Зима в квартирах. Глава 9

Люся

- Зоя, — ска­за­ла Люся стар­шей доче­ри. Дочь смот­ре­ла фильм, при­бли­зив длин­ный фамиль­ный нос к мони­то­ру. Зре­ние у доче­ри тоже было фамиль­но ослабленным.

- Что, — отве­ти­ла дочь без интереса.

- Зоя, я сей­час ухо­жу. Ну, минут через сорок. А ты про­пы­ле­сось, пожа­луй­ста, и что­бы во всех ком­на­тах. И накор­ми кота.

- Пусть твой сын про­пы­ле­со­сит, — Зоя при­ба­ви­ла звук, — я сего­дня мусор выно­си­ла. И вооб­ще, у меня мно­го уро­ков. Видишь, я занимаюсь!

- Вижу, — отве­ти­ла Люся. Закры­ла дверь в доче­ри­ну ком­на­ту. На вос­пи­та­тель­ные момен­ты настро­е­ния не было. Люся вол­но­ва­лась, очень вол­но­ва­лась. На сви­да­ния она не ходи­ла дав­но. И на «не сви­да­ния», как ска­зал Петр, тоже. Вооб­ще, из всех мест в горо­де Люся ходи­ла толь­ко на рабо­ту, в мага­зи­ны и домой. С тех пор, как ее муж объ­явил себя эмо­ци­о­наль­ным банк­ро­том (три года) и пере­ехал в сосед­нюю ком­на­ту, она пере­ста­ла посе­щать в его ком­па­нии общих при­я­те­лей, а лич­ные подру­ги при­хо­ди­ли в гости сами. Подру­ги одно­об­раз­но гово­ри­ли Люсе: тупишь дома, хорош тупить дома, ты опять тупишь дома?

- Сло­во года, — недо­воль­но отме­ти­ла Люся вслух. Кот посмот­рел на нее удив­лен­но. Это был обык­но­вен­ный кот. Люся усы­но­ви­ла его пару лет назад, кот при­блу­дил­ся отку­да-то и орал в подъ­ез­де. Он выгля­дел уже взрос­лым, поро­ды не имел, но на физио­но­мию был хорош и уют­но поло­сат. Сна­ча­ла все соби­ра­лись его как-то назвать, а потом – забы­ли. Он отзы­вал­ся на любое имя. Пред­по­чи­тал женские.

За две­рью в муж­ни­ной ком­на­те было тихо. Ско­рее все­го, он вооб­ще отсут­ство­вал. Отпра­вил­ся на рыбал­ку. Или – нано­сить визи­ты. Муж ино­гда наве­щал с раз­но­пла­но­вы­ми целя­ми свою кол­ле­гу по служ­бе. Люся утвер­жда­ла, что кол­ле­га напо­ми­на­ет козу. «Это с тво­ей точ­ки зре­ния, — отве­чал муж, — а вот с ее точ­ки зре­ния, она совер­шен­но на козу не похожа».

Их отно­ше­ния не были пло­хи­ми. Люся гото­ви­ла, муж решал сан­тех­ни­че­ские вопро­сы, они обсуж­да­ли собы­тия дня и мог­ли даже выпить, напри­мер, вина. Ино­гда загля­ды­ва­ла кол­ле­га по служ­бе (Коза), с инспек­ци­ей. Она состав­ля­ла свое мне­ние о ситу­а­ции в целом, согла­ша­лась на чаш­ку чая. К чаю она неиз­мен­но добав­ля­ла выужен­ные из сум­ки биск­вит­ные пирож­ные в розо­вой гла­зу­ри, съе­да­ла два. Коза не была под­лой раз­луч­ни­цей, как-то она помог­ла Люсе в окра­ши­ва­нии волос – нано­си­ла крас­ку сза­ди и за уша­ми. Вот эти самые места за уша­ми все­гда стра­да­ют от недо­стат­ка крас­ки. «Мне кажет­ся, — ска­за­ла она, чир­кая ста­рой зуб­ной щет­кой по Люси­ной голо­ве, — я от тво­е­го мужа ниче­го не добьюсь…» «Не знаю, — опти­ми­стич­но отве­ти­ла Люся, — попро­бо­вать-то мож­но». «Да я уж вто­рой год про­бую!» — вскри­ча­ла Коза.

