Владимир Авдонин: «Для меня борьба воспринимается как долг»

На днях Вла­ди­ми­ра Авдо­ни­на чле­на «Пар­тии Про­грес­са» осу­ди­ли по наду­ман­но­му делу о пике­тах 6 мая 2015 года. Он наблю­дал за оди­ноч­ным пике­том со сто­ро­ны, а его обви­ни­ли в нару­ше­нии пра­вил уча­стия в несанк­ци­о­ни­ро­ван­ном митин­ге. Ещё и штраф выпи­са­ли в раз­ме­ре 10 тыс. руб. Кор­ре­спон­дент «Новой в Повол­жье» пого­во­рил с осуж­дён­ным о его поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти, судеб­ном про­цес­се, отно­ше­нии к самар­ской оппо­зи­ции и мест­ным «пат­ри­о­там», а так­же попро­сил сде­лать про­гноз соци­аль­ной обста­нов­ки в стране. 

Володь, про пике­ты 6 мая мы с тобой обя­за­тель­но пого­во­рим. А сей­час рас­ска­жи, когда ты начал зани­мать­ся политикой. 

- С само­го ран­не­го дет­ства я был уве­рен, что моя жизнь будет отли­чать­ся от жиз­ни боль­шин­ства людей. И бли­же к сред­ней шко­ле у меня воз­ник­ло два инте­ре­са: химия, био­ло­гия, меди­ци­на и фило­со­фия, поли­ти­ка. В 15 лет про­чи­тал труд Лосе­ва «Самое само». Потом увлёк­ся Мак­сом Штир­не­ром [немец­кий фило­соф, пред­вос­хи­тив­ший идеи ниги­лиз­ма, экзи­стен­ци­а­лиз­ма, пост­мо­дер­низ­ма, а так­же инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ско­го анар­хиз­ма – прим. авт.]. Ещё немно­го пого­дя меня «захва­тил» Вла­ди­мир Авде­ев [рос­сий­ский писа­тель и пуб­ли­цист наци­о­на­ли­сти­че­ской и расист­ской направ­лен­но­сти – прим. авт.]. Поми­мо Авде­е­ва, был ещё Фри­дрих Ниц­ше, Август Фауст и немец­кая фило­со­фия в целом.

До того, как я про­чи­тал эти тек­сты, фило­со­фия и био­ло­гия в моей жиз­ни никак не пере­пле­та­лись. Но потом я стал заме­чать, что в чело­ве­че­ском обще­стве дей­ству­ют прин­ци­пы, изло­жен­ные в эво­лю­ци­он­ной кон­цеп­ции про­ис­хож­де­ния чело­ве­ка. Боль­ше все­го меня заин­те­ре­со­ва­ла кон­ку­рен­ция и есте­ствен­ный отбор. Кон­ку­рен­ция меж­ду людь­ми, эко­но­ми­че­ски­ми ком­па­ни­я­ми и даже целы­ми раса­ми. Осо­бую роль в фор­ми­ро­ва­нии тако­го под­хо­да сыг­ра­ли про­чи­тан­ные мною тру­ды Тома­са Маль­ту­са и Ада­ма Сми­та. Был еще ряд фило­со­фов и поли­ти­ков, повли­яв­ших на мое миро­воз­зре­ние в тот пери­од, но я не хочу их пуб­лич­но озву­чи­вать. Бли­же к 17 годам у меня появил­ся интер­нет. Стал сидеть на раз­ных обще­ствен­но-поли­ти­че­ских фору­мах. Актив­но участ­во­вал в бесе­дах на «Все­сла­вян­ском наци­о­нал-соци­а­ли­сти­че­ском фору­ме», вёл дис­кус­сии на фору­ме «Сво­бод­ных рус­ских». Пра­виль­нее все­го мои взгля­ды того пери­о­да мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как ради­каль­ный социал-дарвинизм. 

