Три дня на Казань

Глав­ное – про­дер­жать­ся на трас­сах Самар­ской и Улья­нов­ской обла­стей, где ямы, заплат­ки, ино­гда пол­ное отсут­ствие дорож­но­го покры­тия, пас­са­жи­ры под­пры­ги­ва­ют на уха­бах, а из сак­во­я­жей выска­ки­ва­ют вдруг ножи для элек­тро­мя­со­руб­ки или ком­плект вио­лон­чель­ных струн, глав­ное — не рас­плес­кать чай из тер­мо­са себе на коле­ни, с чаем луч­ше подо­ждать до Татар­ста­на. Татар­стан дру­же­люб­но сте­лет под коле­са вполне себе ров­ный асфальт, тут и насту­па­ет вре­мя пить чай, коро­вы за окном кар­тин­но пасут­ся на фоне лесо-степ­ных кра­сот, а на ошту­ка­ту­рен­ной стене сель­по пла­ме­не­ет транс­па­рант «Твое НЕТ в борь­бе с кор­руп­ци­ей зна­чит мно­го!» Улыб­нуть­ся, пожать пле­чом, вооб­ра­зить татар­ский народ, неисто­во борю­щий­ся с коррупцией.

Казань не совсем логич­но начи­на­ет­ся Орен­бург­ским трак­том и гигант­ской инстал­ля­ци­ей из метал­ла в фор­ме бук­вы «М». Супер­мар­кет «Эдель­вейс» при­вет­ству­ет стан­дарт­ным набо­ром про­дук­тов, раз­ве что в хлеб­ном отсе­ке тол­пит­ся чак-чак – толе­рант­ный кивок ритей­ле­ра наци­о­наль­ным тра­ди­ци­ям. Чере­да транс­па­ран­тов зага­доч­но­го содер­жа­ния – «Бад­мин­тон улуч­ша­ет зре­ние», синим по жел­то­му, допол­ня­ет­ся вну­ши­тель­ным кор­пу­сом цен­тра бад­мин­то­на Казан­ско­го Феде­раль­но­го уни­вер­си­те­та, и если у отдель­но взя­то­го уни­вер­си­те­та такой чело­ве­ко­ем­кий центр бад­мин­то­на, то бад­мин­то­ну на татар­ской зем­ле страш­но повез­ло. И теперь бад­мин­тон не вот там — утро авгу­ста, лужай­ка на даче, гости роди­те­лей зав­тра­ка­ют с вином и вод­кой, а вы с тро­ю­род­ной сест­рой доста­е­те ста­рые ракет­ки и куро­ле­си­те до тех пор, пока чья-то из мам не закри­чит «девоч­ки, обе­дать», и ее голос будет пла­стать­ся над табач­ным дымом и гряд­ка­ми помидор.

Бад­мин­тон улуч­ша­ет. Огром­ное зда­ние поли­кли­ни­ки – на целый квар­тал, на пол­квар­та­ла – для сту­ден­че­ской поли­кли­ни­ки, с раз­ма­хом. Вот хру­щев­ки, ров­но такие, как во всех горо­дах быв­ше­го совет­ско­го сою­за, толь­ко в Каза­ни они напо­ми­на­ют фах­вер­ко­вые дома сред­не­ве­ко­вой Гер­ма­нии – те самые, зна­ме­ни­тые, в тем­но-корич­не­вом росчер­ке дере­вян­ных кар­ка­сов, соеди­нен­ных под раз­лич­ны­ми угла­ми. Вло­жи­ли денег, ведь каж­дое божие зда­ние, и вокруг как-то слиш­ком чисто, и повсю­ду зна­ки, запре­ща­ю­щие пар­ков­ку, и никто не пар­ку­ет­ся, куда-то дева­ют свои авто­мо­би­ли, или, может быть, даже ходят пешком.

В цен­тре удоб­но имен­но ходить, две ули­цы, Петер­бург­ская и Бау­ма­на, пеше­ход­ные, и обе ведут к Крем­лю. Ули­ца Петер­бург­ская сна­ча­ла как-то удив­ля­ет – зачем пеше­ход­ной ули­це, каза­лось бы, ими­та­ция мостов в ее сред­ней части, а затем, что здесь пыта­лись вос­со­здать реку Мой­ку, гор­дость Санкт-Петер­бур­га, чугун­ные пери­ла при­сут­ству­ют, и даже купол Иса­ки­ев­ско­го собо­ра – в нена­ту­раль­ную, конеч­но, вели­чи­ну. Окна затей­ли­во изри­со­ва­ны граф­фи­ти – назва­ние мест­ной фут­боль­ной коман­ды (Рубин), три пуза­тые бук­вы «ЖБТ», неиз­вест­но, что такое, «Све­та – тварь», бед­ная Све­та. Гово­рят, тут посно­си­ли уйму ста­рин­ных домов, отка­за­лись от рестав­ра­ции, и не всем мест­ным жите­лям это нра­вит­ся. Моло­де­жи точ­но нра­вит­ся; Казань – город юных, и труд­но встре­тить на ули­це и в заве­де­ни­ях обще­пи­та кого-то стар­ше 20 лет.

