Узор Пенроуза. Глава 8

Посе­лок Щер­бин­ка, ули­ца Школьная.

Афа­на­сий Орлов повер­нул авто­мо­биль, съе­хал на про­се­лоч­ную доро­гу и оста­но­вил­ся мет­ров через сто, в дина­ми­ках отзву­чал Perfect day от DURAN DURAN. Сле­ва рас­по­ла­га­лось поле, спра­ва – лес, круг­ло­го­ло­вые оси­ны, моло­дые бере­зы, све­жие сос­ны, еще не высо­кие, акку­рат­но выса­жен­ные на опре­де­лен­ном рас­сто­я­нии. Какая-то баба в длин­ной вяза­ной коф­те про­шла мимо, зло­ве­ще арти­ку­ли­руя, ткну­ла клю­кой Орлов­ское коле­со. За ней пото­рап­ли­вал­ся мужик, на весу дер­жа дере­вян­ный костыль, один. Perfect day, усмех­нул­ся Афа­на­сий Орлов, радио заве­ло АС/DC – Highway to hell, это умест­нее. Афа­на­сий Орлов усмех­нул­ся повтор­но и радио выклю­чил. Заку­рил, с насла­жде­ни­ем затянулся.

Highway to hell. Афа­на­сий Орлов сту­пил на него не так дав­но, меся­ца пол­то­ра назад. Лето толь­ко наби­ра­ло свою силу, вопре­ки опа­се­ни­ям жите­лей мега­по­ли­са, тем­пе­ра­ту­ра не зашка­ли­ва­ла в этот год за трид­цать пять еже­днев­но, и июнь был клас­си­че­ски про­хла­ден и дождлив.

Пер­во­го чис­ла Афа­на­сий Орлов сидел за рабо­чим сто­лом, перед ним воз­вы­ша­лась солид­ная стоп­ка чеков, бан­ков­ских выпи­сок и дру­гих финан­со­вых доку­мен­тов, он дол­жен был все это рас­сор­ти­ро­вать соглас­но полу­чен­ным инструк­ци­ям. Толь­ко что закон­чи­лась «летуч­ка», так лидер пар­тии назы­вал и на самом деле быст­ро­про­те­ка­ю­щие еже­днев­ные собра­ния в штаб-квар­ти­ре. Афа­на­сий Орлов вос­хи­щал­ся лидером.

Точ­нее, он при­вык им вос­хи­щать­ся – изда­ле­ка и вчу­же, и силы инер­ции веле­ла ему про­дол­жать вос­хи­ще­ние, длить вос­торг, мно­жить ува­же­ние, это было осо­бен­но важ­но сей­час – впе­ре­ди декабрь, выбо­ры, и надо рабо­тать луч­ше. Рабо­тать луч­ше Афа­на­сий Орлов не отка­зы­вал­ся, но был уже не так уве­рен в необ­хо­ди­мо­сти это­го. Раз­би­рать­ся же с финан­со­вы­ми доку­мен­та­ми и состав­лять отчет­ность для бух­гал­те­рии Афа­на­сий вооб­ще — тер­петь не мог. Не пони­мал, поче­му месяц от меся­ца это дело пору­ча­ет­ся имен­но ему, скри­пел зуба­ми, рас­смат­ри­вал циф­ры, све­рял наиме­но­ва­ния; ино­гда выплы­ва­ли непри­ят­ные наход­ки мало­го мас­шта­ба – ужин в ресто­ране на сум­му, мно­го­крат­но пре­вы­ша­ю­щую нор­му пред­ста­ви­тель­ских рас­хо­дов, авиа­би­ле­ты для тре­тьих и неиз­вест­ных лиц, пла­сти­че­ские опе­ра­ции, доро­гая сан­тех­ни­ка, вся­кое такое. Как-то был из пар­тий­ной кас­сы про­пла­чен остро­мод­ный спин­нинг, к чеку при­ла­га­лась рас­пис­ка: «Ряды рыбо­ло­вов люби­те­лей попол­ни­лись еще одним чле­ном в моем лице».

