Новогоднее настроение

Око­ло тор­го­во­го цен­тра Вави­лон под­жа­рый Сан­та-Клаус с неожи­дан­но жел­той боро­дой жела­ет всем доб­рым голо­сом здо­ро­вья, сча­стья, люб­ви и назы­ва­ет ребя­та­ми. Лицо его празд­нич­но крас­не­ет; Сан­та-Клаус жад­но выды­ха­ет улич­ный сырой воз­дух, выды­ха­ет пре­иму­ще­ствен­но коньяк, и ста­но­вит­ся любо­пыт­но, сколь­ко еще ста­рик про­дер­жит­ся в более-менее вер­ти­каль­ном положении.

Впро­чем, в слу­чае чего его под­хва­тит олень — здесь же при­пар­ко­ван север­ный, навер­ное, олень, с рога­ми и всем осталь­ным. Олень пере­би­ра­ет строй­ны­ми нога­ми и дает себя сфо­то­гра­фи­ро­вать празд­но шата­ю­щим­ся. И вот уже пожи­лая жен­щи­на в исто­ри­че­ском бере­те из мохе­ра назы­ва­ет его зай­чи­ком и хочет погла­дить меж рогов. «Отой­дем­те, мама­ша», — шипит из-под капю­шо­на по виду зять, и утас­ки­ва­ет род­ствен­ни­цу в нед­ра гастро­но­ма, где самое вре­мя поку­пать кон­сер­ви­ро­ван­ный горо­шек, моро­же­ных гусей и туш­ки рыб.

На пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва лоша­дей зна­чи­тель­но боль­ше, чем людей. На каж­до­го гуля­ю­ще­го при­хо­дит­ся по паре пово­зок и еще трой­ка пони помень­ше. Лоша­ди­ные мор­ды укра­ше­ны сер­пан­ти­ном. Ост­ро пах­нет наво­зом. Оди­но­кая елка в цен­тре ого­ро­же­на забо­ром из метал­ла, за забо­ром ледору­бы из гастар­бай­те­ров масте­рят сне­гу­роч­ку и трон. Сне­гу­роч­ку, трон и что-то еще такое же, малохудожественное.

«Куда ты поло­жи­ла новый год?» — кри­чит в труб­ку отец при двух шке­тах дошколь­но­го воз­рас­та. Раз­го­ва­ри­ва­ет с мате­рью детей, в дан­ный момент уда­лен­ной по какой-то при­чине. Не может най­ти домаш­них гир­лянд, мини­а­тюр­ных елок и сне­го­ви­ков, а так­же дождя и хло­пу­шек. «Куда ты поло­жи­ла новый год?» — спра­ши­ва­ет сно­ва и сно­ва, совсем уже как-то безнадежно.

Кро­ме табу­на лоша­дей в сер­пан­тине и десят­ка мла­ден­цев при румя­ных кор­ми­ли­цах по пло­ща­ди на страш­ной ско­ро­сти наре­за­ют два трак­то­ра: совре­мен­ный оран­же­вый при делах и заслу­жен­ный, еще совет­ско­го про­из­вод­ства. Трак­то­ры сгре­ба­ют снег, кото­ро­го с нача­ла зимы не было в прин­ци­пе; с ков­ша­ми напе­ре­вес носят­ся друг за дру­гом, пугая живот­ных и ред­ких про­хо­жих, и без того встре­во­жен­ных. Лоша­ди пря­да­ют мор­да­ми и ходят боком. Про­хо­жие мно­го­сту­пен­ча­то мате­рят­ся. Окрест­ные церк­ви бес­пре­рыв­но зво­нят вто­рой час, сырой воз­дух с охо­той рас­про­стра­ня­ет зву­ки дале­ко, от все­го это­го гула вокруг стран­но тре­вож­но. Хло­па­ет на вет­ру деко­ра­тив­ная обшив­ка метал­ли­че­ско­го забо­ра как чья-то све­же­вы­сти­ран­ная про­стынь. Гир­лян­ды на тре­уголь­ной елке име­ют узна­ва­е­мые очер­та­ния фаллоса.

Цен­траль­ные ули­цы подо­зри­тель­но пусты, и парк Горь­ко­го, и сквер Пуш­ки­на, толь­ко из Ивер­ско­го мона­сты­ря выва­ли­ва­ют­ся неболь­ши­ми тол­па­ми пра­во­слав­ные, при­ло­жив­ши­е­ся к Хри­сту, да и идут себе прочь. Над мона­стыр­ским вхо­дом реклам­ный пла­кат «ООО Стро­им дом».

До ново­го года оста­лось четы­ре дня.

фото: Вла­ди­мир Пермяков