В 2009 году решил про­де­мон­стри­ро­вать свои взгля­ды пуб­лич­но. В том году в Сама­ре как раз про­хо­дил запре­щён­ный «Рус­ский марш». Я туда при­шёл и сра­зу ока­зал­ся задер­жан­ным. Было немно­го страш­но. Мне было все­го-то 17 лет. Вдруг отчис­лят, вдруг потом на рабо­ту не возь­мут. Но всё обошлось. 

После неудач­но­го дебю­та всё-таки продолжил? 

- Да, конеч­но, про­дол­жил. В 2010 создал свою обще­ствен­но-поли­ти­че­скую орга­ни­за­цию – Наци­о­нал-Кон­сер­ва­тив­ное Дви­же­ние «Вол­жане». Во мно­гом в тот пери­од я под­стра­и­вал­ся под суще­ство­вав­шие поли­ти­че­ские шаб­ло­ны и толь­ко учил­ся азам поли­ти­ки. Мы высту­па­ли за сохра­не­ние поволж­ской куль­ту­ры, её тра­ди­ций. Ведь бюд­жет Рос­сий­ской Феде­ра­ции устро­ен так, что Повол­жье – это дота­ци­он­ный реги­он. И мы высту­па­ли за боль­шую эко­но­ми­че­скую и поли­ти­че­скую неза­ви­си­мость. Обви­ня­ли Моск­ву в её поли­ти­ки, кото­рая нега­тив­но ска­зы­ва­ет­ся на раз­ви­тии поволж­ской зем­ли. Кри­ти­ко­ва­ли Артя­ко­ва [губер­на­тор Самар­ской обла­сти с 2007 по 2012 гг. – прим. авт.] как при­мер поли­ти­ка, кото­рый к Повол­жью ника­ко­го отно­ше­ния не име­ет. НКД «Вол­жане» при­ни­ма­ло уча­стие и в митин­гах за самар­ское вре­мя, и в общеоппо­зи­ци­он­ном пер­во­май­ском шествии, и в рус­ских маршах. 

К сожа­ле­нию, к кон­цу 2010 года в груп­пе про­изо­шёл рас­кол. Я стал искать на феде­раль­ном уровне орга­ни­за­ции, к кото­рым мож­но было бы при­со­еди­нить­ся. Нашёл «Вели­кую Рос­сию» [неза­ре­ги­стри­ро­ван­ная уль­тра­пра­вая поли­ти­че­ская пар­тия – прим. авт.]. Спи­сал­ся с Андре­ем Саве­лье­вым, лиде­ром пар­тии «Вели­кая Рос­сия», съез­дил в Моск­ву и в бли­же к 2011 году всту­пил в партию. 

Часто бывал в Москве. Участ­во­вал в сто­лич­ных митин­гах. С Сама­рой связь, конеч­но, под­дер­жи­вал. До 2012 года был здесь союз­ник – Вла­ди­мир Шерст­нёв, на тот момент он являл­ся руко­во­ди­те­лем рег­от­де­ле­ния пар­тии «Роди­на». Но когда «Роди­на» под­дер­жа­ла Пути­на на выбо­рах в 2012 году, наше сотруд­ни­че­ство завершилось. 

А потом фаль­си­фи­ци­ро­ван­ные выбо­ры, про­те­сты на Болот­ной пло­ща­ди. Мои взгля­ды ста­ли менять­ся в сто­ро­ну более запад­ни­че­ских и либе­раль­ных. Уси­ли­ва­лись и мои сим­па­тии к Запад­ной Циви­ли­за­ции в целом и к Аме­ри­ке в част­но­сти. Часть одно­пар­тий­цев меня под­дер­жи­ва­ла, часть кри­ти­ко­ва­ла. В пар­тии «Вели­кая Рос­сия» тоже воз­ник­ло напря­же­ние. Про­изо­шёл рас­кол. А когда Саве­льев стал сотруд­ни­чать с НОМ­Пом [Народ­ное опол­че­ние име­ни Мини­на и Пожар­ско­го, неза­ре­ги­стри­ро­ван­ная обще­ствен­ная орга­ни­за­ция, недав­но при­знан­ная судом тер­ро­ри­сти­че­ской – прим. авт.] и внут­ри самой пар­тии укре­пи­лось непри­ем­ле­мая для меня совет­ско-пат­ри­о­ти­че­ская линия, я выпу­стил кри­ти­че­скую ста­тью про неко­то­рых чле­нов НОМ­Па. После это­го меня из пар­тии «Вели­кая Рос­сия» попро­си­ли. Это было лето 2013 года. 