В этот раз ниче­го настоль­ко весе­ло­го не отыс­ки­ва­лось, Афа­на­сий дли­тель­но рас­смат­ри­вал бан­ков­ский чек — това­рищ Мухо­мо­ров внес пла­ту за покуп­ку шести­де­ся­ти трех стек­ло­па­ке­тов на общую сум­му пять­де­сят тысяч долларов.

- Нифи­га себе, вста­вил окна, — вслух про­ком­мен­ти­ро­вал Афа­на­сий. – Мухо­мо­ров, мать его. Мак­си­мил­ли­ан Оле­го­вич. Това­рищ по партии.

- Кто такой Мухо­мо­ров? – спро­си­ли его отку­да-то сза­ди, он обер­нул­ся, уви­дел супру­гу лиде­ра. Она дер­жа­ла в руках объ­е­ми­стый порт­фель и бумаж­ный пакет, из паке­та высо­вы­ва­ли тем­но-крас­ные малень­кие личи­ки яго­ды черешни.

Афа­на­сий Орлов встал. Он был хоро­шо воспитан.

- Мухо­мо­ров, Мак­си­мил­ли­ан Оле­го­вич, — отве­тил четко.

- Мак­си­мил­ли­ан. Пре­лест­но. Мне нра­вят­ся ваши армей­ские инто­на­ции. Вы, веро­ят­но, какое-нибудь воен­ное учи­ли­ще заканчивали?

- В общем, да. Сара­тов­ский инсти­тут внут­рен­них войск МВД. Толь­ко я не закон­чил его. Про­учил­ся все­го два кур­са. Чуть больше.

- Не закон­чи­ли, значит.

- Да. Дру­ги­ми дела­ми занялся.

Афа­на­сий Орлов сму­тил­ся. Дру­гие дела ста­ли воз­мож­ны после жуль­ни­че­ской, по сути, демо­би­ли­за­ции из армии: меди­цин­ская комис­сия, под­дель­ная исто­рия болез­ни, при­зна­ние пол­ной негод­но­сти к воин­ской служ­бе, такое тоталь­ное сви­де­тель­ство нему­же­ствен­но­сти тра­ди­ци­он­но его смущало.

- Помо­ги­те мне, — супру­га лиде­ра сме­ни­ла тон, — нуж­но одну ста­рую… пожи­лую даму транс­пор­ти­ро­вать в сана­то­рий, это в Пере­дел­ки­но. Моя тет­ка. Я без води­те­ля сего­дня. А за руль сама не хочу.

- Конеч­но, Кри­сти­на Ген­на­дьев­на, — Афа­на­сий Орлов сгреб бумаж­ную ерун­ду в шат­кую пира­ми­ду, — толь­ко отне­су доку­мен­ты в сейф. И буду готов.

Прось­ба пока­за­лась ему странной.

- Нена­ви­жу, когда к мое­му име­ни добав­ля­ют отче­ство, — стро­го ска­за­ла Кри­сти­на, — не делай­те это­го никогда.

- Хоро­шо, — Афа­на­сий Орлов покрас­нел, — я понял.

- Дер­жи­те, — Кри­сти­на лов­ко мет­ну­ла клю­чи от авто­мо­би­ля Афа­на­сию в лоб, он пой­мал на лету и покрас­нел еще боль­ше, — ведь вы езди­ли за рулем «мер­се­де­са»?

- Да.

- Ребя­та, уго­щай­тесь, — ска­за­ла она вокруг, уста­но­ви­ла пакет с череш­ней на стол. – Здесь сколь­ко-то кило­грам­мов, не знаю, мне пода­ри­ли. Может быть, три?

