Последний танец?

Пер­вый из трех санк­ци­о­ни­ро­ван­ный митинг в Сама­ре несколь­ко задер­жи­ва­ет­ся со сво­им нача­лом. Два­жды на импро­ви­зи­ро­ван­ную три­бу­ну выхо­дит депу­тат Мат­ве­ев и сооб­ща­ет под музы­ку, что в свя­зи со стро­гой про­пуск­ной систе­мой перед рам­ка­ми метал­ло­ис­ка­те­ля ско­пи­лось огром­ное коли­че­ство наро­да, бук­валь­но орда, и при­дет­ся подо­ждать. Речь депу­та­та Мат­ве­е­ва зву­чит так, буд­то бы рам­ка метал­ло­ис­ка­те­ля нахо­дит­ся на боль­шом рас­сто­я­нии, и вот он сооб­ща­ет, что имен­но там про­ис­хо­дит, вда­ле­ке. Но рам­ки метал­ло­ис­ка­те­ля вполне в пре­де­лах види­мо­сти, и, стро­го гово­ря, бук­валь­но орд там не видно. 

Но люди, конеч­но, пришли.

«Тыся­чи три чело­век, — уве­рен­но гово­рит муж­чи­на в доб­рот­ной дуб­лен­ке, — я сужу в срав­не­нии со вме­сти­мо­стью зала ледо­во­го дворца». 

«Сего­дня три тыщи, зав­тра – три мильо­на!», — с типич­ным для ком­му­ни­стов опти­миз­мом выкри­ки­ва­ет в ответ пожи­лой чело­век с крас­ным фла­гом. Его окру­жа­ют сорат­ни­ки. Зна­ме­на реют. В неболь­шой тол­пе выде­ля­ет­ся завсе­гда­тай пике­тов – мощ­ный ста­рик с окла­ди­стой седой боро­дой и его при­я­тель – бод­рый ста­рик в будё­нов­ке со звез­дой. Вне­зап­но они ловят за нор­ко­вый рукав вид­ную даму, дама поми­мо шубы уку­та­на в Пав­ло­во-Посад­ский пла­ток, на ногах – вален­ки, рас­ши­тые цве­та­ми и пти­ца­ми. «Эге-ге-гей!, — кри­чат оба, — а мы тебя толь­ко и ждем!». 

«Я сего­дня — высту­па­ю­щая», — гово­рит ста­рич­кам дама и топа­ет в вален­ках по мок­ро­му сне­гу к три­буне. Все это про­ис­хо­дит под музы­ку: груп­па «ДДТ» сме­ня­ет груп­пу «Нау­ти­лус Пом­пи­ли­ус», груп­па «Кино» сме­ня­ет груп­пу «Раб­фак» — та самая пес­ня про «наш дур­дом». Настро­е­ние у при­сут­ству­ю­щих при­под­ня­тое, то и дело раз­да­ют­ся при­вет­ствен­ные воз­гла­сы: о, и ты тут! И я тут. 

Вла­де­лец круп­но­го книж­но­го мага­зи­на, пере­сту­па­ет с ноги на ногу, обувь совер­шен­но не пред­на­зна­че­на для дли­тель­но­го вре­мя­про­вож­де­ния на све­жем воз­ду­хе зимой. Тон­кое лицо ожив­ле­но улыб­кой. Рядом с ним извест­ный в горо­де пред­при­ни­ма­тель: «Я счи­таю, что нам пора вер­нуть­ся обрат­но в СССР. Сама­ра и Тольят­ти – горо­да, где тра­ди­ци­он­но на выбо­рах побеж­да­ли ком­му­ни­сты, и мне это понят­но. В совет­ские вре­ме­на, кото­рые сей­час изру­га­ли и про­кля­ли, при­сут­ство­ва­ла опре­де­лен­ная ста­биль­ность, уве­рен­ность в зав­траш­нем дне — их сей­час нет и в помине. Я вот пом­ню, у мое­го одно­класс­ни­ка отец рабо­тал тока­рем шесто­го раз­ря­да, так он был ува­жа­е­мый чело­век, при­хо­дил высту­пать в шко­лу, рас­ска­зы­вал о про­фес­сии, и ее тон­ко­стях. Что-то такое он осо­бен­ное умел делать на сво­ем стан­ке, а боль­ше вооб­ще никто на заво­де. Полу­чал руб­лей шесть­сот – отлич­ные день­ги, а где сей­час эти тока­ри? их отлич­ные день­ги где?».