Бур­ное у тебя вышло нача­ло поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти. Ты после Моск­вы вер­нул­ся в Сама­ру. Чем тут зани­мал­ся, пока не позна­ко­мил­ся с «Пар­ти­ей Прогресса»? 

- Когда я ещё в Москве был, общал­ся там с кол­ле­га­ми, они мне ска­за­ли, что с мои­ми взгля­да­ми нуж­но идти в Наци­о­нал-демо­кра­ти­че­ский аль­янс [обще­ствен­но-поли­ти­че­ское дви­же­ние, кото­рое высту­па­ет за созда­ние несколь­ких рус­ских рес­пуб­лик, пере­учре­жде­ние Феде­ра­ции и заклю­че­ние еди­но­го феде­ра­тив­но­го дого­во­ра меж­ду субъ­ек­та­ми РФ – прим. авт.]. При­мер­но тогда же у меня было разо­ча­ро­ва­ние в рус­ском наро­де, рос­сий­ской куль­ту­ре и госу­дар­ствен­но­сти. Тогда же я начал читать Сто­ма­хи­на [рос­сий­ский пуб­ли­цист, высту­пав­ший за при­зна­ния неза­ви­си­мо­сти Чеч­ни, пол­но­го демон­та­жа «коло­ни­аль­ной рос­сий­ской импе­рии» – прим. авт.] и во мно­гом с ним соглашался. 

В 2014 году про­изо­шёл Май­дан в Укра­ине. Я актив­но сле­дил за про­тестны­ми акци­я­ми. Начал даже учить укра­ин­ский язык, что­бы общать­ся с оче­вид­ца­ми тех собы­тий. Всю инфор­ма­цию знал от пер­во­ис­точ­ни­ков. Поэто­му я, конеч­но же, не при­нял окку­па­цию Кры­ма. И вооб­ще вос­при­нял это очень болез­нен­но. Ведь поми­мо того, что рос­сий­ская власть совер­ши­ла аннек­сию, так ещё и рос­сий­ский народ под­дер­жал звер­ство меж­ду­на­род­но­го масштаба. 

После всех этих собы­тий я не мог спо­кой­но на месте сидеть. Нуж­но было при­ду­мать, с кем в Сама­ре мож­но сотруд­ни­чать в плане поли­ти­че­ской борь­бы. Наткнул­ся в интер­не­те на рег­от­де­ле­ние «Пар­тии Про­грес­са». Напи­сал Кате Гера­си­мо­вой [пред­се­да­тель «Пар­тии Про­грес­са» в Самар­ской обла­сти – прим. авт.]. Она мне не отве­ти­ла. Напи­сал ещё раз. Отве­та сно­ва не последовало. 

Не отча­ял­ся. Пере­бо­рол свой анти­со­ве­тизм и ско­опе­ри­ро­вал­ся со ста­рым зна­ко­мым из КПРФ. Он меня запи­сал наблю­да­те­лем на губер­на­тор­ские выбо­ры. Впе­чат­ле­ний нако­пи­лось уйма. Если гово­рить в общем, то напо­ми­на­ет Ору­эл­ла «1984». Видел людей, кото­рых на эти выбо­ры загна­ли, а они не пони­ма­ли, что от них тре­бу­ет­ся. Видел, как ста­ро­ста груп­пы отме­ча­ла, кто при­шёл на досроч­ку, а кто нет. Видел пья­ных рабо­чих, кото­рые галоч­ку в блан­ке даже поста­вить не могли. 

