Новогодняя распродажа

Авто­мо­биль­ная сто­ян­ка напро­тив тор­го­во­го цен­тра застав­ле­на авто­мо­би­ля­ми так плот­но, что новые соис­ка­те­ли места не име­ют ни малей­ше­го шан­са, раз­ве что кто-то ско­выр­нет­ся с места и тро­нет­ся в путь, уве­зя в багаж­ни­ке восемь штук гигант­ских паке­тов, бит­ком наби­тых рыжи­ми ман­да­ри­на­ми, моро­же­ны­ми утка­ми, и елоч­ны­ми игруш­ка­ми: шара­ми и коло­коль­ца­ми. Вот эти коло­коль­цы осо­бен­но кра­си­вы — золо­тые, опле­тен­ные алой лентой.

Пожи­лая пара ссо­рит­ся у хоро­шей маши­ны «мер­се­дес». «Ника­кой ИКЕИ, — в яро­сти кри­чит муж­чи­на, — ты из меня выпи­ла сего­дня кро­ви, доста­точ­но! Сама езжай в свою ИКЕЮ, поду­ма­ешь, важ­ность! Новые про­сты­ни к ново­му году!» Сло­ва «новые про­сты­ни» он выпле­вы­ва­ет с отвра­ще­ни­ем на гряз­ный снег под подош­ва­ми доб­рот­ных баш­ма­ков. Обе­га­ет авто­мо­биль, бук­валь­но пры­га­ет за руль и уез­жа­ет, оста­вив жен­щи­ну с ног до голо­вы в золо­ти­стом кара­ку­ле топ­тать­ся на бор­дю­ре. Впро­чем, недол­го: оби­жен­ная супру­га пово­ра­чи­ва­ет­ся и бод­ро воз­вра­ща­ет­ся в тор­го­вый центр, по пути совер­шая теле­фон­ные звон­ки. «Алло, Вера? Вера, ну все так и полу­чи­лось, как я гово­ри­ла… жду тебя! Да, давай ско­рее… Посмот­рим Галеч­ке пода­рок, Валеч­ке пода­рок, и я хочу, что­бы ты одоб­ри­ла ту посу­ду… Что? Ниче­го страш­но­го, вече­ром еще и про­ще­ния про­сить будет». На тон­ких губах жен­щи­ны побе­ди­тель­ная улыб­ка домаш­не­го Макиавелли.

Про­мо­у­те­ры пры­га­ют с листов­ка­ми, изве­ща­ю­щи­ми о гран­ди­оз­ных скид­ках. Вот девуш­ка, очень худая, ост­ро­но­сая, в оран­же­вой уни­фор­ме, цеп­ля­ет моло­до­го муж­чи­ну с непо­кры­той голо­вой и в рас­пах­ну­той дуб­лен­ке. «Толь­ко у нас! Скид­ки на джин­со­вую одеж­ду евро­пей­ских марок до семи­де­ся­ти про­цен­тов!», — сно­ро­ви­сто выкри­ки­ва­ет девуш­ка. Моло­дой чело­век задер­жи­ва­ет ее руку. «Тань­ка, это ты, что ли?», — спра­ши­ва­ет с любо­пыт­ством. «Я‑то Тань­ка, а ты вот кто», — отве­ча­ет девуш­ка, очень худая и ост­ро­но­сая. Вгля­ды­ва­ет­ся в собе­сед­ни­ка, вдруг густо крас­не­ет, и гово­рит, зады­ха­ясь: «Блин, Саш­ка, неуже­ли ты?» Девуш­ку тыка­ют в худые бока кол­ле­ги, что­бы не оста­нав­ли­ва­ла кон­вей­ер и рабо­та­ла, рабо­та­ла. Вол­ну­ясь и пута­ясь в циф­рах, она дик­ту­ет свой длин­ный номер моло­до­му чело­ве­ку, при­жи­ма­ет к горя­щим щекам тон­кие паль­цы в сереб­ря­ных кольцах.