При­сут­ству­ю­щие неуве­рен­но пере­гля­ну­лись и заки­ва­ли. Пред­ло­же­ние было неожи­дан­ным и свежим.

Кри­сти­на пошла впе­ред; костюм на ней был не про­сто белый, а осле­пи­тель­но белый, и оста­ва­лось непо­нят­ным, как в нем мож­но прой­ти какие-то даже мет­ры по ули­це и не оста­вить на тка­ни сле­дов пыли или чего-нибудь. Рас­ти­тель­ной пыльцы?

Ста­рая дама жила в ста­ром же доме на Садо­вой-Три­ум­фаль­ной, когда-то, лет сорок назад, этот дом не счи­тал­ся ста­рым, а наобо­рот – новым, и там был совре­мен­ный лифт с рас­паш­ны­ми две­ря­ми, и лест­нич­ные клет­ки были спла­ни­ро­ва­ны с боко­вы­ми стран­ны­ми бал­кон­чи­ка­ми и закут­ка­ми. Со вре­ме­нем пласт­мас­со­вые кноп­ки вызо­ва в лиф­те успеш­но выжгли без­опас­ным пла­ме­нем одно­ра­зо­вых зажи­га­лок, боко­вые бал­кон­чи­ки заре­ко­мен­до­ва­ли себя зоной повы­шен­ной кри­ми­но­ген­но­сти, но что об этом может знать Афа­на­сий Орлов, уро­же­нец Сара­то­ва, горо­да золо­тых огней? Сей­час дом выгля­дел неопрят­ным, раз­но­маст­но оформ­лен­ные бал­ко­ны каза­лись изъ­еден­ны­ми кари­е­сом зуба­ми, и, сла­ва богу, про­шла мода на эти монолиты.

Тем не менее – пять­сот мет­ров от мет­ро «Мая­ков­ская», вышко­лен­ный кон­сьерж в подъ­ез­де, откры­ва­ет услуж­ли­во две­ри, лифт удач­но заме­нен моде­лью «OTIS», зер­ка­ла, поруч­ни и даже неболь­шая ска­мей­ка, оби­тая бар­ха­том. Кри­сти­на под­бро­си­ла свою сумоч­ку раз­ме­ром с мышь, та упа­ла на ска­мей­ку и притаилась.

Хра­ни­ли мол­ча­ние. Смеш­ная какая фра­за, поду­мал Афа­на­сий Орлов, буд­то бы нам вру­чи­ли мол­ча­ние на ответ­ствен­ное хра­не­ние, и мы испол­ня­ем при­каз. Лифт оста­но­вил­ся, руби­но­во-крас­ные бук­вы на таб­ло под­ска­за­ли: вось­мой этаж.

- Вось­мой этаж, — повто­рил Афа­на­сий, вро­де бы надо было что-то ска­зать, — для вашей пожи­лой род­ствен­ни­цы — высоковато.

- Тет­ке Свет­лане это все рав­но, — отмах­ну­ла рукой Кри­сти­на, — она не выхо­дит. Почти. Или я её вытас­ки­ваю. Или еще кто-нибудь.

Дверь в квар­ти­ру была доб­рот­но, но ста­ро­мод­но оби­та виш­не­вой кожей. Афа­на­сий Орлов не видел тако­го мно­го лет. Обой­ные гвоз­ди­ки, смы­ка­ясь шляп­ка­ми, обра­зо­вы­ва­ли стран­ный узор, более все­го похо­жий на схе­ма­тич­ный ядер­ный гриб. Зво­нить или еще как-то вызы­вать ста­рую даму не при­шлось, она воз­ник­ла на поро­ге само­про­из­воль­но и сто­я­ла, цеп­ко дер­жась за косяк.