Ну, а потом у меня всё-таки полу­чи­лось скон­так­ти­ро­вать­ся с «Пар­ти­ей Про­грес­са». При­шёл на сове­ща­ние, и меня в пар­тию взяли. 

Пер­вое вре­мя в «Пар­тии Про­грес­са» как себя чувствовал?

- Меня всё устра­и­ва­ло. Хоть и взгля­ды внут­ри пар­тии у нас доволь­но раз­ные, но в прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти рас­хож­де­ний почти нет. Часто орга­ни­зо­вы­ва­ли пуб­лич­ные меро­при­я­тия. Выхо­ди­ли с агит­ку­ба­ми к стан­ци­ям мет­ро. Высту­па­ли на пике­тах за рати­фи­ка­цию анти­кор­руп­ци­он­ной ста­тьи ООН о неза­кон­ном обо­га­ще­нии. Соби­ра­лись в под­держ­ку бра­та Наваль­но­го, кото­ро­му в кон­це 2014 года вынес­ли при­го­вор по наду­ман­но­му делу. В янва­ре 2015 года был митинг в под­держ­ку полит­за­клю­чен­ных. Тогда к нам пер­вый раз НОДов­цы [Наци­о­наль­но-осво­бо­ди­тель­ное дви­же­ние – прим. авт.] при­шли. Потом фев­раль и убий­ство Нем­цо­ва. Мы устра­и­ва­ем митинг «Вес­на» 1 мар­та. Это была самая боль­шая акция, орга­ни­зо­ван­ная «про­грес­си­ста­ми». Потом несколь­ко мел­ких меро­при­я­тий и, нако­нец, серия оди­ноч­ных пике­тов 6 мая. 

Рас­ска­жи, что же там про­изо­шло тако­го, из-за чего к вам на про­тя­же­нии года при­ка­пы­ва­ют­ся поли­цей­ские и суды? 

- Ини­ци­а­ти­ва о про­ве­де­нии оди­ноч­ных пике­тов в под­держ­ку полит­за­клю­чён­ных 6 мая была с моей сто­ро­ны. Такую фор­му пуб­лич­но­го меро­при­я­тия выбра­ли про­сто пото­му, что митинг нам не согла­со­ва­ли. Вот, я вышел с пла­ка­том на Самар­скую пло­щадь. Сто­ял один, листов­ки не раз­да­вал. Коро­че, всё по зако­ну. Поли­цей­ские ко мне не придирались. 

Пока сто­ял с пла­ка­том, ко мне подо­шёл Гурен­ков [гла­ва самар­ско­го НОД – прим. авт.] и обмол­вил­ся в раз­го­во­ре, что подоб­ная акция будет про­хо­дить вече­ром того же дня в скве­ре Пуш­ки­на. Я вече­ром 6 мая туда при­шёл. Там было неболь­шое собра­ние самар­ской оппо­зи­ции. При­сут­ство­ва­ли люди из «Пар­тии Про­грес­са» и пред­ста­ви­те­ли дру­гих оппо­зи­ци­он­ных сил Сама­ры. Они дви­ну­лись в сто­ро­ну Ленин­град­ской. Пошёл за ними. Немно­го отстал. Когда дошёл до места про­ве­де­ния пике­та (пере­се­че­ние ул. Ленин­град­ской и ул. Куй­бы­ше­ва), уви­дел, как НОДов­цы и пике­ти­ру­ю­щие раз­го­ва­ри­ва­ют друг с дру­гом на повы­шен­ных тонах. Стал сни­мать это на теле­фон. Боль­ше ниче­го я не делал. Не раз­да­вал листов­ки, не скан­ди­ро­вал, фла­гом не махал. 