Моло­дые люди выгля­дят пре­дель­но эклек­тич­но: вот две ангель­ски кра­си­вые рели­ги­оз­ные тата­роч­ки, сдви­нув глад­кие щеки, фото­гра­фи­ру­ют­ся с помо­щью сел­фи-пал­ки на фаль­ши­вом мосту, а вот креп­кая рус­ская девуш­ка, кровь с моло­ком, в тре­ни­ро­воч­ных шта­нах и курт­ке с бахро­мой, иска­тель­но гово­рит в теле­фон: «Я не наез­жаю, про­сто твой кофе уже покрыл­ся льдом». Перед девуш­кой на лав­ке два кар­тон­ных ста­ка­на, а ее паль­цы пры­га­ют – замерз­ла или силь­но вол­ну­ет­ся. Пусть бы замерз­ла. Гранд-отель «Kazan», отель «Татар­стан», гигант­ский тор­го­вый центр «Коль­цо», куча все­го еще.

В любом незна­ко­мом горо­де хочет­ся опре­де­лить­ся с направ­ле­ни­ем: куда — вверх, а куда — вниз. По отно­ше­нию к реке, есте­ствен­но, где река, туда – вниз, наобо­рот – вверх. Казан­ка, волж­ский неши­ро­кий при­ток, делит Казань на две нерав­ные части, и если от пло­ща­ди Тукая идти к Крем­лю, то вро­де бы полу­ча­ет­ся – вниз.

Пло­щадь Тукая – зага­доч­ное место: носит имя поэта Габ­дул­лы Тукая («Слы­шу я: при­зыв к нама­зу будит утрен­нюю рань. О, Казань, ты грусть и бод­рость! Све­то­зар­ная Казань!»), но гигант­ский памят­ник на ней — рево­лю­ци­он­но­му дея­те­лю Мул­ла­ну­ру Вах­и­то­ву. Напро­тив, на лице Бут­ле­ро­ва – кор­пу­са казан­ско­го феде­раль­но­го уни­вер­си­те­та и меди­цин­ско­го тоже, тол­пят­ся сту­ден­ты, поку­па­ют в кули­на­рии эчпоч­ма­ки (40 руб­лей) и хоро­шень­кие пирож­ки с тык­вой (вооб­ще 18).

Город­ские часы на чугун­ной ажур­ной нож­ке, вокруг свет­ло­го цифер­бла­та ска­чут неопре­де­ля­е­мые герои тука­ев­ских ска­зок. Под часа­ми при­ня­то встре­чать­ся влюб­лен­ным, кли­ши­ро­ван­ный сюжет, но влюб­лен­ным пофиг на само­быт­ность и пра­во нации на само­опре­де­ле­ние, влюб­лен­ные баналь­ны­ми про­слыть не боят­ся, а встре­ча­ют­ся себе и встре­ча­ют­ся под часа­ми. Пьют кофе, выни­ма­ют сел­фи-пал­ки, Казань очень увле­че­на сел­фи-пал­ка­ми, реги­стри­ру­ют опоз­да­ния сво­их, нерв­ни­ча­ют, кри­чат в труб­ки: «Равиль, я сей­час спус­ка­юсь в мет­ро и уеду, куда гла­за гля­дят», «Да, это я, а что, ты еще кого-то кину­ла сего­дня?», «Наде­я­лась, что хоть этот вечер мы про­ве­дем без тво­ей мамы», а по-татар­ски что-то никто не кри­чит, где кри­вые ята­га­ны, где мох­но­но­гие сви­ре­пые лошад­ки, выби­ва­ю­щие копы­том искры из чере­пов повер­жен­но­го врага?

Ули­ца Бау­ма­на – самая извест­ная в горо­де ули­ца, если при­со­еди­нить­ся к любой экс­кур­сии, то гиды заучен­но назо­вут ее «ули­цей дли­ной в четы­ре века» и «Казан­ским Арба­том», пока­жут бал­кон, отку­да высту­пал Троц­кий, рус­ский дра­ма­ти­че­ский театр и памят­ник каре­те Ека­те­ри­ны Вто­рой — имен­но она раз­ре­ши­ла в 1767 году тата­рам стро­ить камен­ные мече­ти и помог­ла в раз­ра­бот­ке про­ек­та пря­мых улиц, а то что же это полу­ча­ет­ся, ска­за­ла Ека­те­ри­на Вто­рая, черт-те что, сплошь овра­ги, горы и при­гор­ки, на каре­те не про­едешь, а у меня каре­та новей­шей раз­ра­бот­ки, с ремен­ной передачей.

