Рынок в прошлую жизнь

В том рай­оне я ока­за­лась слу­чай­но, и надо было как-то ско­ро­тать час-пол­то­ра; заду­вал ветер, с неба пада­ла мок­рая октябрь­ская сво­лочь, до бли­жай­шей кофей­ни нуж­но было пере­хо­дить доро­гу мини­мум три раза, я поле­ни­лась и пошла на веще­вой рынок, он назы­ва­ет­ся – «кара­ван», в горо­де не ста­рей­ший, но боль­шой. На «кара­ване» я про­бол­та­лась час с лиш­ним, страш­но впе­чат­ли­лась, и реши­ла начать репор­таж при­мер­но так: жела­ю­щим отка­тить вре­мя назад сто­ит отка­зать­ся от посе­ще­ния тор­го­вых цен­тров с систе­мой цен­траль­но­го кон­ди­ци­о­ни­ро­ва­ния, ледо­вы­ми пло­щад­ка­ми и фуд-кор­та­ми, а поту­со­вать на веще­вом рын­ке, где все­гда идет 1999 год. Точ­нее, стоит.

Ну, может быть, 2000‑й, помни­те, как все гово­ри­ли про про­бле­му-2000, что вро­де бы все ком­пью­те­ры долж­ны сой­ти с ума и что-то там сами себя взо­рвать, а ниче­го тако­го не про­изо­шло (или про­изо­шло). Раз­го­ра­лись спо­ры на тему, когда же насту­па­ет новое тыся­че­ле­тье, в 2000 или все-таки в 2001, про­сто до пота­со­вок дохо­ди­ло, в моем тогдаш­нем рабо­чем кол­лек­ти­ве увле­чен­но подра­лись два мон­таж­ни­ка кон­ди­ци­о­не­ров, дре­наж­ные труб­ки так и мель­ка­ли в натру­жен­ных руках. Зна­ко­мый бан­кир с женой оши­боч­но поле­те­ли встре­чать новое тыся­че­ле­тье в насто­я­щую Австра­лию, туры сто­и­ли целое состо­я­ние, а там – бац, такой облом, и насто­я­щий мил­ле­ни­ум толь­ко через год. Но они ниче­го, справились.

И вот мы все с тех пор жили-пожи­ва­ли, бит­ком наби­вая дни мобиль­ни­ка­ми, соц­се­тя­ми, ипо­теч­ны­ми выпла­та­ми, дет­ски­ми сиде­нья­ми в авто­мо­би­лях, анти­ни­ко­ти­но­вы­ми пла­сты­ря­ми, кун­да­ли­ни-йогой и чилий­ским крас­ным сухим, но сто­ит толк­нуть тяже­лую (рань­ше тут функ­ци­о­ни­ро­вал завод) кара­ва­нов­скую дверь, как ста­но­вишь­ся лег­че на два­дцать лет.

Пер­вым делом на веще­вом рын­ке ты дела­ешь вдох. Запах искус­ствен­ной кожи, машин­но­го мас­ла, прес­со­ван­ных в бау­лах три­ко­таж­ных пла­тьев, гру­бо-синих джин­сов, мехо­вых шапок и паль­то из непро­мо­ка­е­мой тка­ни так густ, что тяже­лым ком­ком пада­ет даже не в лег­кие, а пря­ми­ком в желу­док. Руко­пис­ное объ­яв­ле­ние на стене «Сроч­ная рас­про­да­жа жен­ско­го белья (верх­ние реги­о­ны)», еще одно, помень­ше — «обувь малень­ких раз­ме­ров вся ЗДЕСЬ», и ука­за­тель. Под ука­за­те­лем сра­зу две обла­да­тель­ни­цы малень­ких ног топа­ют в кар­тон­ку обу­ты­ми пра­вы­ми, хозя­ев смеж­ных пави­льо­нов завист­ли­во отво­ра­чи­ва­ют­ся. «Ой, жен­щи­на, ну вам отлично!»

Немно­го пуга­ешь­ся уве­рен­ной репли­ке про­дав­ца из пави­льо­на 325: «Осе­ни боль­ше не будет, толь­ко зима», не сра­зу пони­мая, что речь идет все­го-то о поступ­ле­нии верх­ней одежды.

Целая вит­ри­на бар­се­ток! «На любой вкус, раз­мер и коше­лек» — обе­ща­ет реклам­ное объ­яв­ле­ние, сре­ди бар­се­ток как на кар­тин­ке копо­шат­ся ребя­та в спор­тив­ных шта­нах. Отвер­га­ют тем­но-виш­не­вую с мно­же­ством зам­ков-мол­ний: «Так, ну вот эта сра­зу не кана­ет, Андрю­хин её и в руки не возь­мет», — оста­нав­ли­ва­ют выбор на глухо-черной.