В отде­ле гото­во­го пла­тья рядом со стой­кой, пол­ной пла­тьев за 599 руб­лей, рез­вят­ся по виду стар­шие школь­ни­цы, при­кла­ды­ва­ют к ярким пухо­ви­кам шел­ко­вые тря­пи­цы раз­ме­ром не более евро­кон­вер­та. Самая глав­ная, с пре­крас­ны­ми свет­лы­ми воло­са­ми, раз­да­ет отры­ви­стые рас­по­ря­же­ния: «Юля, ты не бери белое, белое будет у меня! Кари­на, ты с ума сошла, повесь обрат­но. Мы же дого­во­ри­лись, что ты пой­дешь в джин­сах!» Сосре­до­то­чен­ное выра­же­ние юно­го хищ­но­го лица; абсо­лют­но ясно, что Юля с Кари­ной при малей­шей воз­мож­но­сти возь­мут в руки АК-47, и вовсе не для того, что­бы разо­брать его на вре­мя в про­ти­во­га­зе. Хотя о чем речь: сей­час в шко­лах не раз­би­ра­ют авто­ма­ты, может, и к лучшему.

«Вы меня за иди­о­та, пожа­луй­ста, не счи­тай­те, — дру­же­люб­но пред­ла­га­ет рос­лый муж­чи­на в курт­ке каму­фляж­ной рас­цвет­ки, — я у вас пол­ча­са назад этот чер­тов сер­ти­фи­кат при­об­рел. А сей­час желаю вер­нуть! Вер­нуть, и полу­чить обрат­но день­ги. Пять тысяч сво­их лич­ных руб­лей!» Муж­чи­на потря­са­ет изящ­но оформ­лен­ным сер­ти­фи­ка­том на при­об­ре­те­ние това­ра в мага­зине ниж­не­го белья. Отма­хи­ва­ет все воз­ра­же­ния про­дав­ца-кон­суль­тан­та. Теле­фон в его кар­мане дре­без­жит и виб­ри­ру­ет, муж­чи­на пре­не­бре­га­ет этим обсто­я­тель­ством, вновь и вновь при­пе­ча­ты­вая кон­верт к хруп­ко­му при­лав­ку. Неж­ные кру­же­ва вокруг вздра­ги­ва­ют. «Ска­зал, не надо мне все­го это­го!», — скре­же­щет зуба­ми. Все-таки выхва­ты­ва­ет труб­ку, очень нерв­но. «Я недо­сту­пен! Недо­сту­пен, поняла?!»

Супер­мар­кет топор­щит­ся оче­ре­дя­ми. Про­во­лоч­ные тележ­ки нагру­же­ны по-раз­но­му: у кого-то кон­серв­ные бан­ки с горош­ком и май­о­нез «Сдоб­ри» мест­но­го жир­ком­би­на­та, у кого-то конеч­но­сти кра­ба и олив­ко­вое мас­ло в мини­а­тюр­ных стек­лян­ных буты­лоч­ках. У моро­зиль­ни­ка с дели­ка­тес­ны­ми море­про­дук­та­ми утон­чен­но спо­рят две дамы: стри­же­ные нор­ки, хоро­шие бри­льян­ты в моч­ках ушей. «Ты можешь посту­пать как хочешь, конеч­но, доро­гая, но толь­ко в Испа­нии никто не гото­вит паэ­лью с кури­цей. Кро­лик – дру­гое дело». «В Испа­нии никто не гово­рит: паэ­лья! Все гово­рят: паэйя, вот так гово­рят в Испа­нии, милая моя».

Два охран­ни­ка бре­дут, спо­ты­ка­ясь об эска­ла­тор. «Я не понял, что там? Кто-то подрал­ся в кафе­те­рии?» — «Две дуры какие-то. Одна вро­де бы обли­ла дру­гую ваниль­ной колой. Сей­час луп­са­чат почем зря друг дру­га» — «А где ваниль­ная кола? В мак­до­нальд­се вро­де нет» — «В Сбар­ро» — «Ты совсем, да? В Сбар­ро — пепси»