С козой Козу род­ни­ли широ­ко поса­жен­ные гла­за, чуть навы­ка­те и общая тре­пет­ность в дви­же­ни­ях. Люся на вся­кий слу­чай посту­ча­ла в ком­на­ту мужа. Отве­та не было. Вспом­ни­ла, что не виде­ла его со вче­раш­не­го утра. Или с поза­вче­раш­не­го? Обру­га­ла себя за невни­ма­тель­ность и спро­си­ла дочь:

- Зоя, а где папа?

- Мам, ты что? – дочь нажа­ла на «пау­зу» и неодоб­ри­тель­но цок­ну­ла язы­ком, — совсем? Папа в Челябинске.

- Да? – уди­ви­лась Люся, — а что он там делает?

- Не знаю, — Зоя посмот­ре­ла в тем­ное окно, — агре­гат запус­ка­ет. Что ли. Или наоборот.

- Что наоборот.

- Оста­нав­ли­ва­ет. Агрегат.

- Ага, — Люся кив­ну­ла, — вот теперь вопро­сов нет. Оста­нав­ли­ва­ет агрегат.

Дочь засме­я­лась и воз­об­но­ви­ла про­смотр. На экране ходи­ли в хоро­шем тем­пе моло­дые люди.

Смс-кой писк­нул теле­фон. Люся нетер­пе­ли­во откры­ла сооб­ще­ние. «Скид­ка 30% на гор­но­лыж­ные и сно­убор­ди­че­ские костю­мы», — напи­сал ей спор­тив­ный мага­зин. Кот потер­ся пле­чом о ее лодыжку.

- Сей­час, — пообе­ща­ла Люся, — накорм­лю. Имей терпение.

- Мама, — стро­го ска­за­ла дочь, выгля­ды­вая из ком­на­ты голо­вой и частью пле­ча, — а куда ты вооб­ще собра­лась. Вооб­ще-то вечер. Вооб­ще-то, мате­ри по вече­рам сидят дома со сво­и­ми детьми. Они гото­вят им раз­лич­ные блю­да, чита­ют вслух про­из­ве­де­ния клас­си­че­ских авторов.

- Зоя, ты бес­со­вест­ная. Я при­го­то­ви­ла вам раз­лич­ных блюд. Про­из­ве­де­ния клас­си­че­ских авто­ров ты спо­соб­на про­чи­тать сама.

- А твой сын?

- И твой брат спо­со­бен про­чи­тать сам. Он сда­вал в шко­ле дошколь­ни­ка тест на ско­рость чтения.

- Все эти тесты – пол­ная лажа! – вскри­ча­ла дочь, — ты без­от­вет­ствен­ная мать. Детей надо при­нуж­дать к чтению.

Люся зама­ха­ла рука­ми, доче­ри­на голо­ва втя­ну­лась обрат­но вме­сте с пле­ча­ми. Люся выдох­ну­ла и про­тя­ну­ла руку за кос­ме­тич­кой. Что-то надо было сде­лать с лицом.

«Для нача­ла, нало­жить тональ­ную осно­ву», — ска­за­ла Люся голо­сом сете­во­го про­дав­ца кос­ме­ти­ки «Avon». Тональ­ной осно­вы в кос­ме­тич­ке не обна­ру­жи­лось. Нет, конеч­но, Люся не выхо­ди­ла на рабо­ту и в мага­зи­ны без скром­но­го маки­я­жа, но обыч­но он огра­ни­чи­вал­ся при­гла­жи­ва­ни­ем бровей.

- Какой-то ад! – ска­за­ла она опять вслух. Кот пуг­ли­во при­жал уши и вышел вон, забыв о заслу­жен­ном ужине. Люся под­ня­лась на цыпоч­ки и про­кра­лась в ван­ную. Там на синих верев­ках повис­ли про­сты­ни, а на пол­ке близ рако­ви­ны поко­и­лась кос­ме­ти­че­ская кол­лек­ция доче­ри. Дочь не люби­ла, когда кто-то втор­гал­ся в кол­лек­ци­он­ные нед­ра, но надо же было раз­до­быть тональ­ную основу.