- Тин­ка, ну что так дол­го, — ска­за­ла ста­рая дама басом и отпи­ла из плос­кой фляж­ки, Афа­на­сий Орлов раз­гля­дел эти­кет­ку шот­ланд­ско­го вис­ки Chivas Regal, — так дол­го, я про­сто дума­ла, умру. Вол­но­ва­лась! – Ста­рая дама погро­зи­ла паль­цем и глот­ну­ла сно­ва, — ты же зна­ешь, мне с моим серд­цем нель­зя нервничать.

- Тет­ка Свет­ла­на, — смеш­но обра­ти­лась Кри­сти­на, — не было при­чин для вол­не­ний! Я обе­ща­ла заехать в два­дцать ноль-ноль. Еще девять минут до назна­чен­но­го срока.

- Ты мне, Тин­ка, лиш­не­го-то не буробь, — тет­ка Свет­ла­на отце­пи­лась от кося­ка и упа­ла на руки Афа­на­сию. Он готов­но под­хва­тил тяже­лое рых­лое тело. – Мне каж­дая мину­та ожи­да­ния – нож в серд­це. В мое боль­ное серд­це! Если ты пом­нишь, мы имен­но серд­це едем лечить.

Кри­сти­на не отве­ти­ла, она про­шла в квар­ти­ру и вер­ну­лась с мас­сив­ной связ­кой клю­чей. Вста­ви­ла одно­вре­мен­но два боль­ших в две раз­ные замоч­ные сква­жи­ны, одно­вре­мен­но повер­ну­ла их.

- Дура, — свет­ло ска­за­ла тет­ка, — а на охра­ну кто поста­вит? Дура какая.

Кри­сти­на повер­ну­ла клю­чи в обрат­ную сторону.

- Я обыч­но в это вре­мя уже сплю, — сооб­щи­ла ста­рая дама Афа­на­сию интим­но, — это Тин­ка, она меч­та­ет о моей смер­ти. Вот и при­ду­ма­ла выез­жать ночью. Гово­рит: проб­ки. Врет ведь.

Помол­ча­ла секунд трид­цать и доба­ви­ла с инто­на­ци­ей пре­зи­ден­та России:

- В Москве я с проб­ка­ми нико­гда не сталкиваюсь!..

До Пере­дел­ки­на, несмот­ря на отно­си­тель­но позд­ний час и буд­ний день, доби­ра­лись дол­го. «Солн­це зашло за проб­ку», — ска­за­ла в какой-то момент Кри­сти­на, при­ка­са­ясь к пле­чу Афа­на­сия с зад­не­го сиде­ния, и он вдруг уди­вил­ся тому, что вот она тоже слы­ша­ла весе­лую пес­ню Семе­на Сле­па­ко­ва. Огля­нул­ся, в один момент раз­гля­дев спя­щую тет­ку Свет­ла­ну, обмо­роч­но сва­лив­шую голо­ву на соб­ствен­ную поло­гую грудь, и Кри­сти­ну, спле­та­ю­щую из волос стран­ные косы, напо­ми­на­ю­щие рыбьи тела.

Афа­на­сий Орлов понял, что отвез­ти ста­рую даму в сана­то­рий – это одно, а потом будет еще нечто совер­шен­но иное, и у него оста­ет­ся пара часов, что­бы решить, как себя вести. Афа­на­сий Орлов любил свою жену, бед­ную Ксе­нию, жалел, и сей­час, когда тяже­лый недуг дал крат­ко­вре­мен­ную пере­дыш­ку, он засы­пал каж­дый вечер и дер­жал ее тон­кую руку меж­ду дву­мя сво­и­ми. Чаще даже такие про­яв­ле­ния бли­зо­сти не были воз­мож­ны, но Афа­на­сий Орлов не роп­тал. Он при­выч­но вды­хал запа­хи сали­ци­ло­вой и наф­та­ли­но­вой мазей, при­ме­ня­е­мых при регрес­си­ру­ю­щих ста­ди­ях псо­ри­а­за и нико­гда – при обостре­ни­ях, и он мог, толь­ко уви­дев Ксе­нию на поро­ге, опре­де­лить, как ведет себя в дан­ный момент каприз­ная, несда­ю­ща­я­ся болезнь. Он сам делал жене инъ­ек­ции циск­ло­спо­ри­на и роак­ку­та­на, он был рядом длин­ны­ми ноча­ми без сна, счи­тал мину­ты до рас­све­та – ведь извест­но, что страш­нее все­го смерть, кото­рая при­хо­дит в тем­ный и пред­рас­свет­ный час. И они вме­сте пла­ка­ли от облег­че­ния, заме­чая пер­вые розо­вые сол­неч­ные лучи, а ино­гда ника­кие не розо­вые, и не лучи – а про­сто мгла раз­бав­ля­лась, раз­бав­ля­лась, раз­мы­ва­лась и из чер­ниль­но-синей пре­вра­ща­лась в дым­но-серую, так насту­па­ло сча­стье, новый день. В сущ­но­сти, пока это и была его насто­я­щая жизнь, и он это ясно понимал.