Да, но на видео, кото­рое НОДов­цы предо­ста­ви­ли для след­ствия, я точ­но слы­шал, как ты в гру­бой фор­ме попро­сил одно­го из них засу­нуть геор­ги­ев­скую лен­ту в одно место. 

- Агрес­сия была. Но если я чув­ствую агрес­сию по отно­ше­нию к себе, то я отве­чаю соот­вет­ствен­но. Они при­шли про­во­ци­ро­вать. «Заце­пи­ли» почти каж­до­го, кто там нахо­дил­ся. В том чис­ле и меня. Так­же они оскорб­ля­ли узни­ков болот­ной. На агрес­сию я отве­тил агрес­си­ей. Но под­черк­ну, сде­лал я это в рам­ках закона. 

И меня же осу­ди­ли не за оскорб­ле­ние чести и досто­ин­ства НОДов­цев, а за нару­ше­ние уста­нов­лен­но­го поряд­ка про­ве­де­ния собра­ния. Хотя я, повто­рюсь, пла­ка­та не дер­жал, листо­вок не раз­да­вал, был без мас­ки, трез­вый, ору­жия ника­ко­го не было. 

Как про­хо­ди­ли суды по это­му делу? 

- Было три судеб­ных засе­да­ния. На пер­вые два при­хо­дил пред­ста­ви­тель отде­ла поли­ции №6 и гово­рил что-то типа: «Ваша честь, я сего­дня не под­го­то­вил­ся, давай­те-ка пере­не­сём засе­да­ние». И судья пере­но­сил засе­да­ние. Тот же поли­цей­ский потом захо­дил в ком­на­ту к судье на пол­ча­са. Неиз­вест­но, чем они там занимались. 

С моей сто­ро­ны было трое сви­де­те­лей. Каж­дый из них под­твер­дил, что я дей­ство­вал в рам­ках зако­на. Со сто­ро­ны поли­ции был Гурен­ков. Он тоже под­твер­дил, что ниче­го про­ти­во­за­кон­но­го я 6 мая 2015 года не делал. Но пред­ста­ви­тель поли­ции и Гурен­ков ска­за­ли, дескать, раз я рань­ше участ­во­вал в таких улич­ных акци­ях, зна­чит, и в этот раз был участ­ни­ком пике­та. И, по их мне­нию, судить меня надо за поли­ти­че­ские взгля­ды. Судья ухо­дит на сове­ща­ние. Воз­вра­тив­шись, объ­яв­ля­ет, что я вино­вен и обя­зан запла­тить штраф 10 тыс. руб. 

Понят­но, что НОДов­цы сыг­ра­ли не послед­нюю роль в тво­ём деле. К ним при­слу­ши­ва­ют­ся судьи, им дове­ря­ют поли­цей­ские. Как ты дума­ешь, отку­да у самар­ско­го НОДа такое влияние? 

- НОД – это не само­сто­я­тель­ная орга­ни­за­ция. У них кура­тор – некий Саша. Имен­но ему Гурен­ков зво­нил 6 мая, это даже попа­ло на видео, как он спра­ши­ва­ет: «Саша, Саша, что делать?». Я вот знаю одно­го Сашу, кото­рый был в скве­ре Пуш­ки­на 6 мая про­шло­го года. Это сотруд­ник самар­ско­го цен­тра по про­ти­во­дей­ствию экс­тре­миз­му Алек­сандр Бакур­ский. Я счи­таю, что Гурен­ков и весь самар­ский НОД дей­ству­ет под кура­тор­ством имен­но это­го Саши. 

Или вот, напри­мер, 15 янва­ря 2015 года, когда мы устра­и­ва­ли митинг на Самар­ской пло­ща­ди, Гурен­ков писал откры­тые при­зы­вы ко всем самар­ским НОДов­цам пре­сле­до­вать каж­до­го участ­ни­ка митин­га до подъ­ез­да и там изби­вать. После нашей акции два «про­грес­си­ста» напи­са­ли заяв­ле­ние в поли­цию с прось­бой оце­нить сте­пень угро­зы. Ответ при­шёл, как это ни стран­но, из самар­ско­го ЦПЭ. При­зна­ков нару­ше­ния, конеч­но же, обна­ру­же­но не было. 