Люся плот­но при­кры­ла дверь, для вер­но­сти защелк­ну­ла замок. Посмот­ре­ла на себя в зеркало.

- Ниче­го страш­но­го, — успо­ко­и­ла испу­ган­ное отра­же­ние, — мы сей­час все это загри­ми­ру­ем, как следует.

- Мама, — посту­ча­ла в дверь дочь, — мама, вый­ди, пожалуйста.

- Ну что.

- Вый­ди.

- Это так срочно?

- Да! Да! – дочь явно при­пля­сы­ва­ла на месте от нетер­пе­ния. Люся вышла, стыд­ли­во при­кры­вая ладо­нью недо­де­лан­ный глаз.

- Мама, — лицо доче­ри ста­ло тор­же­ствен­ным, — вре­мя рас­став­ля­ет все на свои места.

Люся слу­ша­ла. Отку­да-то при­шел сын, мрач­но воло­ча за собой гигант­ский авто­мат, ском­па­но­ван­ный из куби­ков ЛЕГО.

- И вот я сде­ла­ла свой выбор! – голос доче­ри взмет­нул­ся, — я поня­ла, какую соба­ку по-насто­я­ще­му хочу. Далматинца!

- Сто одно­го? — маши­наль­но спро­си­ла Люся.

- Хва­тит шуток! – дочь оби­де­лась и ушла. Сын после­до­вал за ней. Обро­нил авто­мат. Он рас­сы­пал­ся на мил­ли­о­ны пласт­мас­со­вых частей. Вер­нул­ся, недо­воль­но под­нял неко­то­рые. Люся горест­но обра­ти­лась к зер­ка­лу вновь. Мор­щи­ны под пра­вым гла­зом напо­ми­на­ли раз­ви­тую кор­не­вую систе­му како­го-нибудь рас­те­ния. Под левым – тоже. Жест­кие от крас­ки воло­сы гор­би­лись надо лбом стран­но­ва­той чел­кой. Верх­нюю губу Люся поре­за­ла сего­дня, сли­зы­вая излиш­ки мас­ла с бан­ки шпрот. Ран­ка выгля­де­ла непри­ят­но и каза­лась чем-то дру­гим. Не ран­кой от вспо­ро­той кон­серв­ной банки.

- Урод­ка, — ска­за­ла себе Люся спо­кой­но и доба­ви­ла для доче­ри, — смот­ри за бра­том! Если что, сра­зу звони!

- О да, — отве­ча­ла дочь.

Люся не была, конеч­но, совсем уж урод­ли­вой. Петр тоже обра­тил на это вни­ма­ние. Он опоз­дал на несколь­ко минут. При­мер­но на десять, и Люся при­топ­ты­ва­ла на месте, напе­вая про себя бод­рую руси­фи­ци­ро­ван­ную «мака­ре­ну»: Чао, муча­чос коко­д­ри­ла-гамад­ри­ла, аста манья­на мака­ро­ны и текила…».

- Черт, — поздо­ро­вал­ся Петр, — про­сти­те меня. Я с охран­ни­ком на пар­ков­ке ругался.

- Зачем, — ску­по улыб­ну­лась Люся холод­ны­ми губами.

- Ну а как с ним не пору­гать­ся, — пожа­ло­вал­ся Петр, — если он такой идиот.

- Иди­от? –пере­спро­си­ла Люся.

- Абсо­лют­ный, — кив­нул Петр, — но бог с ним. Это и есть ваши недо­ста­точ­но ита­льян­ские сапоги?

Люся посмот­ре­ла на свою ногу в соло­мен­но-жел­том ботин­ке, напо­ми­на­ю­щем обувь аме­ри­кан­ско­го солдата.

- Ну, в общем да, — отве­ти­ла она, а Петр засме­ял­ся. Они сде­ла­ли малень­кие шаги по направ­ле­нию друг к дру­гу. Реаль­ные шаги, по рас­чи­щен­ной тро­туар­ной плит­ке, а не в смыс­ле душев­ных порывов.

