Узор Пенроуза. Глава 16

Москва, штаб-квар­ти­ра СРП.

Закон исклю­чён­но­го тре­тье­го — закон клас­си­че­ской логи­ки, состо­я­щий в том, что из двух выска­зы­ва­ний — «А» или «не А» — одно обя­за­тель­но явля­ет­ся истин­ным, то есть два суж­де­ния, одно из кото­рых явля­ет­ся отри­ца­ни­ем дру­го­го, не могут быть одно­вре­мен­но лож­ны­ми. Закон исклю­чён­но­го тре­тье­го явля­ет­ся одним из осно­во­по­ла­га­ю­щих прин­ци­пов совре­мен­ной математики.

Афа­на­сий Орлов изу­чал мате­ма­ти­ку в шко­ле (далее в инсти­ту­те внут­рен­них войск МВД), участ­во­вал в олим­пи­а­дах, зани­мал при­зо­вые места и зара­бо­тал пер­вый взрос­лый раз­ряд по шах­ма­там; Афа­на­сий Орлов очень мате­ма­ти­ке верил, но послед­нее вре­мя настой­чи­во шеп­та­ло ему, что зако­ны клас­си­че­ской логи­ки нару­ша­ют­ся так же лег­ко, как и юридические.

Толь­ко что он про­во­дил жену свою бед­ную Ксе­нию, в сопро­вож­де­нии мате­ри и мате­ри­но­го корей­ско­го бой­френ­да с име­нем Но Ён Хён в Гер­ма­нию. «Ёшка, — сме­я­лась теща, посвер­ки­вая желез­ным зубом в глу­бине рта, — вот ты и добрал­ся до Евро­пы». Поче­му-то эта мысль ее очень забав­ля­ла, но бой­френд ни разу не улыб­нул­ся, он был смер­тель­но напу­ган номе­ром рей­са, в состав кото­ро­го вхо­ди­ла циф­ра «четы­ре», у корей­цев эта циф­ра – омо­ним сло­ва «смерть», и они при­ду­мы­ва­ют раз­ное, что­бы избе­жать встреч с нею.

Ксе­ния зяб­ко кута­лась в корот­кий плащ, сере­ди­на сен­тяб­ря, пре­крас­ная пого­да, и ника­кая еще не золо­тая осень, а самое насто­я­щее бабье лето, но ей холод­но, мел­кая рябь бежит по ее лицу с ост­ров­ка­ми крас­ной вос­па­лен­ной кожи. Попро­ща­лись. «Бере­ги себя», — отку­да эта заштам­по­ван­ная фра­за, отвра­ти­тель­ный китч, но ты бере­ги себя, бере­ги, бед­ная Ксе­ния, слу­шай­ся док­то­ра, не отсту­пай от назна­чен­но­го им кур­са лече­ния, пожа­луй­ста. Не рас­стра­и­вай­ся, если сна­ча­ла не будет резуль­та­та, ты же все зна­ешь о сво­ей вред­ной болез­ни, она отсту­па­ет неохот­но, мед­лен­но, она дерет­ся за каж­дый кло­чок кожи, про­тив­ник пре­вос­хо­дя­щей силы. Но ты не одна, Ксе­ния, ты не одна – отваж­ный сол­дат, рас­стре­ляв­ший послед­ний патрон, бро­сив­ший един­ствен­ную гра­на­ту и при­стра­и­ва­ю­щий штык-нож к горя­че­му авто­мат­но­му дулу, наиз­го­тов­ку перед руко­паш­ной. Помощь при­дет, всем извест­но, как это быва­ет – уста­лый коман­дир под­раз­де­ле­ния дает коман­ду, и артил­ле­рист, моло­дой парень, выпуск­ник одес­ско­го учи­ли­ща, послуш­но при­льнет зрач­ком к пере­кре­стью при­це­ла; или лет­чик штур­мо­вой авиа­ции выжмет до пре­де­ла гашет­ку, начи­ная при­цель­ное бомбометание.

