Обманы, сплетни, кольца, слёзы

Ну вот, допу­стим, исто­рия: две подру­ги, в пер­вом клас­се при­ду­ма­ли назы­вать друг дру­га Мол­ли и Нэн­си, так все и идет. Вырас­та­ют, пере­жи­ва­ют бла­го­по­луч­но ссо­ры, глу­пые дев­ча­чьи оби­ды, при­ни­ма­ют­ся вме­сте в пио­не­ры, а в ком­со­моль­цы уже нет, посту­па­ют в инсти­ту­ты, в раз­ные. Нэн­си серьез­но встре­ча­ет­ся с одним маль­чи­ком, он годом стар­ше нее и боль­шой роман­тик — дарит поле­вые цве­ты охап­ка­ми, ночу­ет под окна­ми еже­не­дель­но. Мол­ли с кем-то встре­ча­ет­ся непри­цель­но, и тоже обло­ман куст сире­ни, удач­но попав­ший под руку, и бол­гар­ские розы со зна­ме­ни­то­го роза­ми мест­но­го буль­ва­ра сре­за­ны на букеты.

Как-то Нэн­си при­хо­дит к Мол­ли и гово­рит задум­чи­во: «Ну что, я залетела».

Обо­зна­чать это может лишь одно, и подру­ги напря­жен­но сооб­ра­жа­ют, что же сле­ду­ет пред­при­нять. Замуж Нэн­си отнюдь не хочет. Какие-то новые обя­зан­но­сти, мла­ден­цы, хозяй­ства и все это в восем­на­дцать лет, фигуш­ки. Нэн­си хочет, что­бы все было по-преж­не­му, и теле­фон­ным путем отыс­ки­ва­ет­ся дру­же­ствен­ный док­тор — моло­дой гине­ко­лог Орлов. На родине дево­чек и тогда, и теперь лечить­ся мож­но толь­ко по дружбе.

Нэн­си дела­ют неболь­шую рядо­вую опе­ра­цию, опе­ра­ция ослож­ня­ет­ся неопас­но. Нэн­си про­во­дит какое-то вре­мя в боль­ни­це, при­ни­мая инъ­ек­ции. Ее наве­ща­ет Мол­ли, они сидят, едят виш­ни по сезо­ну, боля­щая спле­вы­ва­ет косточ­ки в ладонь и рас­ска­зы­ва­ет, что ей ужас­но нра­вит­ся дру­же­ствен­ный док­тор, и у них вче­ра было насто­я­щее сви­да­ние с вином, тор­том и поце­лу­я­ми. Тут он как раз и захо­дит в пала­ту, моло­дой гине­ко­лог Орлов, у него свет­лые корот­кие воло­сы и узко­ва­тые гла­за, тоже свет­лые. Серые, как потом выяс­нит­ся. Белый халат. Из кар­маш­ка тор­чит шари­ко­вая ручка.

При­са­жи­ва­ет­ся интим­но на Нэн­си­ну кро­вать, уго­ща­ет­ся виш­ня­ми, «тра­вит бай­ки» из вра­чеб­ной жиз­ни и сту­ден­че­ские тоже, это смеш­но, девоч­ки сме­ют­ся. Нэн­си встря­хи­ва­ет тем­ны­ми пря­мы­ми воло­са­ми, Мол­ли — свет­лы­ми и куд­ря­вы­ми, все доволь­ны. После все­го воз­ни­ка­ет немно­го нелов­кая ситу­а­ция — Мол­ли соби­ра­ет­ся на выход, а моло­дой гине­ко­лог Орлов вдруг направ­ля­ет­ся ее про­во­жать. Он гово­рит: «Как раз мое дежур­ство закон­чи­лось пол­ча­са назад», — он быст­ро пере­оде­ва­ет­ся в орди­на­тор­ской, он машет Нэн­си рукой и этой же рукой берет Мол­ли за локоть крепко.