- Пой­дем­те, — Петр толк­нул от себя мас­сив­ную дверь из стек­ла. Стек­ло было укра­ше­но вит­ра­жом – пано­ра­ма како­го-то горо­да, небо­скре­бы в про­филь, дуги мостов, обя­за­тель­ная река, дере­вья отсутствуют.

- Доб­рый вечер, — ска­зал охран­ник, скло­нив голо­ву. У него было две макушки.

- При­вет, — ска­зал Петр.

- Здрав­ствуй­те, — ска­за­ла Люся, сни­мая паль­то. Петр при­нял его и сдал в гар­де­роб. Гар­де­роб­щик, милый парень, весе­ло сказал:

- За поте­рян­ный номе­рок – штраф пять­сот рублей.

- Пошу­ти еще, — отве­тил Петр.

- С vip-кли­ен­тов – тыся­ча, — про­дол­жил милый парень, — а с осо­бых – две.

Петр щелк­нул его по носу.

«Одна­ко», — поду­ма­ла Люся. И при­ня­лась рас­смат­ри­вать клуб. Это было боль­шое поме­ще­ние, в цен­тре ост­ро­вом раз­ме­ща­лась бар­ная стой­ка с непре­мен­ны­ми табу­ре­та­ми. Табу­ре­ты выгля­де­ли непри­ступ­но и сия­ли нике­ли­ро­ван­ны­ми частя­ми. В дан­ный момент они пусто­ва­ли. Несколь­ко кра­си­вых деву­шек с длин­ны­ми пря­мы­ми воло­са­ми раз­го­ва­ри­ва­ли с бар­ме­на­ми. Бар­ме­нов было чет­ве­ро. Один дей­стви­тель­но кру­тил в руках шей­кер. Зву­ча­ла гром­кая музы­ка. Наи­кра­си­вей­шая девуш­ка низ­ко рас­сме­я­лась и подо­шла к Петру.

- Рада видеть, — сооб­щи­ла она дове­ри­тель­но, — как ты?

- Все в поряд­ке, — отве­тил Петр, — сес­сию сдала?

Девуш­ка пожа­ла плечами:

- Дав­но уже. Ты же зна­ешь, там папа рулит…

- Знаю папу, — кив­нул Петр и тро­нул Люся за локоть. Девуш­ка осмот­ре­ла Люсю со всем вни­ма­ни­ем. Кра­си­во при­под­ня­ла бровь. Люся с тру­дом отве­ла взгляд от ее лица. Пере­ме­сти­ла взгляд в сторону.

В пра­вой части рас­по­ла­га­лись круг­лые сто­ли­ки, мяг­кие на вид дива­ны. Левее – крес­ла-меш­ки, что-то еще на полу, подушки?

Неболь­шой поди­ум, рядом – длин­ный стол с аппа­ра­ту­рой, ди-джей­ское рабо­чее место, дога­да­лась Люся. Пото­лок зер­каль­ный. Сте­ны фраг­мен­та­ми – тоже зер­каль­ные. Люся выпря­ми­ла спи­ну и одер­ну­ла майку.

- Что будем пить, — спро­сил Петр.

- Джин с тони­ком, — ска­за­ла Люся. Диван­чик ока­зал­ся мяг­ким и не кожа­ным. Поче­му-то это ее обра­до­ва­ло. Джин с тони­ком при­ят­но пах мож­же­вель­ни­ком. Круп­но наруб­лен­ный лед хру­стел на зубах. Люся от вол­не­ния сгрыз­ла кусок. Петр спро­сил с интересом:

- Может быть, при­не­су отдельно?

- Что?

- Льда.

- Не надо, — Люся неза­ви­си­мо посмот­ре­ла по сторонам.

К ним при­бли­жа­лись две дамы. Одна в плот­ных кол­гот­ках в белый горох и чер­ном пиджа­ке с поя­сом. На голо­ве – неболь­шая шляп­ка. Вто­рая в кожа­ных брю­ках и кру­жев­ном лиф­чи­ке, наде­том свер­ху белой рубаш­ки, вокруг голо­вы – коса.