В одном из сво­их постов в «Facebook» ты назвал самар­ский НОД тер­ро­ри­сти­че­ской орга­ни­за­ци­ей. Почему? 

- Самар­ский НОД абсо­лют­но откры­то отправ­лял бое­ви­ков на Дон­басс [в июле 2014 года на Самар­ской пло­ща­ди про­шли тор­же­ствен­ные про­во­ды пяте­рых доб­ро­воль­цев в опол­че­нии Ново­ро­сии; митинг был согла­со­ван; доб­ро­воль­цев под­дер­жи­ва­ли мораль­но, мате­ри­аль­но и воен­ным сна­ря­же­ни­ем – прим. авт.]. Бое­ви­ки неза­кон­но пере­сек­ли гра­ни­цу. Такие вещи без согла­со­ва­ния с ФСБ орга­ни­зо­вать невоз­мож­но. Но самое глав­ное – бое­ви­ки НОДа участ­во­ва­ли в неза­кон­ных воору­жен­ных фор­ми­ро­ва­ни­ях и при­част­ны к убий­ству людей на Дон­бас­се. Поэто­му это тер­ро­ри­сти­че­ская организация. 

Офи­ци­аль­но НОДов­цы борют­ся про­тив «пятой коло­ны», либе­раль­ных тече­ний и оппо­зи­ции. А как ты дума­ешь, в Сама­ре вооб­ще есть оппозиция? 

- Оппо­зи­ция в Сама­ре есть, конеч­но. Если брать по шка­ле, то есть уль­тра­ле­вые оппо­зи­ци­он­ные силы – это «Левый фронт» и Гри­го­рий Ога­не­зов; бли­же к лево­цен­три­стам нахо­дит­ся Миха­ил Мат­ве­ев; уме­рен­но-левые – это «Пар­тия 5 декаб­ря» и Павел Миро­нов; цен­три­стов я выде­лить затруд­ня­юсь; к уме­рен­но-пра­вым отно­сит­ся «Пар­нас» и «Пар­тия Про­грес­са»; уль­тра­пра­вая оппо­зи­ция в нынеш­них реа­ли­ях невоз­мож­на, так как любые попыт­ки ее создать будут на кор­ню пре­се­че­ны сило­ви­ка­ми, как уже не раз происходило. 

Ты гово­ришь, что оппо­зи­ция в Сама­ре есть. А я вот недав­но читал твой пост про митинг 6 мар­та про­тив точеч­ной застрой­ки. На том митин­ге было мно­го раз­ных оппо­зи­ци­он­ных сил, но ты рез­ко отри­ца­тель­но выска­зы­ва­ешь­ся об этом митин­ге. Поче­му ты так кри­тич­но отно­ся к собра­нию оппозиции?

- Это был совет­ско-ват­ный митинг. Веду­щим был Мат­ве­ев. Мне это сра­зу не понра­ви­лось. Может, люди уже забы­ли, как Мат­ве­ев в мар­те 2014 года про­вёл митинг в под­держ­ку окку­па­ции Кры­ма. Он же актив­но зани­мал­ся под­держ­кой Дон­бас­са. Он же у себя в соци­аль­ных сетях в откры­тую под­дер­жи­вал Гла­зье­ва [совет­ник пре­зи­ден­та РФ по вопро­сам реги­о­наль­ной эко­но­ми­че­ской инте­гра­ции, кото­рый рату­ет за воен­ное вме­ша­тель­ство Рос­сии в реше­ние кон­флик­та на Укра­ине, назы­ва­ет пре­зи­ден­та Укра­и­ны наци­стом – прим. авт.]. И после все­го это­го его допус­ка­ют вести митинг оппозиции… 