Они идут. Выхо­дят с боль­нич­но­го дво­ра, лет­ний вечер длин­ный и тянет­ся, тянет­ся. В стране оче­ред­ной про­до­воль­ствен­ный кри­зис, совер­шен­но нет саха­ра, собран­ные бога­тые уро­жаи ягод пор­тят­ся на бал­ко­нах и лод­жи­ях, пах­нет слад­ко и чуть-чуть уже гниением.

Моло­до­му гине­ко­ло­гу Орло­ву два­дцать шесть лет, Мол­ли нико­гда не обща­лась с взрос­лы­ми муж­чи­на­ми как с муж­чи­на­ми, она боит­ся выгля­деть глу­пой и, конеч­но же, выгля­дит. Но Орлов ей все про­ща­ет, пред­ла­га­ет «под­бро­сить» домой на авто­мо­би­ле, это для Мол­ли тоже дико­вин­ная новин­ка, лич­ные авто­мо­би­ли у лич­но зна­ко­мых мужчин.

В общем, через час-пол­то­ра Мол­ли ока­зы­ва­ет­ся дома в пол­ней­шем смя­те­нии, уеди­ня­ет­ся в сво­ей ком­на­те, слу­ша­ет музы­ку через науш­ни­ки, стра­да­ет, пьет креп­кий слад­кий чай, мно­го и взвол­но­ван­но ест.

Вол­ну­ет­ся, не спит ночь, тем не менее, сле­ду­ю­щим днем веро­лом­но соби­ра­ет­ся на встре­чу с моло­дым гине­ко­ло­гом. Веро­лом­ство заклю­ча­ет­ся еще и в том, что она опять наве­ща­ет Нэн­си в ее пала­те, при­но­сит ей еще виш­ни и белых слад­ких слив. При этом настой­чи­во инте­ре­су­ет­ся судь­бой роман­тич­но­го Нэн­си­но­го маль­чи­ка, люби­те­ля поле­вых цве­тов охап­ка­ми. Нэн­си пожи­ма­ет пле­ча­ми. Они не виде­лись с тех пор, когда.

«Ну, у вас же все в поряд­ке», — выпра­ши­ва­ет себе индуль­ген­цию хит­рая Мол­ли. Нэн­си пожи­ма­ет пле­ча­ми еще раз. Она не зна­ет. Все так неопределенно…

Мол­ли кива­ет, согла­ша­ет­ся охот­но. Отку­да взять­ся опре­де­лен­но­сти. Поспеш­но вста­ет, дарит Нэн­си поце­луй и пря­ми­ком направ­ля­ет­ся с моло­дым гине­ко­ло­гом Орло­вым в кино, а потом в бар. В баре она караб­ка­ет­ся на высо­кий табу­рет, пьет совет­ское шам­пан­ское, ест суше­ный мин­даль чуть не впер­вые в жиз­ни, свет при­глу­шен­ный и мож­но видеть свое отра­же­ние в зер­ка­ле за стой­кой — гла­за бле­стя­щие, и в них бьют фон­та­ны ожидания.

Ожи­да­ния оправ­ды­ва­ют­ся: моло­дой гине­ко­лог обни­ма­ет ее за пря­мые пле­чи и целу­ет откры­тым ртом, вклю­чая шею и часть пле­ча. Мол­ли зады­ха­ет­ся, щеки ее горят, и серд­це коло­тит­ся уско­рен­но. «Какая ты класс­ная, — шеп­чет моло­дой гине­ко­лог, — и пах­нешь офи­ген­но, пуд­рой и конфетами».

Мол­ли осно­ва­тель­но наду­ши­лась мате­ри­ной «Шане­лью», пятым номе­ром, но такое опре­де­ле­ние запа­ха ей кажет­ся достой­ным. Она обни­ма­ет Орло­ва за шею, а он нама­ты­ва­ет ее вью­щу­ю­ся прядь на свой ука­за­тель­ный палец в йоди­стой окан­тов­ке. Вос­торг, вос­торг, восем­на­дцать лет, чуде­са, чудеса.

