Катя-улица

Катя про­сы­па­ет­ся с пер­вы­ми луча­ми солн­ца. Это пото­му, что окна ком­на­ты, кото­рую она зани­ма­ет, лише­ны не толь­ко гар­дин, но и сте­кол, и солн­це бушу­ет с четы­рех утра. Вход­ной про­ем не обо­ру­до­ван две­рью – тре­пе­ща на сла­бом лет­нем сквоз­ня­ке, меж кося­ков повис хоро­ший, целый кусок бре­зен­та. Катя бы мог­ла назвать себя сквот­те­ром, на англий­ский манер, но она пре­зи­ра­ет англий­ский и харак­те­ри­зу­ет себя так: улица.

В ста­ром горо­де – ста­рые дома. Неко­то­рым сто лет, неко­то­рым боль­ше. В офи­ци­аль­ных доку­мен­тах они име­ну­ют­ся ско­пом «год построй­ки до 1917 года», часто поде­ле­ны на ком­му­наль­ные квар­ти­ры, жесто­ко пере­на­се­ле­ны, и мест­ные жите­ли меч­та­ют пере­ехать куда-нибудь, что­бы лич­ная кух­ня. Ино­гда пере­ез­жа­ют, и тогда быв­ший домик-пря­ник, укра­ше­ние квар­та­ла, а теперь про­сто вет­хое жилье, сто­ит пустой какое-то вре­мя. Дожи­да­ясь буль­до­зе­ров и дру­гой тяже­лой тех­ни­ки, что уме­ет ров­нять с землей.

Катя зани­ма­ет одну из ком­нат вто­ро­го эта­жа тако­го дома. Кир­пич­ный хоро­ший дом, креп­кий, тол­стые сте­ны, широ­кие лест­ни­цы. Когда-то тут жил купец, навер­ное, и на пер­вом эта­же устра­и­вал тан­цы. Катя насто­я­тель­но про­сит делать фото­гра­фии так, что­бы в кадр не попа­ло назва­ние ули­цы и что-нибудь опо­зна­ва­тель­ное еще. Катя не хочет непри­ят­но­стей. Она появи­лась в Сама­ре в кон­це апре­ля. При­е­ха­ла на гру­зо­вом авто­мо­би­ле, выса­ди­ли ее на каком-то мосту, даль­ше пеш­ком. Кажет­ся, был какой-то празд­ник, воз­мож­но – Пас­ха. Люди горо­да ходи­ли доволь­ные, уми­ро­тво­рен­но пья­нень­кие, и один дядь­ка во всем свет­ло-корич­не­вом уго­щал ее теп­лым пивом и боро­дин­ским хле­бом, и все повто­рял, что пиво – это лицо Сама­ры. Катя с ним дол­го не раз­го­ва­ри­ва­ла, хоть пиво и вправ­ду — кало­рий­ный напи­ток и спо­со­бен уто­лить голод.

Про­сы­пать­ся рано утром – хоро­шая при­выч­ка, Катя уве­ре­на. Если бы она про­сы­па­лась чуть поз­же, то нико­гда бы не позна­ко­ми­лась с тетей Зиной, кото­рая устро­и­ла ее на рабо­ту. Катя все вре­мя хочет спро­сить, как тетю Зину зовут по име­ни-отче­ству, но то забы­ва­ет, то не реша­ет­ся. Тетя Зина уби­ра­ет про­дук­то­вые мага­зи­ны непо­да­ле­ку, и раз­ре­ши­ла Кате за нее уби­рать два из них – угло­вой и «стек­ляш­ку». Катя рабо­та­ет там тай­но, пото­му что у нее нет пас­пор­та и кар­точ­ки СНИЛС, и она идет со шваброй и тряп­кой из вето­ши как шпи­он на явоч­ную квар­ти­ру. Рабо­то­да­тель счи­та­ет, что чистей­ше пол дра­ит тетя Зина, а это все Катя. Потом тетя Зина ей вру­ча­ет день­ги, раз­ные суммы.