И, конеч­но, сто­ит учи­ты­вать, что это был не общий оппо­зи­ци­он­ный митинг. Боль­шин­ство фла­гов – КПРФ. Веду­щий – совок, ват­ник, крым­на­шист Миха­ил Мат­ве­ев. Бан­не­ры и пла­ка­ты с при­зы­ва­ми уво­лить Фур­со­ва, кото­рые при­нес­ли чле­ны «Пар­тии Про­грес­са», орга­ни­за­то­ры про­си­ли свер­нуть. Высту­пав­шие на собра­нии никак к поли­ти­че­ской оппо­зи­ции Сама­ры не отно­сят­ся. Сре­ди высту­пав­ших на митин­ге хва­та­ло и сов­ков, и вся­ких неадек­ва­тов, вро­де при­зы­вав­ше­го к борь­бе с бан­де­ров­ца­ми. А достой­ных пред­ста­ви­те­лей самар­ской оппо­зи­ции к мик­ро­фо­ну не допускали. 

По пово­ду митин­га 6 мар­та всё понят­но. А вот на сле­ду­ю­щий день после, как ты выра­зил­ся, совет­ско-ват­но­го собра­ния ты вышел на оди­ноч­ный пикет в под­держ­ку Надеж­ды Савчен­ко. Поче­му решил под­дер­жать её? 

- Прав­да на сто­роне Укра­и­ны. Пото­му что Рос­сия вторг­лась на тер­ри­то­рию Укра­и­ны, окку­пи­ро­вав Крым. Пото­му что Рос­сия раз­вя­за­ла вой­ну и сей­час отправ­ля­ет сво­их бое­ви­ков туда. Пото­му что толь­ко за счёт рос­сий­ских денег и ору­жия удер­жи­ва­ет­ся ДНР и ЛНР. И при этом Рос­сия име­ет наг­лость похи­щать укра­ин­ских граж­дан и судить их здесь по сво­им законам. 

Когда гово­рят, что Савчен­ко уби­ла рос­сий­ских жур­на­ли­стов, то нуж­но пом­нить, что эти жур­на­ли­сты неза­кон­но пере­сек­ли гра­ни­цу и не полу­чи­ли аккре­ди­та­цию и пере­ме­ща­лись вме­сте с бое­ви­ка­ми. То есть, никто не знал об их место­на­хож­де­нии и не мог гаран­ти­ро­вать их без­опас­ность. Они вино­ва­ты сами. 

А Савчен­ко сей­час ста­но­вят­ся для нас сим­во­лом того, что госу­дар­ство под руко­вод­ством Пути­на от внут­ри­го­су­дар­ствен­ных пре­ступ­ле­ний пере­шло к пре­ступ­ле­ни­ям меж­ду­на­род­но­го мас­шта­ба. Если рань­ше путин­ский режим угро­жал толь­ко сво­им граж­да­нам, то теперь он угро­жа­ет миру. Поэто­му, конеч­но, я за осво­бож­де­ние Савченко. 

Если гово­рить о сим­во­лах, то нель­зя обой­ти Бори­са Нем­цо­ва. Я был на пике­те 27 фев­ра­ля в память о Бори­се Ефи­мо­ви­че и слы­шал твоё выступ­ле­ние. Ты поклял­ся перед все­ми про­дол­жать бороть­ся. Ведь Нем­цов борол­ся до послед­не­го. Что тебя в нём вдохновляет? 

- Когда ты зани­ма­ешь­ся поли­ти­кой боль­ше 7 лет, появ­ля­ют­ся мыс­ли типа: «А, может, не надо?»; «Может, всё бро­сить?»; «Может, луч­ше зара­ба­ты­вать день­ги, стро­ить карье­ру, занять­ся лич­ной жиз­нью?». Но на пике­те в память о Нем­цо­ве я сжёг мосты. Я поклял­ся себе бороть­ся до послед­не­го. Поче­му имен­но на этом пике­те? Про­сто пото­му, что я отчёт­ли­во пони­маю, Нем­цов – это чело­век, кото­рый пошёл до кон­ца. Ведь у него была воз­мож­ность встро­ить­ся в путин­скую вер­ти­каль и полу­чать огром­ные день­ги. Но Борис Ефи­мо­вич отка­зал­ся от все­го это­го ради сво­их прин­ци­пов и пошёл до кон­ца. Поэто­му Нем­цов – сим­вол, Савчен­ко – сим­вол. Они – сим­во­лы нашей эпохи. 