- Пет­ру­ша, — неж­но про­тя­ну­ла горо­хо­вая, — какая встре­ча. Я бы выпи­ла пинаколады.

- А я вод­ки, — доба­ви­ла носи­тель­ни­ца косы, — двой­ную, толь­ко не бери рус­ский стан­дарт, от него сох­нет во рту.

- И позна­комь нас с девуш­кой, — горо­хо­вая чуть при­се­ла на сло­ве «девуш­ка», давая понять, что никто тут ника­кая не девушка.

- Зна­комь­тесь, — Петр улыб­нул­ся, — Люся. Люся, это Даша и Уля.

- Я — Даша, — кив­ну­ла носи­тель­ни­ца косы.

- Ха-ха, — рас­сме­я­лась поче­му-то Уля, пере­дер­нув пле­ча­ми. Дамы рас­по­ло­жи­лись напро­тив Люси.

- Сего­дня мас­саж лица бра­ла, испан­ский, — поде­ли­лась Уля, осто­рож­но обри­со­вы­вая паль­ца­ми кон­ту­ры сво­е­го под­бо­род­ка. – Что-то вол­шеб­ное! Сорок минут, пре­крас­ный мастер, я про­сто ощу­ща­ла, как нор­ма­ли­зу­ет­ся лимфодренаж…

Люся одним глот­ком допи­ла коктейль.

- Уве­ряю тебя, — про­дол­жа­ла Уля, — эффект – потря­са­ю­щий! Ну вот, полю­буй­ся! По-тво­е­му, такое лицо не сто­ит затра­чен­ных средств?

Она покру­ти­ла голо­вой. Даша отве­ти­ла с полуулыбкой:

- Ну, у меня-то пока нет таких проблем…

Уля собра­лась было воз­ра­зить, но тут вер­нул­ся Петр с кок­тей­ля­ми. Для их пере­но­са он исполь­зо­вал плос­кую тарелку.

- Про­шу изви­нить, дамы, — он посмот­рел на часы, — у нас с Люсей серьез­ный разговор…

- Ах. Про­сти­те! – глум­ли­во изви­ни­лась Уля. Она оста­лась сидеть. Даже поло­жи­ла для вер­но­сти одну горо­хо­вую ногу на дру­гую. Даша вста­ла и ото­шла в сто­ро­ну кре­сел-меш­ков. Ее настиг­ла жен­щи­на мону­мен­таль­ных раз­ме­ров. Про­зрач­ное пла­тье чудом не лопа­лось на ее мас­сив­ных боках. Она обня­ла Дашу и немно­го при­под­ня­ла ее над полом. Даша хохо­та­ла, дер­га­ла нога­ми, свет вокруг поблек, музы­ка сде­ла­лась громче.

- Уля? – повто­рил Петр.

- Ухо­жу, ухо­жу, — она нето­роп­ли­во отпи­ва­ла кок­тейль, — при­ят­ной бесе­ды. Точ­нее, серьез­но­го раз­го­во­ра. Пет­ру­ша, так как насчет нашей дого­во­рен­но­сти насчет эдель­вей­сов? Я позво­ню тебе завтра?

- Конеч­но.

- Тогда пока. Уви­дим­ся. И еще, если встре­тишь сего­дня Бори­с­ку, пере­дай ему боль­шой привет.

- Обя­за­тель­но.

- Уди­ви­тель­ный он все-таки хам! – Уля подер­га­ла себя за нит­ку жем­чу­га на шее, подо­жда­ла инте­ре­са со сто­ро­ны Пет­ра, не дожда­лась и энер­гич­но напра­ви­лась в направ­ле­нии бара.

- Ну, нако­нец-то, — Петр посмот­рел на Люсю, — дело­вые зна­ко­мые, зна­е­те ли. Быва­ют очень утомительны.

- Конеч­но, — Люся кив­ну­ла, — не без этого.

- Кста­ти, — Петр подви­нул Люсе неболь­шой ста­кан с чем-то алко­голь­ным и двух­цвет­ным, — раз уж мы гово­рим о делах. Вы вот чем зани­ма­е­тесь, к при­ме­ру? Признавайтесь.