Ей надо совсем немно­го денег. Самый боль­шой и некон­струк­тив­ный рас­ход – это посе­ще­ние парик­ма­хер­ской и интер­нет-кафе, но Катя себе это поз­во­ля­ет ино­гда, пишет элек­трон­ное пись­мо маме и обща­ет­ся на фору­ме радио­фи­зи­ков. Маме так спо­кой­ней, а сама она не так еще дав­но учи­лась в Ново­си­бир­ском уни­вер­си­те­те, и до сих пор инте­ре­су­ет­ся элек­тро­маг­нит­ным излу­че­ни­ем и при­ро­дой коле­ба­ний. Уни­вер­си­тет не закон­чи­ла, нет.

Тут Катя не хочет рас­ска­зы­вать. Не закон­чи­ла. Что-то слу­чи­лось, боль­шая непри­ят­ность или даже беда, когда чело­век выхо­дит из дома, в чем был, и катит на вело­си­пе­де бук­валь­но куда гля­дят гла­за. Осе­нью мож­но ездить на вело­си­пе­де, зимой – слож­нее, осо­бен­но в Сиби­ри. Так что при­шлось рас­стать­ся, а жаль. Вело­си­пед остал­ся в реа­би­ли­та­ци­он­ном нар­ко­ман­ском цен­тре, где мож­но тру­дить­ся и жить. Вари­ант общи­ны. Там Катя зимо­ва­ла и волон­те­ри­ла. Начи­сти­ла кар­тош­ки, навер­ное, сот­ню гек­та­ров. Хоро­шее заня­тие. Вело­си­пе­да Катя жале­ет, а пас­пор­та – нет. Может быть, её зав­тра будут звать не Катя, а – Медея, Ауре­лия, или как захо­чет. У кого пас­порт, так не повы­би­ра­ешь. А поли­ция к ней не цеп­ля­ет­ся, пото­му что сла­вян­ская внеш­ность, и Катя очень смир­ная. Не нарушает.

По суб­бо­там она ходит в обще­ствен­ную баню, это раз в неде­лю, а так каж­дый день она наби­ра­ет воды из колон­ки и при­ни­ма­ет душ дома – рас­ши­ла зако­ло­чен­ную дверь в ван­ную ком­на­ту, оттер­ла ее сна­ча­ла пес­ком, потом даже чистя­щим порош­ком, и мож­но в этой ван­ной обли­вать­ся водой. Кана­ли­за­ция рабо­та­ет исправ­но, в основ­ном. Водо­снаб­же­ния, конеч­но нет, и элек­три­че­ства тоже нет. Но если ты рано вста­ешь, ты и засы­па­ешь рано, зачем элек­три­че­ство, а вода – ну гово­рю же, в колон­ке, да и Вол­га под боком. За трид­цать руб­лей ей две два­дца­ти­лит­ров­ки наби­ра­ют и при­но­сят. Два­дцать лит­ров – это на три дня.

Ледя­ной водой обли­вать­ся полез­но, важ­но захва­ты­вать и заты­лок. Это – хоро­шая закал­ка, вот Катя за год не боле­ла ни разу, несмот­ря на труд­но­сти быта. Вши были, это после нар­ко­ман­ско­го цен­тра. Она их керо­си­ном, керо­си­ном! Отлич­ный народ­ный метод. Спит она на диване, остал­ся от жиль­цов. Подуш­ка есть, диван­ная, и оде­я­ло есть, пода­ри­ли ей оде­я­ло. В секонд-хен­дов­ском мага­зине, где она иска­ла сан­да­лии на лето, про­дав­щи­ца пред­ло­жи­ла, бес­плат­но. Никто у них это оде­я­ло не брал, теперь оно не ску­ча­ет. Еще Катя посе­ща­ет сайт, где даром отда­ют раз­ные вещи, теперь у нее есть новый рюк­зак и мобиль­ный теле­фон, несо­вре­мен­ный, но в рабо­чем состо­я­нии. Она его не под­клю­ча­ет, пока не под­клю­ча­ет. Не зна­ет, хочет ли кому-нибудь позвонить.