Так, бор­мо­ча на воен­ные темы, и сто­ял, пома­хи­вал рукой, сам себе напо­ми­ная тра­ги­ко­ми­че­скую фигу­ру Бреж­не­ва из кино­хро­ни­ки — Афа­на­сий Орлов Бреж­не­ва не застал, ока­зал­ся рож­ден в год его похо­рон. Но кино­хро­ни­ку видел, и анек­до­ты рас­ска­зы­вал: «Вве­ли чет­вер­тую про­грам­му теле­ви­де­ния. В пер­вый же день граж­да­нин сел к теле­ви­зо­ру, вклю­чил первую про­грам­му и уви­дел, что по ней высту­па­ет Бреж­нев. Пере­клю­чил на вто­рую — сно­ва Бреж­нев. На тре­тью — опять Бреж­нев. Пере­клю­чил на чет­вер­тую. Там сидит пол­ков­ник КГБ и гро­зит паль­цем: «допе­ре­клю­ча­ешь­ся!». Пере­стал, нако­нец, взма­хи­вать ладо­нью, рез­ко дви­нул­ся впе­ред, слу­чай­но толк­нул кра­си­вую девуш­ку во всем белом и с белы­ми воло­са­ми, изви­нил­ся, пошел на выход стран­ной, неустой­чи­вой поход­кой, запле­та­ясь нога­ми. «С вами все в поряд­ке?» — оклик­ну­ла его белая девуш­ка, ее губы в дви­же­нии выгля­де­ли сомни­тель­но – трой­ка изви­ва­ю­щих­ся дож­де­вых чер­вей. «Спа­си­бо, да», — веж­ли­во отве­тил ей Афа­на­сий и сно­ва шевель­нул без осо­бой цели паль­ца­ми – осо­бый вид тика? — до сви­да­ния, бед­ная Ксе­ния, желез­но­зу­бая теща, испу­ган­ный Ёшка.

Через три часа полет­но­го вре­ме­ни они при­зем­лят­ся в горо­де Бер­лин, а отту­да добе­рут­ся до Вис­ба­де­на, в аэро­пор­ту будет ожи­дать транс­фер от кли­ни­ки. Какой-нибудь бра­вый води­тель авто­мо­би­ля с таб­лич­кой «Xenia Orlova», блон­ди­ни­стый немец, типич­ный Ганс, чисто­кров­ный ари­ец. Нет, попра­вил себя Афа­на­сий, ско­рее это будет под­жа­рый паки­ста­нец с трех­днев­ной густой щети­ной, все, кто бывал в Гер­ма­нии не так дав­но, отме­ча­ли пол­ней­шее отсут­ствие на ули­цах евро­пей­ских лиц вооб­ще. Москва в этом отно­ше­нии не слиш­ком отли­ча­ет­ся. Недав­но при­я­тель, врач-ско­ро­по­мощ­ник, рас­ска­зы­вал, что в шести­де­ся­ти про­цен­тах исто­рий болез­ни, запол­нен­ных им за суточ­ное дежур­ство, зна­чит­ся: «паци­ент пло­хо пони­ма­ет по-рус­ски, сбор ана­мне­за затруд­нен». Общая болезнь боль­ших горо­дов, кива­ет Афа­на­сий Орлов, мигран­ты, столк­но­ве­ния куль­тур, агрес­сия, апа­тия, что еще?

Он читал недав­но новость. В южном Лос–Анжелесе четы­рех­этаж­ный дом был охва­чен пла­ме­нем и сго­рел дотла. На пер­вом эта­же жила ниге­рий­ская семья из шести чело­век, зани­мав­ша­я­ся под­дел­кой бан­ков­ских чеков. Все погиб­ли. Груп­па из семи неле­галь­ных имми­гран­тов, исла­ми­стов из Кении, сумев­ших обма­нуть муни­ци­паль­ных работ­ни­ков и неза­кон­но полу­чав­ших соци­аль­ную помощь, жила на вто­ром эта­же. Погиб­ли и они. Шесть чле­нов латино–американской шай­ки, зани­мав­ших тре­тий этаж, тоже погиб­ли. Из жиль­цов дома в живых оста­лась лишь семей­ная пара белых, про­жи­ва­ю­щая на чет­вер­том эта­же. Какие-то бор­цы за поли­ти­че­ские и соци­аль­ные сво­бо­ды были воз­му­ще­ны этим фак­том и выле­те­ли в Лос–Анджелес на встре­чу с началь­ни­ком мест­ной спа­са­тель­ной служ­бы, где в рез­кой фор­ме потре­бо­ва­ли отве­та, каким обра­зом уце­ле­ла лишь белая пара. Ответ началь­ни­ка пожар­ных был кра­ток: «Пото­му что они были на работе…»