Смер­ка­лось. Оста­но­ви­лись у про­пуск­но­го пунк­та. Кри­сти­на суну­ла Афа­на­сию какие-то удо­сто­ве­ре­ния и вери­тель­ные гра­мо­ты в руки, часо­вой почти­тель­но отса­лю­то­вал под­ня­тым шлаг­бау­мом. Далее Кри­сти­на очень тол­ко­во коман­до­ва­ла нале­во-напра­во, и вско­ре уже рас­тал­ки­ва­ла тет­ку, встря­хи­вая ее, как ртут­ный термометр.

Тет­ка вспо­ло­ше­но откры­ла гла­за и вскри­ча­ла, наша­ри­вая рукой фляж­ку с виски:

- Тин­ка, а ты зна­ешь. Кто мне сей­час при­снил­ся?! ОН! ОН! – она про­из­нес­ла с види­мым стра­хом, — опять, опять! Буд­то бы мы с ним сто­им на бере­гу моря, под нами – обрыв… Вол­ны гро­хо­чут! И буд­то бы я рукой так пово­жу – а с мор­ско­го дна Нико­ла Угод­ник под­ни­ма­ет­ся, в крас­ной руба­шеч­ке… И обни­ма­ет его за шею, и целу­ет его в лоб и уста…

Тороп­ли­во откру­ти­ла проб­ку и отпи­ла порядочно.

- Нико­ла Угод­ник? – пере­спро­си­ла Кри­сти­на, — с мор­ско­го дна? Тогда уж Нептун.

- Неваж­но, — тет­ка нахму­ри­лась, — тре­тий раз за неде­лю уже он мне снит­ся, или даже чет­вер­тый, надо запи­сать в днев­ник снов…достань скорее…в крас­ной сум­ке, на дне… такой кра­си­вый ежеденевник…

- Днев­ник снов? Что ты бол­та­ешь, пошли, сей­час и так уже все спят, при­дет­ся док­то­ра будить, какой днев­ник снов, ты что…

- Днев­ник снов, — тет­ка рас­то­пы­ри­лась в салоне авто­мо­би­ля стран­ным зон­том, — я сей­час запи­шу, а то забу­ду! А мне важ­но! Не забыть! Я отсле­жи­ваю сны. Мы их потом ана­ли­зи­ру­ем, с Ана­то­ли­ем Семе­но­ви­чем и Анже­ли­кой Тихо­нов­ной. К сло­ву ска­зать, Анже­ли­ка Тихо­нов­на счи­та­ет, что есть смысл обра­тить­ся к про­фес­си­о­наль­но­му ясно­ви­дя­ще­му для ком­пе­тент­ных разъяснений.

Кри­сти­на сжа­ла челю­сти, гла­за её стран­но посвет­ле­ли и утра­ти­ли густую голу­биз­ну. Тет­ка Свет­ла­на вполне мог­ла наго­во­рить лишнего.