Груп­па юно­шей и деву­шек при транс­па­ран­тах с анар­хи­че­ской сим­во­ли­кой. Жел­то-крас­ные фла­ги спра­вед­ли­во­рос­сов. Бело-жел­то-чер­ные фла­ги монар­хи­стов. Листы ват­ма­на с повто­ря­ю­щи­ми­ся лозун­га­ми насчет пар­тии жули­ков и воров. «Путин, ухо­ди!», «Тре­бу­ем пере­сче­та ито­гов голо­со­ва­ния в Киров­ском окру­ге №5 », «Сама­ра про­тив фаль­си­фи­ка­ции выбо­ров», и над всем этим восем­на­дца­ти­мет­ро­вый бил­борд «КАК В ТЕАТРЕ» — реклам­ный анонс какой-то пере­да­чи по теле­ка­на­лу Россия. 

Упол­но­мо­чен­ный по пра­вам чело­ве­ка в Самар­ской обла­сти Ири­на Ску­по­ва бесе­ду­ет с неиз­вест­ным в шап­ке-ушан­ке. Гене­раль­ный дирек­тор обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го пор­та­ла Сер­гей Курт-Аджи­ев обни­ма­ет за пле­чи сво­их сим­па­тич­ных сотруд­ниц. Госу­дар­ствен­ный чинов­ник Алек­сандр Шато­хин, укра­шен­ный белой лен­точ­кой, под­ни­ма­ет гла­за к небу. Пада­ет снег, тут же тает.

«Смот­ри, и Лен­ка здесь» — «И Катя тоже, у нее вот этот новый хахаль, на самом деле он – май­ор мили­ции» — «Кош­мар, нико­гда не ста­ла бы с мен­том» — «Они уже не мен­ты» — «Ха-ха-ха! Пон­ты?» — «А кто вот этот, в шап­ке с уша­ми?» — «Да ты что, не зна­ешь? Это помощ­ник боль­шой шиш­ки из област­ной адми­ни­стра­ции, сим­па­тич­ный, прав­да?». Общая атмо­сфе­ра школь­ной дис­ко­те­ки, маль­чи­ки на лавоч­ках, девоч­ки тан­цу­ют в круж­ках, ждут бело­го танца. 

Митинг начи­на­ет тра­ди­ци­он­но (быст­ро мы обрас­та­ем тра­ди­ци­я­ми) Миха­ил Мат­ве­ев. Речи тоже тра­ди­ци­он­ные: мы отда­ли свои голо­са так-то, а под­счи­та­ли так-то, укра­ли у нас голо­са. Дело одно­го вече­ра – украсть голо­са, а мы уже тра­ди­ци­он­но соби­ра­ем­ся каж­дую неде­лю, что­бы гром­ко об этом объявить. 

«Я сего­дня ниче­го осо­бен­но­го реши­ла не гото­вить, — сооб­ща­ет одна моло­дая жен­щи­на дру­гой, — нет. Ну, прав­да, перед кем выпенд­ри­вать­ся-то? Реши­ла, цып­лен­ка пожа­рю, типа как «таба­ка», и кар­то­фель­ное пюре. Ну, и салат еще какой-нибудь. Может, вине­грет, у меня ква­ше­ная капу­ста есть». «А све­чу купи­ла? — спра­ши­ва­ет вто­рая, — сего­дня же обя­за­тель­но надо све­чу на под­окон­ник ста­вить, как стем­не­ет, что­бы Бого­ма­терь не заблудилась». 

Сего­дня сочель­ник, зав­тра – Рож­де­ство у при­вер­жен­цев гри­го­ри­ан­ско­го кален­да­ря, через неде­лю новый год, цып­ля­та таба­ка, сала­ты, вине­грет. Имбир­ные пече­нья, глинт­вейн и свеч­ка на под­окон­ни­ке. Несмот­ря на это, при­хо­дим на пло­щадь, машем фла­га­ми, при­тан­цо­вы­ва­ем на моро­зе, под нога­ми сля­коть, «а ты на пло­щадь Куй­бы­ше­ва идешь?» — «Нет, мне ребен­ка с тан­це­валь­но­го утрен­ни­ка заби­рать», «а ты где маши­ну оста­вил?» — «во дво­рах там на Галак­ти­о­нов­ской» — «а я пеш­ком», при­хо­дим на пло­щадь, скан­ди­ру­ем «но-ва-йа Рос­си-йа!», мы, люди. Одна­ко хочет­ся отме­тить, что настро­е­ние на митин­ге 24 отли­ча­ет­ся не толь­ко сво­ей атмо­сфе­рой свет­ско­го рау­та, но и воз­ник­но­ве­ни­ем новых вопро­сов. После дня выбо­ров было деся­тое, после деся­то­го – два­дцать чет­вер­тое, после два­дцать чет­вер­то­го точ­но не дати­ру­ет­ся ника­кая веха. «Что даль­ше, что даль­ше» – не скан­ди­ро­ва­ли на пло­ща­ди, но что же дальше?