- Учи­тель химии, — при­зна­лась Люся, — чаще меня назы­ва­ют «химич­ка».

- Химич­ка, — повто­рил Петр, — неожи­дан­но. В школе?

- В меди­цин­ском колледже.

- Пре­по­да­е­те медсестрам?

- И медбратьям.

- И мно­го таких? Белых братьев?

- Доста­точ­но, — Люся подви­га­ла пле­чом, — осо­бен­но сре­ди зуб­ных техников.

Петр помол­чал. Вынул из кар­ма­на мобиль­ный теле­фон, поло­жил обратно.

- Попро­буй­те кай­пи­ри­нью. Тут мно­го льда.

Кив­нул на неболь­шой стакан.

- А что это, — спро­си­ла Люся, — за штука?

- Кок­тейль из каша­сы с лай­мом, льдом и трост­ни­ко­вым саха­ром. Свое­об­раз­ный напи­ток. Мне помо­га­ет при кашле.

- Я не каш­ля­ла, — заме­ти­ла Люся.

- А я – каш­лял, — упря­мо повто­рил Петр, — страш­но каш­лял. Каша­са меня выру­чи­ла. Ста­рая доб­рая каша­са… В Рио-де-Жаней­ро ее при­го­тав­ли­ва­ют пря­мо на улицах…

- Каша­са?

- Бра­зиль­ская вод­ка. Из сахар­но­го трост­ни­ка. «Белое золо­то» Бра­зи­лии… Вам, как «химич­ке», это долж­но было быть известно.

- Да вот как-то упустила.

- Глав­ное в жиз­ни – вовре­мя спохватиться.

Петр при­вет­ли­во при­под­нял ста­кан. Люся сме­ло отпи­ла из своего.

- И как, — Петр посмот­рел с заботой.

- Даже пожа­ле­ла, что не каш­ляю, — Люся про­мок­ну­ла губы бумаж­ной мно­го­слой­ной сал­фет­кой в полос­ку, — пре­вос­ход­ное, види­мо, средство.

Она не очень пони­ма­ла, как себя сей­час чувствует.

- Пет­ру­ша, — горо­хо­вая Уля появи­лась сно­ва, в руках она дер­жа­ла неболь­шой тер­мос в фор­ме фугас­но­го сна­ря­да, шля­па съе­ха­ла на бок, — Пет­ру-у-уша, ты пре­ступ­но невни­ма­те­лен сегодня!

Уля немно­го поша­ты­ва­лась. Для рав­но­ве­сия пере­сту­па­ла нога­ми. Люся обра­ти­ла вни­ма­ние, что на ней вовсе не зим­няя обувь, а босо­нож­ки. Атлас­ные лен­ты пере­кре­щи­ва­лись на щико­лот­ках и увя­зы­ва­лись рос­кош­ны­ми бан­та­ми. Уля накло­ни­лась и схва­ти­ла Пет­ров ста­кан с бра­зиль­ской вод­кой, тер­мос при этом выпал и отка­тил­ся вдаль. Уля напле­ва­тель­ски взмах­ну­ла сво­бод­ной рукой, ста­кан осу­ши­ла зал­пом, на дне остал­ся корич­не­вый под­та­яв­ший сахар. Обли­за­ла губы, ничуть не поте­ряв­шие ало­го цвета.

«Тату­аж», — поду­ма­ла Люся.

- Зина, — обра­ти­лась к ней Уля, — Зиноч­ка, вы про­сто моно­по­ли­зи­ро­ва­ли наше­го Пет­ру­шу. Так нельзя…

- Люся, — попра­вил Петр, — Лю-ся.

- Э, нет, — Уля лука­во рас­сме­я­лась, — не обма­нешь… Какая еще Лю-ся… Меня зовут – Улья­на Леонидовна…

Подо­бра­ла неожи­дан­ный тер­мос и ушла, не испра­вив поло­же­ния шля­пы. Через пару шагов огля­ну­лась и про­кри­ча­ла пронзительно:

- Я сокол! Я сокол! Пере­хо­жу на прием!

Петр не прокомментировал.

- Зина, — про­из­нес­ла Люся.

