я­тель­ных людей — жаж­дет пере­мен. Я гово­рю об эли­те как о кру­ге лиц, кото­рые при­ни­ма­ют основ­ные реше­ния. Но эта про­слой­ка очень и очень узкая – мень­ше трех про­цен­тов насе­ле­ния стра­ны. И я бы не стал пере­оце­ни­вать коли­че­ство людей, жела­ю­щих стать участ­ни­ка­ми про­цес­сов, кото­рые мог­ли бы что-то изме­нить. Без­услов­но, абстракт­ное жела­ние изме­не­ний суще­ству­ет. Но даже сре­ди эли­ты нет соци­аль­ных групп, настро­ен­ных на какие-либо пере­ме­ны. На изме­не­ния настро­е­ны люди, кото­рые про­шли путь пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния капи­та­ла. У них есть энер­ге­ти­ка. Они хоте­ли бы ее сов­ме­стить с день­га­ми и сде­лать что-то полез­ное. Насто­я­щий капи­та­лист – это не тот чело­век, кото­рый рад день­гам. Капи­та­лист стре­мит­ся вло­жить финан­сы в про­ект, кото­рый зара­бо­та­ет и при­не­сет при­быль. Граж­да­нин, доволь­ный тем, что у него суще­ству­ет воз­мож­ность вло­жить куда-то свои сред­ства, а после это­го полу­чить про­цент – ростов­щик, по-дру­го­му его назвать нельзя.

Конеч­но, обще­ство жаж­дет пере­мен. Но ини­ци­а­то­ра­ми этим пере­мен люди быть не хотят. Пото­му что сна­ча­ла этих людей при­учи­ли к тому, что вли­ять на ситу­а­цию они в прин­ци­пе не спо­соб­ны. Им вби­ли в голо­вы, что у них нет навы­ков рабо­тать в неожи­дан­ных ситу­а­ци­ях, новых эко­но­ми­че­ских усло­ви­ях – в первую оче­редь это каса­ет­ся зре­ло­го поко­ле­ния. Потом людям объ­яс­ни­ли, что они вооб­ще ниче­го не могут. И в первую оче­редь это свя­за­но с опла­той тру­да. Если мы вам пла­тим – то вы что-то дела­е­те, если не пла­тим – то зачем вам вооб­ще напря­гать­ся? Отча­сти подоб­ное пове­де­ние – исто­ри­че­ское вос­пи­та­ние, отча­сти ком­му­ни­ка­тив­ный про­цесс, в резуль­та­те кото­ро­го люди счи­та­ют, что если изме­не­ния и долж­ны про­ис­хо­дить, то никак не бла­го­да­ря им самим. В этом смыс­ле раз­ни­цы меж­ду эли­той и боль­шин­ством насе­ле­ния все-таки нет. Но запрос на изме­не­ния есть. Суще­ству­ет лишь объ­ек­тив­ный запрос, но нет субъ­ек­тив­ных фак­то­ров, кото­рые мог­ли бы его удо­вле­тво­рить. 61 про­цент насе­ле­ния счи­та­ет, что в резуль­та­те выбо­ров 4 декаб­ря жизнь в горо­де никак не поме­ня­ет­ся. Отча­сти люди верят, что что-то может изме­нить­ся в резуль­та­те пре­зи­дент­ских выбо­ров. Но все это тоже очень и очень условно.

Изме­не­ния в нашей стране будут про­ис­хо­дить не в резуль­та­те выбо­ров. Ско­рее — в резуль­та­те неких экс­цес­сов. При­том совер­шен­но раз­ных. Любых.