- А может быть, – счел воз­мож­ным всту­пить в раз­го­вор Афа­на­сий, — может быть, вам Кри­сти­на Ген­на­дьев­на попоз­же напом­нит? Позво­нит, и напом­нит. И вы спо­кой­но запи­ши­те. Будет отлично.

Афа­на­сия уди­вил новый бес­цвет­ный взгляд Кристины.

- Она?! – ста­рая дама смор­щи­лась, — да что­бы она позво­ни­ла, это я не знаю, что долж­но про­изой­ти даже… Она сей­час меня сюда сдаст, и счаст­ли­во забу­дет… на полгода.

- Какие пол­го­да, — Кри­сти­на поро­зо­ве­ла щека­ми, поси­не­ла гла­за­ми, — пере­стань, пожа­луй­ста. Путев­ка на два­дцать четы­ре дня.

- Вот я и гово­рю. А я со сво­и­ми сна­ми не могу два­дцать четы­ре дня нахо­дить­ся в незна­ко­мом поме­ще­нии. Мне кров нужен, пусть скром­ный, но свой…

Афа­на­сий Орлов вспом­нил дом с кон­сьер­жем на Садовой-Триумфальной.

Тем вре­ме­нем Кри­сти­на выта­щи­ла корич­не­вый неболь­шой блок­нот и суну­ла тет­ке в подаг­ри­че­ские тем­ные пальцы:

- На! Не уймешь­ся ведь!

Та удо­вле­тво­рен­но попро­си­ла ручку:

- Толь­ко ты мне, это, ника­ких чер­ных сво­их чер­нил не давай. Я синие толь­ко при­знаю, ты знаешь.

Кри­сти­на зна­ла, руч­ка отыс­ка­лась, к машине подо­шел высо­кий пожи­лой муж­чи­на с длин­но­ва­ты­ми воло­са­ми, забран­ны­ми в хвост, и дели­кат­но посту­чал согну­тым паль­цем по стек­лу. Афа­на­сий открыл окно.

- Про­сти­те, — ска­зал муж­чи­на, — вы виде­ли это без­об­ра­зие? – Он пони­зил голос. – Я имею в виду, белых лебе­дей. При­вез­ли для вос­ста­нов­ле­ния био­си­сте­мы пру­да! А я хочу ска­зать, что лебе­ди небез­опас­ны для чело­ве­ка! Лебедь может пере­ло­мать чело­ве­ку кости.

Кри­сти­на зака­ти­ла гла­за и задра­и­ла окно. Тет­ка Свет­ла­на никак не прореагировала.

Через десять минут они скры­лись в глав­ном зда­нии сана­то­рия, ста­рая дама огля­ды­ва­лась и энер­гич­но маха­ла белым плат­ком; за веща­ми спу­стил­ся тол­стый охран­ник в кра­по­вом бере­те. Муж­чи­на с длин­ны­ми воло­са­ми поте­рян­но бро­дил по обо­чине. Афа­на­сий выта­щил сига­ре­ты, отки­нул­ся на спин­ку и взял в руки газе­ту с перед­не­го крес­ла. С удо­воль­стви­ем закурил.

«Празд­нич­ная про­грам­ма в честь дня метал­лур­га в Ниж­нем Таги­ле назы­ва­ет­ся «Город в алом све­те домен», — про­чи­тал заго­ло­вок на пер­вой поло­се. Содрог­нул­ся, пред­ста­вив себе город, осве­щен­ный исклю­чи­тель­но домен­ны­ми печами.

Если бы он допус­кал хоть малей­шую веро­ят­ность того, что поезд­ка с супру­гой лиде­ра пар­тии СРП закон­чит­ся почти­тель­ным сопро­вож­де­ни­ем ее до город­ской квар­ти­ры или по дру­го­му ука­зан­но­му адре­су, то был бы удив­лен пер­вым сло­вам Кри­сти­ны по воз­вра­ще­нии. Она рас­пах­ну­ла перед­нюю двер­цу и сказала:

- Поз­во­ли­те гово­рить вам «ты»?