Она воз­вра­ща­ет­ся домой, улы­ба­ет­ся чаш­ке, зуб­ной щет­ке, сно­ва не спит ночь, слу­ша­ет музы­ку, вдруг пла­чет, проб­но про­из­но­сит: «Нне­уже­ли я ллюбл­лю его…» — утром едет к Нэн­си, заста­ет ее соби­ра­ю­щей сум­ки. Выпи­са­ли домой.

«Нэн­си, — нетвер­до про­из­но­сит Мол­ли, — я вче­ра ходи­ла с Орло­вым в кино, потом в бар. Мне кажет­ся, что…»

У Мол­ли дро­жат ноги, и руки тоже дро­жат. Чужим голо­сом она повто­ря­ет: «Мне кажет­ся, что…» — и далее мол­чит. Она очень боит­ся: а) поте­рять друж­бу Нэн­си; и б) поте­рять любовь Орлова.

Нэн­си сна­ча­ла ниче­го не отве­ча­ет, потом садит­ся на кро­вать уже без про­сты­ней. Потом вдруг сме­ет­ся. Смех у Нэн­си тяже­лый, уве­си­стый. Не взле­та­ет, а падает.

«Да пере­стань, — гово­рит она в сме­хе. — Мне он сра­зу ска­зал, что пой­дет с тобой, типа ты здо­ро­во смеш­ная. Я про­сто хоте­ла посмот­реть, как ты про­ре­а­ги­ру­ешь. И как дол­го будешь скры­вать. Про­ве­роч­ка, как бы».

Мол­ли мол­чит. Нэн­си вста­ет, под­хо­дит близ­ко, непри­выч­ным и новым жестом похло­пы­ва­ет ее по глад­кой, ярко-крас­ной щеке.

Они вме­сте выхо­дят на ули­цу, идут к оста­нов­ке авто­бу­са, Мол­ли тащит сум­ку с пусты­ми бан­ка­ми — ниче­го нель­зя остав­лять в боль­ни­це, пло­хая примета.

Ника­ко­го «Мне кажет­ся, что…» не полу­чи­лось. На оче­ред­ной зво­нок моло­до­го гине­ко­ло­га Мол­ли отве­тить не захо­чет, и на сле­ду­ю­щий тоже. А потом он пере­ста­нет звонить.

Прой­дет почти два­дцать лет. Мол­ли и Нэн­си в раз­ное вре­мя вый­дут замуж, родят детей, раз­ве­дут­ся, вый­дут замуж повтор­но. Будут дру­жить, как преж­де. Почти как преж­де. Одна­жды в мага­зине Мол­ли, рас­смат­ри­вая при­страст­но свою ногу в туф­ле на высо­кой тан­кет­ке, вздрог­нет от оклика.

«Мол­ли», — позо­вет ее рядом муж­ской голос. Она под­ни­мет гла­за и сра­зу узна­ет его, моло­до­го гине­ко­ло­га Орло­ва. Он вырас­тет в креп­ко­го муж­чи­ну с наме­ча­ю­щей­ся лыси­ной, через пра­вую щеку — замет­ный шрам дугой. И паль­цы боль­ше не в йоде.

«При­вет, — ска­жет он, — а ты и не изме­ни­лась совсем. При­чес­ка толь­ко дру­гая. Как дела?»

«Нор­маль­но», — засме­ет­ся Мол­ли. Что тут ответишь.

«Про­па­ла тогда, — ни еди­ной бук­вой не сол­жет быв­ший моло­дой гине­ко­лог, — а ведь мне пока­за­лось, что…»

К нему подой­дет кра­си­вая девоч­ка-под­ро­сток, лет пят­на­дца­ти. Длин­ные воло­сы, яркие гла­за, в руках мод­ный теле­фон. «Папа, — каприз­но ска­жет она, — я вооб­ще заму­чи­лась тут и жут­ко хочу пить…»

А туфли Мол­ли не купит.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.