К сто­ли­ку фуд-кор­та со вто­рой-тре­тьей попыт­ки при­ни­ка­ет ста­рая цыган­ка в паль­то на сто цыган­ских одежд, голая шея свер­ка­ет необ­хо­ди­мы­ми золо­ты­ми цепя­ми, голо­ва как-то отдель­но ото все­го повя­за­на не по-рус­ски рус­ским плат­ком (Пав­лов Посад). Цыган­ки­но лицо неж­но-корич­не­вое, очень глад­кое, толь­ко несколь­ко силь­ных мор­щин пле­тут сети вокруг рта и на лбу. Поло­са­тые длин­ные воло­сы — прядь чер­ная, прядь седая. Сле­дом шмы­га­ет цыга­не­нок в курт­ке боско-спорт, в таких курт­ках пару дней назад по Сама­ре носи­ли олим­пий­ский огонь. Не пре­кра­ща­ют бесе­ды по-цыган­ски, встав­ляя вне­зап­но рус­ские посло­ви­цы и пого­вор­ки: «доро­га лож­ка к обе­ду» и «не пой­ман, не вор». От мини-табо­ра шара­ха­ет­ся ком­па­ния ото­бе­дав­ших мене­дже­риц. Мель­ком гля­нув в лицо одной из них, цыган­ка гово­рит: «Ниче­го, дев­ка, ниче­го, не кисни, он трид­ца­то­го вер­нет­ся, ты же зна­ешь». Мене­дже­ри­ца давит­ся жвач­кой и стря­хи­ва­ет с глаз сле­зы быв­ше­го горя.

Бан­ков­ские кар­ты, отлич­ные налич­ные, паль­то, наби­тые пухом, меха живот­ных и паль­то на син­те­поне. Высо­кие жен­ские голо­са и гру­бые муж­ские. Пар­ко­воч­ные места и оста­нов­ки обще­ствен­но­го авто­транс­пор­та. Про­дук­то­вые кор­зи­ны, про­мыш­лен­ные това­ры, сле­зы и спо­ры, любовь и друж­ба. Деше­вое шам­пан­ское и вод­ка име­ни доро­гой рыбы. Елоч­ные игруш­ки: шары, бан­ты и коло­коль­цы. Вот эти коло­коль­цы осо­бен­но кра­си­вы — золо­тые, опле­тен­ные алой лен­той. И если бы зав­тра было не 31 декаб­ря, а про­сто суб­бо­та, вы бы при­выч­но заня­лись вар­кой чугу­на и ста­ли, управ­ле­ни­ем меж­ду­на­род­ным бан­ком или чем вы там на самом деле управ­ля­е­те. По горо­ду бы про­изо­шло 20 дтп, в кото­рых лег­ко постра­да­ли бы 18 чело­век; в мага­зине сала­ман­дер объ­яви­ли о сезонных скид­ках на зим­нюю обувь, под­жа­рые домо­хо­зяй­ки дис­ци­пли­ни­ро­ван­но выдви­ну­лись в путь с ков­ри­ка­ми для йоги, девоч­ка Женя реши­ла, что теперь ее зовут Джейн, а ее новый зна­ко­мец ока­зал­ся бы холо­стя­ком всем на радость. В загсе Октябрь­ско­го рай­о­на при­ня­ли бы 14 заяв­ле­ний о вступ­ле­нии в брак, 15 — о раз­во­де и офор­ми­ли 12 сви­де­тельств о смер­ти; в летуа­ле про­да­ли бы одни духи нина рич­чи и два — эска­да, с рас­про­да­жи. Достав­ка пиц­цы повстре­ча­лась бы в пути с достав­кой живот­ных кор­мов, а цве­точ­ни­ца из ларь­ка без назва­ния навер­те­ла 10 розо­вых буке­тов, щед­ро исполь­зуя деко­ра­тив­ное рас­те­ние гип­со­фи­лу. Ком­плек­то­ва­ни­ем на блю­де селед­ки под шубой заня­лись бы от силы трой­ка чело­век, а изжа­ри­вать пекин­скую утку не риск­нул никто. Но зав­тра не про­сто суб­бо­та, а 31 декаб­ря, поэто­му все силы обще­ство бро­сит на вру­че­ние подар­ков, сер­ви­ров­ку сто­ла, джин­гл белс и выбор чулок к пла­тью на лям­ках, хоть дтп все-таки слу­чат­ся. Сча­стья нам! И хоро­ших дней в новом году.

фото: Сер­гей Осьмачкин

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.