- Да, — ска­зал Афа­на­сий Орлов.

- Я все­гда знаю, — ска­за­ла Кри­сти­на, — что делаю. За неко­то­ры­ми исклю­че­ни­я­ми. В горо­де есть одна квар­ти­ра … аль­тер­на­тив­ная, там никто не живет сей­час. При­гла­шаю тебя в гости. На малое вре­мя. Потом опла­чу так­си до Куркино.

- До Щер­бин­ки, — попра­вил Афа­на­сий Орлов, — но не надо.

- Что не надо?

- Опла­чи­вать такси.

Про­шлым летом Афа­на­сий Орлов поку­пал сво­ей жене, бед­ной Ксе­нии, лечеб­ный тур на вен­гер­ский курорт Хар­кань, слав­ный сво­ей тер­маль­ной купаль­ней. Тур дико­ва­то назы­вал­ся «Псо­ри­аз», был рас­счи­тан на две неде­ли, сто­ил неде­ше­во и види­мо­го облег­че­ния не при­нес, одна­ко при­нес инте­рес­ные зна­ком­ства и мас­су новой инфор­ма­ции отно­си­тель­но тера­пии ауто­им­мун­ных забо­ле­ва­ний в Евро­пе. Ста­ло оче­вид­ным, что опе­ра­то­ры меди­цин­ско­го туриз­ма недо­ста­точ­но осве­ща­ют воз­мож­но­сти зару­беж­ных кли­ник в этом отно­ше­нии, по ряду при­чин, их воз­глав­ля­ет эле­мен­тар­ная неком­пе­тент­ность. В Гер­ма­нии, напри­мер, прак­ти­ку­ет­ся «серьез­ный под­ход к выяс­не­нию фак­то­ров воз­ник­но­ве­ния болез­ни и суще­ству­ет широ­кий спектр вари­ан­тов лече­ния, начи­ная от клас­си­че­ских до ори­ги­наль­ных мето­дик спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных кли­ник, пред­ла­га­ю­щих тера­пию по инди­ви­ду­аль­но­му био­ло­ги­че­ско­му образ­цу». Афа­на­сий Орлов свя­зал­ся с рядом боль­ниц, сто­и­мость лече­ния была высо­ка. «Адский прайс», — гово­рил он сам себе, ведь не жене же гово­рить такое. Афа­на­сию Орло­ву нуж­на была высо­ко­опла­чи­ва­е­мая рабо­та, и он не мог ее поте­рять из-за того, что видишь ли, ему труд­но пере­спать с женой лиде­ра. На самом деле, он нико­гда не воз­во­дил физи­че­скую изме­ну в ранг смерт­но­го гре­ха, ведь глав­ное – это не бро­сать своих.

- Хоро­шо, — согла­си­лась Кри­сти­на, она была сго­вор­чи­ва, — не опла­чи­ваю так­си. Так мы едем?

- Едем, — Афа­на­сий Орлов повер­нул ключ зажи­га­ния, и они поеха­ли. Окон­ча­тель­но стем­не­ло, Боль­шая Мед­ве­ди­ца над голо­вой вид­не­лась пре­дель­но чет­ко, слов­но иллю­стра­ция для дет­ской энциклопедии.

Рас­про­стра­не­но мне­ние, что инту­и­ция не раз­ви­та у муж­чин, часто это соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти, Афа­на­сий Орлов акку­рат­но управ­лял авто­мо­би­лем и совер­шен­но точ­но не думал, что хоро­ше­го каче­ства шос­се в пре­стиж­ном местеч­ке Пере­дел­ки­но – пер­вые мет­ры его лич­но­го Highway to hell. Впро­чем, все может обер­нуть­ся совер­шен­но наоборот.