Колон­на из пол­ма­не­ке­нов, при­на­ря­жен­ных в брю­ки, выгля­дит забав­но и напо­ми­на­ет фильм ужа­сов «чело­ве­че­ская мно­го­нож­ка», хотя в филь­ме ниче­го смеш­но­го, конеч­но, не было. Клет­ча­тые штан­цы поме­че­ны фла­е­ром «кокет­ка!», узкие чер­ные – «мод­ни­ца!», поло­са­тые, слег­ка каторж­ные – «хит сезо­на!», а цве­та мок­ро­го пес­ка поче­му-то – «я тут главная!».

Пол­ма­не­ке­ны ску­ча­ют без вни­ма­ния пуб­ли­ки, зато напро­тив, в отде­ле гото­во­го пла­тья, рез­вят­ся две жен­щи­ны в обще­стве офис­ных костю­мов – юбка-каран­даш, при­та­лен­ный пиджак, еще какой-нибудь слож­но­со­чи­нен­ный лац­кан. Пер­вая выби­ра­ет ярко-синий с горо­хо­вой отдел­кой, вто­рая – оран­же­вый с фио­ле­то­вым, такие соче­та­ния любил Готье. Ты сто­ишь и при­жи­ма­ешь руки к серд­цу, пото­му что кто бы мог поду­мать, что еще суще­ству­ют такие костю­мы, коро­ли кон­ца девя­но­стых, пре­дель­но искус­ствен­ное полот­но, мар­ка Том, кажет­ся, Кляйм, все дума­ли, что это кру­той аме­ри­кан­ский кутю­рье, а он ока­зал­ся рус­ским (укра­ин­ским?) эми­гран­том в Кана­де. При­лич­ной девуш­ке девя­но­стых над­ле­жа­ло иметь не менее двух таких костю­мов, в иде­а­ле, конеч­но, пять – на каж­дый рабо­чий день. Деву­шек в Томах Кляй­мах сопро­вож­да­ли хре­сто­ма­тий­ные новые рус­ские в цепях и воз­вра­ща­ю­щи­е­ся на преж­ние пози­ции обык­но­вен­ные рус­ские – то есть все мы, отме­тим мы.

В таком носталь­ги­че­ском духе я и пред­по­ла­га­ла изло­жить уви­ден­ное, пере­ме­жая, может быть, кар­тин­ки с рын­ка слав­ны­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми о былом; о друж­бе, напри­мер, с бан­ди­том – при­лич­ной девуш­ка девя­но­стых над­ле­жа­ло иметь в сво­ём кру­ге бан­ди­та, имел­ся и у меня, он очень роман­тич­но рас­пла­тил­ся за меня в глав­ном ресто­ране горо­да («пик­ник» под цир­ком), когда мое­му спут­ни­ку не хва­ти­ло денег из-за того, что я съе­ла под­чи­стую все фрук­ты на сто­ле. Дума­ла, фрук­ты бес­плат­но, а они ока­за­лись очень даже плат­но, вот кава­лер и помчал в обща­гу, одал­жи­вать у кого-то, а я оста­лась напу­га­но сидеть чуть не в самом цен­тре фон­та­на. Соби­ра­лась, зна­чит, изло­жить, но жизнь, как извест­но, обго­ня­ет меч­ту. Мне при­шлось вер­нуть­ся на «кара­ван» утром сле­ду­ю­ще­го дня – забы­ла делать фото­гра­фии, с кем не быва­ет. И я вер­ну­лась. Настро­ен­ная сно­ва вол­шеб­ным обра­зом ощу­тить себя новой, очень новой, пря­мо новень­кой, и ветер в лицо, и все впе­ре­ди, и столь­ко еще хоро­ше­го про­изой­дет. Бук­валь­но уже на под­сту­пах путь мне пре­гра­ди­ла жен­щи­на-рекла­ма. Она была оде­та в штен­дер – два листа хоро­шей фане­ры, один закры­вал грудь жен­щи­ны, дру­гой спи­ну, на гру­ди зна­чи­лось «быст­ро­день­ги», на спине – «толь­ко пас­порт». «Про­пис­ка самар­ская име­ет­ся?» – рявк­ну­ла жен­щи­на-рекла­ма, я маши­наль­но кив­ну­ла и быст­ро сбе­жа­ла. Толк­ну­ла тяже­лую дверь (здесь рань­ше был завод).

И – ниче­го. 2016 год, как и гово­ри­ли с само­го его начала.