Катя пьет рас­тво­ри­мый кофе, очень слад­кий. Кипя­ток она отби­ра­ет в неболь­ших коли­че­ствах в куле­ре одной орга­ни­за­ции, что арен­ду­ет офис вон там, через доро­гу и чуть даль­ше. Она немно­го дру­жит с сек­ре­та­рем этой орга­ни­за­ции, и с охран­ни­ком немно­го дру­жит. Охран­ник пус­ка­ет Катю в ночи поль­зо­вать­ся интр­не­том и обо­ру­до­ван­ным сан­уз­лом, прав­да, не все­гда. Иной раз он на что-то оби­жа­ет­ся, и не реа­ги­ру­ет на Катю. Кофе он тоже ее уго­ща­ет, но она не наг­ле­ет, пото­му что может купить себе и сама. Кофе – не рос­кошь, а дом­крат для дав­ле­ния, кото­рое у Кати низкое.

Она обя­за­тель­но пьет моло­ко. Хоть это в какой-то сте­пе­ни само­об­ман, пото­му что каль­ция боль­ше в сыре, а сыр не по кар­ма­ну. Ведет днев­ник. Запи­сы­ва­ет в тече­ние меся­ца все, что вол­но­ва­ло или про­ис­хо­ди­ло, а потом выбра­сы­ва­ет тет­рад­ку, не хра­нит. Неза­чем. Каж­дый день про­бе­га­ет мини­мум пять кило­мет­ров. Крос­сов­ки – это един­ствен­ная за год вещь, за кото­рую она отда­ла более двух­сот рублей.

Дру­зей в Сама­ре у нее нет. Раз­ве что тетя Зина, достой­ная жен­щи­на, хоть и несчаст­ная. У нее сын страш­ный алко­го­лик, и невест­ка тоже по это­му делу, лише­ны роди­тель­ских прав, и вну­ки тети Зины живут в дет­до­ме, ей опе­ки не дали, пото­му как тубер­ку­лез. Ну да, она боле­ет дав­но, пото­му что мало ест и пло­хие усло­вия. Но несмот­ря на все, тетя Зина все­гда выгля­дит счаст­ли­вой и так смеш­но гово­рит: «да батюш­ки!», когда удив­ля­ет­ся. Катя обя­за­тель­но узна­ет её отче­ство, она обещает.

Может быть, Катя вер­нет­ся домой. У нее есть дом, своя ком­на­та, дверь в кото­рую реаль­но суще­ству­ет и ее мож­но закрыть. Может быть, вос­ста­но­вит­ся в уни­вер­си­те­те, или пой­дет рабо­тать ани­ма­то­ром в дет­скую ком­на­ту при тор­го­вом цен­тре МЕГА. Ей сим­па­тич­ны дети, они такие храб­рые. Или ниче­го это­го не сде­ла­ет, и отпра­вит­ся осе­нью авто­сто­пом в оче­ред­ную общи­ну осо­знав­ших нар­ко­ма­нов, что­бы пере­зи­мо­вать в теп­ле. Она при­смот­ре­ла одну, на гра­ни­це с Казах­ста­ном. Катя мол­чит. Кажет­ся, я забы­ла ска­зать, что у нее высо­кие ску­лы, корот­кие свет­лые воло­сы, свет­лые гла­за, молоч­но-белая кожа; во вре­мя раз­го­во­ра она не выпус­ка­ет из рук склад­но­го ножа – такой швей­цар­ский нож, снаб­жен кучей допол­ни­тель­ных функ­ций, име­ет чуть не встро­ен­ную вилку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.