- Не обра­щай­те вни­ма­ния, — Петр чуть нахму­рил­ся, — она без­обид­ная. Про­сто очень несчаст­ная. Раз­но­вид­ность наи­бо­лее глу­бо­ко несчаст­ных женщин.

- Да, — Люся кив­ну­ла, — несчаст­ная, это замет­но. Сра­зу бро­са­ет­ся в глаза.

Петр потро­гал ее за брас­лет на руке. Про­вел паль­цем по выпук­ло­му орна­мен­ту. Это был в меру широ­кий сереб­ря­ный брас­лет, его Люсе пода­рил когда-то муж, тепе­реш­ний сосед. Он был не осо­бен­ный мастер выби­рать и пре­под­но­сить подар­ки, про­сто пой­мал как-то за пле­чо в суе­те утрен­них сбо­ров, с силой надел коле­со брас­ле­та. Брас­лет ока­зал­ся велик, его мож­но было носить толь­ко выше лок­тя. Люся вне­зап­но разо­зли­лась, сжа­ла плот­но кулак, на каче­ствен­ный мани­кюр вре­ме­ни не хва­ти­ло. И вооб­ще. Что она тут дела­ет? Домой, к коту без име­ни, детям и без­молв­ной ком­на­те мужа, тепе­реш­не­го сосе­да. У нее нико­гда не будет босо­но­жек с атлас­ны­ми бан­та­ми, испан­ско­го мас­са­жа лица и дого­во­рен­но­сти насчет эдельвейсов.

- Ну и пожа­луй­ста, — агрес­сив­но и непо­нят­но обра­ти­лась она к Пет­ру, — ну и ладно!

- Про­сти­те, — ото­звал­ся Петр, — я не расслышал.

- А слу­шать-то и нече­го, — сер­ди­лась Люся. — У одно­класс­ни­цы моей доче­ри мама рабо­та­ет — над­зи­ра­тель­не­цей в тюрь­ме, напри­мер. Так вот как-то она крик­ну­ла из окна во двор девоч­кам: «Буде­те уё…ми, устрою вам экс­кур­сию на рабо­ту и пока­жу, как п… чистят».

- Ну, что же, — ска­зал Петр. Он не выгля­дел удивленным.

Музы­ка ста­ла еще гром­че. Незва­ный офи­ци­ант поста­вил на стол еще две кай­пи­ри­ньи. Люся пока­ча­ла голо­вой и встала.

- Я вас про­во­жу, — ска­зал Петр, — не вол­нуй­тесь. Хоти­те уйти?

- Да.

Игорь

Зачем я при­та­щил­ся сюда, совер­шен­но необъ­яс­ни­мое пове­де­ние, настоль­ко неле­пый посту­пок, что я сижу и сме­юсь. При­кры­ваю рот ладо­нью, и сме­юсь в ладонь, она ста­но­вит­ся мок­рой от дыха­ния и капель слю­ны, и вот уже тре­бу­ет­ся эту мок­рую ладонь выте­реть. Я обо­ра­чи­ва­юсь. Никто не обра­ща­ет вни­ма­ния – пусть этот при­ду­рок хоть сдох­нет здесь, забив себе гор­ло фос­фо­рес­ци­ру­ю­щи­ми тру­боч­ка­ми для кок­тей­ля. Или пусть выти­ра­ет руки о шта­ны. Высо­кая жен­щи­на с напря­жен­ным пья­ным лицом пада­ет рядом со мной. Роня­ет на стол чер­ную шля­пу. Непо­сред­ствен­но на мой ста­кан с колой роня­ет, ста­кан опро­ки­ды­ва­ет­ся, кола гряз­ны­ми пото­ка­ми исте­ка­ет, куби­ки льда оста­ют­ся. Жен­щи­на накло­ня­ет­ся к сто­лу и про­бу­ет на вкус рас­плес­кав­шу­ю­ся жид­кость. Я немед­лен­но встаю, и, заде­вая ее ост­рые коле­ни, ожи­да­ю­щие ино­го, шагаю прочь, и даже гово­рю кому-то, попав­ше­му­ся навстре­чу: прочь.