Афа­на­сий Орлов тоже отда­ет рабо­те мно­го вре­ме­ни, как белый чело­век. Он рабо­та­ет без выход­ных с вось­ми утра и до бес­ко­неч­но­сти. Ино­гда, в выход­ные и празд­ни­ки, нача­ло рабо­че­го дня может чуть сме­щать­ся впра­во – допу­стим, один­на­дцать утра, отлич­ное вре­мя для тру­да. В суб­бо­ту очень попу­ляр­ны дело­вые зав­тра­ки, в вос­кре­се­нье – бран­чи, и нуж­но не толь­ко быть в фор­ме физи­че­ски – выгля­деть, удач­ный костюм, гал­стук, цвет лица и так далее, но и отлич­но сооб­ра­жать, вести свою линию и доби­вать­ся побед. Каж­дый день.

Каж­дый день, страш­но­ва­тое соче­та­ние слов, и Афа­на­сию Орло­ву неко­гда раз­мыш­лять на темы совре­мен­ной мате­ма­ти­ки и клас­си­че­ской логи­ки – о законе исклю­чён­но­го тре­тье­го, напри­мер. Афа­на­сию Орло­ву неко­гда, ведь до воз­вра­ще­ния бед­ной Ксе­нии надо мно­гое успеть. Сна­ча­ла сосредоточиться.

Вот Афа­на­сий Орлов заку­ри­ва­ет. Про­бу­ет сосре­до­то­чить­ся, попра­вить моти­ва­цию. Пло­хо­ва­то с моти­ва­ци­ей у Афа­на­сия. Смот­рит пря­мо перед собой. Выни­ма­ет из кар­ма­на пач­ку несу­раз­ных тон­ких сига­рет – отку­да они? как попа­ли в карман?

- Сига­ре­точ­кой не уго­стишь? – подо­шла руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы Птич­ки­на, пре­зи­ра­ю­щая свою несе­рьез­ную фами­лию. Она вооб­ще была очень серьез­на. Там, где сред­ний чело­век ска­зал бы: « Я не знаю», руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы Птич­ки­на гово­рит: «Затруд­ня­юсь в точ­ном отве­те, посколь­ку наблю­даю неко­то­рую деста­би­ли­за­цию обста­нов­ки». В офи­се она зани­ма­ет место око­ло Гали, нена­ви­дит ее за мораль­ное раз­ло­же­ние кол­лек­ти­ва, даже отка­зы­ва­ет­ся от шоко­лад­ных кон­фет и яблок, кото­ры­ми Галя кор­мит кол­лек­тив. Но все­гда с ней мило бесе­ду­ет и дает пол­ные отве­ты на вопро­сы. Это­го тре­бу­ют приличия.

- Пожа­луй­ста, — Афа­на­сий подал деви­це сига­ре­ту, — тон­кие. Не пой­му, как и появи­лись-то у меня.

Она заку­ри­ла с тра­ги­че­ским видом чело­ве­ка, испол­ня­ю­ще­го свой почет­ный долг. Пепел акку­рат­но стря­хи­ва­ла в кар­ман­ную пепель­ни­цу с гре­че­ским орнаментом.

Лихо затор­мо­зив­ший в двух мет­рах пра­вее тол­стый Мухо­мо­ров схо­ду выз­ве­рил­ся на Птич­ки­ну. Мухо­мо­ров хотел немед­лен­но выяс­нить, како­го чер­та вче­ра на его теле­фон был совер­шен зво­нок из серд­ца медий­ной груп­пы в два­дцать три часа ноль семь минут, а еще Мухо­мо­ров хотел немед­лен­но нако­сты­лять зво­нив­ше­му по шее. Он так и ска­зал: хочу нако­сты­лять, и потер свои пух­лые руч­ки, зарос­шие рыже­ва­ты­ми волосами.

Руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы Птич­ки­на отпря­ну­ла и что-то отве­ча­ла в том духе, что не при­ста­ло кан­ди­да­ту так реа­ги­ро­вать на звон­ки из шта­ба, пусть даже в два­дцать три часа. «Ноль семь минут», — наста­и­вал Мухо­мо­ров; кста­ти, выдви­гал­ся он под фами­ли­ей — Гри­бов. Лов­кость рук и ника­ко­го мошен­ни­че­ства, и Мак­си­мил­ли­ан Мухо­мо­ров пре­вра­ща­ет­ся в Мак­си­ма Гри­бо­ва. Руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы Птич­ки­на тоже хоте­ла бы изме­нить свою фами­лию, немно­го изме­нить. Напри­мер, сде­лать­ся хотя бы Пти­цы­ной, а луч­ше – Орло­вой. Она непри­яз­нен­но посмот­ре­ла на Афа­на­сия. И поче­му-то все луч­шее доста­ет­ся лими­те, поду­ма­ла в раз­дра­же­нии, даже име­на. На шею сели, в самом деле.