Изме­не­ния в нашей стране будут про­ис­хо­дить не в резуль­та­те выбо­ров. Ско­рее в резуль­та­те неких экс­цес­сов. При­том совер­шен­но раз­ных. Любых. К при­ме­ру, если упа­дет оче­ред­ной само­лет со спор­тив­ной коман­дой на бор­ту. Обще­ство не гото­во функ­ци­о­ни­ро­вать в усло­ви­ях фор­маль­но­го про­цес­са. Люди могут дей­ство­вать в рам­ках нефор­маль­но­го про­цес­са. От воз­мож­но­сти что-то изме­нить люди сами отка­за­лись. Они же мог­ли про­ти­во­сто­ять уси­ле­нию авто­ри­та­риз­ма на любом эта­пе. Начи­ная с памят­ных выбо­ров 1996 года. Для это­го было необ­хо­ди­мо дове­рие меж­ду людь­ми. Но мы живем в эпо­ху пост­мо­дер­низ­ма, когда все цен­но­сти утра­че­ны. Совет­ско­го чело­ве­ка отуча­ли от веры в Бога и при­ви­ва­ли веру в ком­му­низм. Но после того, как ему ска­за­ли, что ком­му­низ­ма нет и не будет, чело­век лишил­ся рели­ги­оз­ной цели сво­е­го суще­ство­ва­ния. Как след­ствие это­го мы видим, что исче­за­ют неком­мер­че­ские цен­но­сти. Суще­ству­ет толь­ко цен­ность денег. Сего­дня вам пла­тят одни люди, и вы гово­ри­те то, что эти люди хотят услы­шать. Зав­тра вам пла­тят уже дру­гие люди. Вы може­те со всем этим эмо­ци­о­наль­но не согла­шать­ся. Но у вас напрочь отсут­ству­ет соб­ствен­ное убеж­де­ние. Поче­му хри­сти­ане носят кре­сты? Видя сим­вол веры на дру­гом чело­ве­ке, вы пони­ма­е­те, что этот чело­век свой. Сей­час ни на ком нет кре­ста. Нет при­зна­ка, по кото­ро­му я бы опре­де­лил, что этот чело­век свой. А раз нет тако­го при­зна­ка, то у меня не выстра­и­ва­ет­ся систе­ма дове­рия. Фак­ти­че­ски я счи­таю, что граж­дане дей­ству­ют в чьих-то инте­ре­сах, а меня тупо исполь­зу­ют. Даже если мне пла­тят, то мне явно недо­пла­чи­ва­ют. Если нет рели­ги­оз­ной цели, то абсо­лют­но все изме­ря­ет­ся в день­гах. Вспом­ни­те Пеле­ви­на – неточ­ная цита­та, но смысл сле­ду­ю­щий: надо объ­яс­нить этим про­кля­тым аме­ри­кан­цам, что нам необ­хо­ди­мы рели­ги­оз­ные цели. Что такое день­ги? Раз­ве я смо­гу объ­яс­нить тебе, что мне нуж­ны день­ги? Эти сло­ва про­из­нес бан­дит, кото­ро­го на сле­ду­ю­щий день взо­рва­ли. Немно­го абстра­ги­ру­ем­ся от Пеле­ви­на. Для чело­ве­ка, кото­рый явля­ет­ся вопло­ще­ни­ем золо­то­го тель­ца, так­же важен рели­ги­оз­ный смысл. Вне веч­ных цен­но­стей день­ги ста­но­вят­ся глав­ны­ми. Но день­ги крайне реле­вант­ны. Если чело­ве­ку пере­ста­ют пла­тить, то он начи­на­ет мол­чать, как рыба.

У совре­мен­но­го горо­жа­ни­на нет ника­ких спе­ци­фи­че­ских черт. Нет ниче­го, что отли­ча­ло бы самар­ца от сара­тов­ца или улья­нов­ца. Без­услов­но, совре­мен­ный горо­жа­нин потреб­ля­ет в разы боль­ше инфор­ма­ции, неже­ли 20 лет назад. Изме­ни­лась систе­ма выс­ше­го обра­зо­ва­ния, моло­дые спе­ци­а­ли­сты полу­ча­ют очень широ­кий спектр инфор­ма­ции. Люди, кото­рые хотят знать боль­ше, чем осталь­ные, необ­хо­ди­мые дан­ные полу­ча­ют бла­го­да­ря обу­че­нию за рубе­жом или интер­не­ту. Дру­гие же учить­ся не хотят. Они полу­ча­ют соот­вет­ству­ю­щие оцен­ки, пре­по­да­ва­те­ли смот­рят на это сквозь паль­цы. Вырос­ла соци­аль­ная диф­фе­рен­ци­а­ция. Суще­ству­ет боль­шая груп­па интел­лек­ту­а­лов, кото­рые мно­го зна­ют и спо­соб­ны при­ни­мать реше­ния. Есть груп­па, кото­рая вооб­ще не при­ни­ма­ет ника­ких решений.