Никто не обра­ща­ет вни­ма­ния. И я иду, какие-то пово­ро­ты, и даже музы­ки почти не слы­шу, а она точ­но есть, музы­ка – это же клуб, и на танц­по­ле дви­га­ют­ся девуш­ки, взма­хи­ва­ют воло­са­ми. Они ведь не ста­ли бы тан­це­вать без музы­ки? «Они ведь не ста­ли бы тан­це­вать без музы­ки?», — спра­ши­ваю я, кажется.

Никто не обра­ща­ет вни­ма­ния, послед­ние два пово­ро­та ока­зы­ва­ют­ся самы­ми труд­ны­ми в плане наполь­но­го покры­тия – мра­мор? Нечто свет­лое, скольз­кое, не может же это быть льдом? «Это не может же быть льдом?», — спра­ши­ваю я, кажется.

«Лед‑9», как у Вон­не­гу­та. Упи­ра­юсь в дверь. Тем­но-корич­не­вая дверь, укра­шен­ная рас­по­ло­жен­ны­ми через рав­ные про­ме­жут­ки сталь­ны­ми встав­ка­ми. Сталь­ная руч­ка, похо­жая на неспе­лую гру­шу. Нажи­маю на гру­шу. Перед гла­за­ми воз­ни­ка­ет огром­ное зер­ка­ло, перед ним суе­тят­ся жен­щи­ны, они ста­вят ноги на мяг­кие ска­мей­ки и под­тя­ги­ва­ют чул­ки, они при­под­ни­ма­ют пла­тья и сма­чи­ва­ют подо­лы водой с изнан­ки, они выхва­ты­ва­ют друг у дру­га бумаж­ные сал­фет­ки и кла­дут их на лица, покры­вая лица ото лба до под­бо­род­ка. «Это же не может быть жен­ским туа­ле­том?», — спра­ши­ваю я, кажется.

Раз­да­ет­ся визг. Тем­но-корич­не­вая дверь захло­пы­ва­ет­ся. Руч­ка, похо­жая на неспе­лую гру­шу, дер­га­ет­ся несколь­ко раз и засты­ва­ет. И тут я не выдер­жи­ваю и зво­ню Тине, отче­го-то не отры­вая взгляд от иди­от­ской руч­ки. Тина не отве­ча­ет, как и пят­на­дцать преды­ду­щих раз, руч­ка выхо­дит из состо­я­ния покоя, мед­лен­но дви­жет­ся вниз.

Соня

По воз­вра­ще­нии домой пре­бы­ваю в нере­аль­но хоро­шем и даже фее­ри­че­ском рас­по­ло­же­нии духа, это совер­шен­но необъ­яс­ни­мо. Услы­ша­ла на днях, что жите­ли мое­го горо­да не улы­ба­ют­ся на ули­цах, а в ответ на улыб­ку встреч­но­го про­хо­же­го кри­вят рот, и могут даже сплю­нуть пре­зри­тель­но. Воз­ра­зи­ла уве­рен­но: это не так, я же знаю.

Изо всех сил лов­лю и удер­жи­ваю усколь­за­ю­щую эйфо­рию, хва­таю обе­и­ми рука­ми, при­жи­маю к живо­ту и гру­ди. Схва­тить, зафик­си­ро­вать, пова­лить­ся на кро­вать и валять­ся так какое-то вре­мя, насла­жда­ясь. Ста­рать­ся запом­нить, как это. Потом отпу­стить все-таки. Лежать, ощу­щая пусто-пусто, ни о чем не думать.

Наде­ять­ся, что ско­ро на этом месте воз­ник­нет что-то новое, идея, тос­ка, при­клю­че­ние, злость, смех, уны­ние, вос­торг, отвра­ще­ние, влюб­лен­ность. Дело, бес­по­кой­ство, пла­то­чек с мереж­кой, пирог с виш­ня­ми, кожа­ная шляп­ка, кру­жев­ной шарф, сире­не­вые перчатки.

Алла Юрьев­на смот­рит на меня с одоб­ре­ни­ем. Она не спра­ши­ва­ет, как я съез­ди­ла в Иркутск, и я ей благодарна.

Худож­ник: Holly Clifton-Brown