Малень­кие сек­ции раз­гра­ни­че­ны пере­го­род­ка­ми, но про­дав­цу скуч­но сидеть в окру­же­нии фут­бо­лок (мно­гие с порт­ре­та­ми Пути­на), и он выдви­га­ет свой табу­рет в общий про­ход, где мож­но пере­те­реть с кол­ле­га­ми: «Ну и что ты дума­ешь, я как в воду гля­де­ла – залез­ла в его мобиль­ник, а там весь вай­бер засран фот­ка­ми этой тва­ри Насти. То она в лесу, коро­ва, то на бере­гу, сука, Вол­ги, то на каче­лях, гадю­ка, кача­ет­ся, ноги кри­вые задра­ла!» — «Ну а ты чего ему?» — «Убью, реши­ла. Потом кар­тош­ку ста­ла чистить. Кар­па пожа­ри­ла в пани­ров­ке. Выпи­ла бутыл­ку краф­то­во­го пива. Как-то успо­ко­и­лась. Думаю, ну может, он и не врет, про­сто ей оди­но­ко, Насте».

Про­да­вец шаур­мы взвол­но­ван­но совер­ша­ет теле­фон­ный зво­нок: «Михал­на, давай сюда, у тебя поку­па­те­ли!». Поку­па­те­ли — пожи­лая, но бра­вая дама в жилет­ке из голу­бо­ва­то­го меха, бег­ло рас­смат­ри­ва­ет теп­лые курт­ки под общим назва­ни­ем «Новин­ки!!!!» Про­да­вец шаур­мы остав­ля­ет листы тон­ко­го лава­ша, под­го­тав­ли­ва­е­мые им для буду­ще­го начи­не­ния вся­ко­го рода ингре­ди­ен­та­ми, и спе­шит. Необ­хо­ди­мо удер­жать поку­па­тель­ни­цу до появ­ле­ния Михал­ны, дать свер­шить­ся покуп­ке. Михал­на вто­рую неде­лю ниче­го не про­да­ет, не счи­тать же шер­стя­но­го шар­фа с под­дель­ной клет­кой Burberry. «Какой у вас раз­мер», — бой­ко начи­на­ет он и про­иг­ры­ва­ет, пото­му что бра­вая дама испу­ган­но бежит прочь, бор­мо­ча под нос: «Какой надо, такой и раз­мер». Про­да­вец шаур­мы вино­ва­то отсту­па­ет. Отку­да-то сле­ва и сза­ди набе­га­ет еще не зна­ю­щая горя Михална.

Руко­пис­ный пла­кат «Джин­сы!», отпе­ча­тан­ные на прин­те­ре «Тру­сы и нос­ки для вас!», под тру­са­ми и нос­ка­ми на сту­ле рас­ка­чи­ва­ет­ся груз­но про­дав­щи­ца, гово­рит в труб­ку недо­воль­но: «Да пусто, тебе гово­рю, сей­час от без­де­лья мужик при­ме­ре­щил­ся, голый и в пам­пер­се. Кста­ти, у тебя почем меш­ки для мусо­ра? Такие, с завяз­ка­ми. Доч­ке в лицей надо, на кон­курс эко­ло­ги­че­ской красоты».

Пла­ваю в чужих репли­ках как в море, выны­ри­вая иногда.

«Девуш­ка, отлич­ное пла­тье на вас, посмот­ри­те, и поя­сок лако­вый, как в филь­ме Сти­ля­ги, сей­час опять в трен­де пяти­де­ся­тые, у меня эти пла­тья очень хоро­шо берут».

«Моло­дые люди, шапоч­ки новые посту­пи­ли, с пар­ны­ми над­пи­ся­ми: «рядом со мной – лев», и «я рядом со львом».

«Такая, зна­е­те, под­хо­дит и наг­ло гово­рит: скинь пять­сот руб­лей! Не скинь­те, глав­ное, а скинь!»

«Ста­ли рас­спра­ши­вать меня, как юг, как море и это всё. Как-как, если я уез­жа­ла нор­маль­но, а при­е­ха­ла с фин­га­лом под гла­зом и выби­тым зубом».

При­ла­вок плот­но-плот­но выло­жен укра­ше­ни­я­ми под золо­то. Тут же – все для сва­дьбы, лен­ты «почет­ный сви­де­тель», поду­шеч­ки для колец, бока­лы для шам­пан­ско­го и про­чее. Две поку­па­тель­ни­цы пере­би­ра­ют открыт­ки. Та, кото­рая повы­ше, труб­но спра­ши­ва­ет про­дав­ца: «Так, ну это ясно, а тарел­ка для инсце­ни­ров­ки дефло­ра­ции у вас есть?» Про­да­вец не теря­ет­ся, доста­ет суве­нир­ную тарел­ку с над­пи­сью «Сама­ра – 1586 — 2016» и про­тя­ги­ва­ет пол­но­стью удо­вле­тво­рен­ным покупательницам.

Делаю свои фото­гра­фии, быст­ро сма­ты­ва­юсь, убеж­дая себя, что я — новая, очень новая, пря­мо новень­кая, и ветер в лицо, и все впе­ре­ди, и столь­ко еще хоро­ше­го произойдет.