Согла­сен, они заслу­жи­ва­ют, что­бы их назва­ли сим­во­ла­ми. Но Савчен­ко в тюрь­ме. Нем­цов убит. Реги­о­наль­ных оппо­зи­ци­о­не­ров штра­фу­ют по наду­ман­ным делам. Кар­ти­на скла­ды­ва­ет­ся удру­ча­ю­щая. На твой взгляд, как будет раз­ви­вать­ся жизнь в бли­жай­шие два года (до выбо­ров пре­зи­ден­та) в плане общественно-политическом? 

- Сей­час Рос­сия взя­ла век­тор на Север­ную Корею: внут­рен­ние репрес­сии, изо­ля­ция. Если срав­ни­вать с оте­че­ствен­ной прак­ти­кой, то мож­но ска­зать, что в Рос­сии сей­час модель ста­лин­ско-адро­пов­ско­го типа. Чеки­сты у вла­сти. Путин – выхо­дец из КГБ. Его при­бли­жён­ные – либо тоже выход­цы из КГБ, либо про­ве­рен­ная аген­ту­ра это­го ведом­ства. И курс, кото­рый они взя­ли, вполне логи­чен. Чем всю жизнь зани­ма­лись чеки­сты? Подав­ле­ние ина­ко­мыс­лия, борь­ба с Запа­дом и внут­рен­няя коррупция. 

Сей­час очень мно­го достой­ных и здра­во­мыс­ля­щих людей уеха­ло из стра­ны. В буду­щем уедет ещё боль­ше. Кто-то поте­ря­ет здесь веру в то, что мож­но что-то изме­нить к луч­ше­му. Кто-то пой­мёт, что пер­спек­тив для раз­ви­тия нет. Кого-то поса­дят по сфаб­ри­ко­ван­ным делам. А такие как Гурен­ков и Бакур­ский оста­нут­ся. На место уехав­ших, навер­ня­ка, при­едут мигран­ты из Сред­ней Азии и Китая, кото­рые индиф­фе­рент­но отно­сят­ся к поли­ти­ке в стране. Будет таять элек­то­рат, кото­рый пра­вую, про­за­пад­ную, либе­раль­ную да и вооб­ще любую демо­кра­ти­че­скую оппо­зи­цию. Оста­нет­ся без­опас­ная для режи­ма советст­ко-ват­ная оппо­зи­ция, кото­рая будучи соли­дар­ной с идео­ло­ги­ей режи­ма будет заяв­лять не поли­ти­че­ские, а толь­ко соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские тре­бо­ва­ния в силу ухуд­ша­ю­щей­ся эко­но­ми­че­ской ситуации. 

Но сда­вать­ся нель­зя. И бороть­ся нуж­но несмот­ря ни на что. Меня поми­мо сим­во­лов из реаль­ной поли­ти­ки на борь­бу вдох­нов­ля­ет древ­не­гер­ман­ская мифо­ло­гия. Вот, напри­мер, древне-гер­ман­ские боги Один, Тор и дру­гие Асы, кото­рые не ста­ре­ют, но они не бес­смерт­ны и зна­ют, что гря­дет Раг­на­рек, в кото­ром им суж­де­но погиб­нуть. Но, несмот­ря на это, они муже­ствен­но при­ни­ма­ют свою участь и сра­жа­ют­ся, пони­мая неиз­беж­ность гря­ду­ще­го пора­же­ния. Для меня тоже сама борь­ба вос­при­ни­ма­ет­ся как долг.