Рос­кош­ная гости­ни­ца «Шаля­пин» (гости­ни­ца тут уже не пер­вый век, и рань­ше назы­ва­лась– «Сибир­ский двор»), коло­коль­ня Бого­яв­лен­ско­го собо­ра рядом, тури­сты оста­нав­ли­ва­ют­ся и фото­гра­фи­ру­ют друг дру­га, ста­ра­ясь вме­стить храм цели­ком; ред­ко кому уда­ет­ся. Пер­вый ста­рик Каза­ни, по виду без­дом­ный – паль­то сума­сшед­ше­го с пет­ля­ми рас­пу­стив­шей­ся шер­сти, спор­ная обувь, зато в ушах хоро­шень­кие розо­вые науш­ни­ки, и он бур­но дири­жи­ру­ет обе­и­ми рука­ми неслыш­ной посто­рон­ним музыке.

Сплошь суве­нир­ные лав­ки и едаль­ни; в кофейне с вен­ски­ми булоч­ка­ми и луч­шим глинт­вей­ном в ПФО (насто­я­щий имбирь, палоч­ки кори­цы, розо­вый перец) маль­чик-офи­ци­ант на прось­бу дать на минут­ку кубик для игры в кости изви­ня­ю­щим­ся голо­сом гово­рит: «но толь­ко у меня фор­ма нестан­дарт­ная», и про­тя­ги­ва­ет фили­гран­но выто­чен­ный кубик мини­мум на 36 граней.

Малень­кий мага­зин шляп, мож­но все при­ме­рить, а вот сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся – толь­ко за 50 руб­лей. Шля­пы самых раз­ных фасо­нов, от капо­ров образ­ца нача­ла про­шло­го века до вер­нув­ших «труб» с назва­ни­ем «хеп­пи». Тру­ба «хеп­пи» хоро­шая, теп­лая, под­хо­дит для про­гу­лок по осен­не­му вре­ме­ни. Мест­ные жите­ли тор­гу­ют на раз­ва­лах маг­ни­та­ми, круж­ка­ми и суве­нир­ны­ми тарел­ка­ми с вида­ми, тури­сты мигри­ру­ют, воору­жен­ные кар­та­ми в мобильниках.

Парк Тыся­че­ле­тия – его раз­би­ли совсем недав­но, при­уро­чив к 1000-ию горо­да, в 2005 году. Посколь­ку парк моло­дой, он выгля­дит слег­ка лысо­ва­тым – дере­вья невы­со­кие, не выше сред­не­го муж­чи­ны, но зато их сажа­ли раз­ные поли­ти­че­ские дея­те­ли и про­сто извест­ные в Каза­ни люди. За кова­ную огра­ду вокруг пар­ка мож­но про­жить жизнь в дол­ла­рах и евро, а в цен­тре бьет фон­тан в фор­ме кот­ла. (По пре­да­нию Казань постро­и­ли в том месте, где вода в кот­ле заки­пе­ла без вся­ко­го огня). Соб­ствен­но котел и пери­метр фон­та­на деко­ри­ро­ван неболь­ши­ми милы­ми зилан­ти­ка­ми – дра­ко­на­ми с кры­лья­ми. Это сим­вол Каза­ни, есть на гер­бе горо­да, вот и тут тоже.

Прав­да, в кон­це октяб­ря фон­тан уже не бьет, да и по алле­ям, пере­се­че­ние кото­рых долж­но сим­во­ли­зи­ро­вать роль Каза­ни в смыч­ке восто­ка и запа­да, никто не ходит. Холод­но, пусто, моло­дые дере­вья с мак­си­ма­лиз­мом под­рост­ков цеп­ля­ют­ся за послед­ние листья, юные роди­те­ли тол­ка­ют перед собой мас­сив­ную коляс­ку на трех коле­сах, пря­чут лицо от вет­ра. Через доро­гу (смыч­ка восто­ка и запа­да) раз­ме­сти­лась ярмар­ка бело­рус­ских това­ров, к про­да­же пред­ла­га­ет­ся кам­чат­ская рыба, за при­лав­ком кра­си­вый рос­лый тат­рин в фес­ке. Казань, город-фьюжн.

Про­дол­же­ние следует.

Фото: 116rusx.ucoz.ru/