Я скеп­ти­че­ски отно­шусь к воз­мож­но­сти про­гно­зи­ро­ва­ния каких-либо соци­аль­ных про­цес­сов. Как будет выгля­деть обще­ство буду­ще­го, я не знаю. Всем понят­но, в какую сто­ро­ну идет про­гресс. Но я не вижу ни источ­ни­ков, ни субъ­ек­тов про­из­вод­ства. Новых сим­во­лов, в кото­рые пове­рит обще­ство, не появит­ся. Во-пер­вых, напрочь отсут­ству­ет осно­ва. Во-вто­рых, эти сим­во­лы кто-то дол­жен создать. Это не сде­ла­ет какая-либо рабо­чая груп­па. Это не под силу ни одной пар­тии. Это не под силу ни одно­му уни­вер­си­те­ту. Но кто-то этот сим­вол все рав­но при­ду­ма­ет и раз­ра­бо­та­ет. Но тво­рить этот «некто» дол­жен в опре­де­лен­ной атмо­сфе­ре. В опре­де­лен­ном обще­ствен­но-поли­ти­че­ском кли­ма­те. Я не вижу пита­тель­ной сре­ды для тако­го про­цес­са. Без­услов­но, это очень груст­но. Как есть. В кон­це кон­цов, раз­ные наро­ды пере­жи­ва­ли самые раз­ные по слож­но­сти вре­ме­на. Я думаю, что сего­дня рус­ское насе­ле­ние нахо­дит­ся в доста­точ­но слож­ной ситу­а­ции. Все эти раз­го­во­ры про наци­о­наль­ную дея­тель­ность — след­ствие отсут­ствия обще­ствен­ных цен­но­стей. Нет ниче­го, что объ­еди­ня­ло бы людей. Тренд на ато­ми­за­цию суще­ству­ет, и он толь­ко уси­ли­ва­ет­ся. Когда дан­ный про­цесс оста­но­вит­ся, у меня дан­ных нет.

Веру в госу­дар­ство уже ниче­го не вер­нет. Исто­ри­че­ски оно воз­ник­ло как постав­щик глав­но­го ору­дия про­из­вод­ства для сво­е­го насе­ле­ния. Я гово­рю о зем­ле. Госу­дар­ство рас­ши­ря­лось и, когда достиг­ло сво­их пре­де­лов, воз­ник­ла необ­хо­ди­мость внут­рен­не­го раз­ви­тия. Ста­ла воз­ни­кать про­мыш­лен­ность, ста­ли стро­ить желез­ные доро­ги, появи­лась раз­ви­тая инфра­струк­ту­ра, потом нача­ли осва­и­вать цели­ну. Все это внут­рен­ние про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие за счет роста чис­лен­но­сти насе­ле­ния. Сего­дня все оста­но­ви­лось по извест­ным при­чи­нам. Веру в то госу­дар­ство, в кото­рое вери­ли наши деды и отцы, в госу­дар­ство, кото­рое что-то постав­ля­ет, мож­но даже ска­зать «предо­став­ля­ет» какие-то мате­ри­аль­ные бла­га, уже не вер­нуть. Эта вера без­воз­врат­но ушла. Допу­стим, наши люди хотят, что­бы спра­вед­ли­во рас­пре­де­ля­лась неф­тя­ная рен­та. Или газо­вая. У них есть визу­аль­ный опыт Нор­ве­гии, Эми­ра­тов. Там все хоро­шо, все про­сто пре­крас­но. И здесь вста­ет вопрос: поче­му все­го это­го нет у нас?

Рос­сий­ская эли­та вышла из наро­да. Тот же самый Абра­мо­вич, кото­ро­го руга­ют послед­ни­ми сло­ва­ми, — это вос­пи­тан­ник дет­ско­го дома. Госу­дар­ство при Пет­ре Пер­вом или Алек­сан­дре Тре­тьем – это постав­щик ресур­сов, либо пере­рас­пре­де­ли­тель. Вспом­ним Ста­ли­на, кото­рый уни­что­жал целые соци­аль­ные груп­пы. Когда не оста­лось тех, кого мож­но было выре­зать, все закон­чи­лось. Прав­да, тогда воз­ник­ла воз­мож­ность внеш­ней экс­пан­сии. Улуч­ше­ние мате­ри­аль­но­го поло­же­ния людей, пере­жив­ших вой­ну, было свя­за­но исклю­чи­тель­но с репарациями.