Мухо­мо­ров потро­гал себя за округ­лый подбородок:

- Уже брить­ся пора. Что за чччерт…

В окно выста­ви­ла голо­ву Галя, смеш­но подви­га­ла носом, спро­си­ла совсем по-домаш­не­му: «Кри­сти­ны Ген­на­дьев­ны не виде­ли тут?», потом окно закры­ла и про­па­ла, шага­ет в оче­ред­ной юбке с обор­ка­ми и косы­ми встав­ка­ми по кори­до­рам, загля­ды­ва­ет в каби­не­ты, неисто­во ищет свою руко­во­ди­тель­ни­цу, Кри­сти­ну. Афа­на­сий при­нял­ся за спе­ци­аль­ное дыха­ние. Научи­ли его пони­жать уро­вень кис­ло­ро­да в кро­ви: корот­кий вздох на один счет и на три сче­та – выдох. Общее чис­ло четы­ре, невоз­мож­ное для корей­цев, пото­му как омо­ним сло­ва смерть. Спе­ци­аль­ное дыха­ние при­зва­но не допу­стить воз­ник­но­ве­ния пани­че­ских атак. Афа­на­сий Орлов не уве­рен, что про­ис­хо­дя­щее с ним – пани­че­ские ата­ки, он ведь не дипло­ми­ро­ван­ный пси­хи­атр, он выпуск­ник инсти­ту­та внут­рен­них войск МВД. Но ему силь­но не по себе.

Сего­дня в пять часов вече­ра у Афа­на­сия Орло­ва назна­че­но сви­да­ние. Сего­дня в пять часов вече­ра Афа­на­сий Орлов на сви­да­ние не пой­дет. Он не наме­рен боль­ше встре­чать­ся с супру­гой лиде­ра пар­тии Андрея Андре­еви­ча Раев­ско­го. Мало того, что это губи­тель­но для его карье­ры, так еще и бед­ная Ксе­ния, муже­ствен­но сра­жа­ю­ща­я­ся с болез­нью, лиша­ет­ся его мораль­ной под­держ­ки. Воз­вра­ща­ясь к ней, ожи­да­ю­щей на веран­де щито­во­го дач­но­го дома, вос­па­лен­ное лицо в листьях дико­го вино­гра­да и круж­ка с некреп­ким чаем, Афа­на­сий вся­кий раз обе­щал себе, что это был послед­ний раз. Щеки его пыла­ли. Он гово­рил убе­ди­тель­но, чека­нил фра­зы. Он обни­мал худые пле­чи жены, как обыч­но – слиш­ком горя­чие, вды­хал запах лечеб­ной мази, выды­хал свою вину и с пре­уве­ли­чен­ной мно­го­крат­но бод­ро­стью выкла­ды­вал на стол какую-то съе­доб­ную чепу­ху, при­ве­зен­ную из Моск­вы – чепу­ху еще и пото­му, что Ксе­ния была весь­ма огра­ни­че­на в выбо­ре пищи. И да – ника­кой китай­ской кух­ни, ника­ких слад­ких кар­пов и мор­ских огурцов.

Корот­кий вдох, длин­ный выдох. И еще раз.

- Ты что это пых­тишь, как паро­воз? – Галя уже на ули­це, дей­стви­тель­но ока­за­лась в стран­ной юбке с кру­же­ва­ми и поло­са­той рубаш­ке на пуго­ви­цах, пуго­ви­цы немно­го рас­хо­дят­ся на гру­ди, а пояс очень напо­ми­на­ет пояс от мах­ро­во­го хала­та. – Не пони­маю, где Кри­сти­на Ген­на­дьев­на. По пла­ну она долж­на ехать в дет­ский дом. Бри­га­дир­ша волон­те­ров зво­нит пятый раз. Они там какой-то кон­церт при­го­то­ви­ли. Сила­ми сирот.

- Боже мой, как груст­но, — ска­зал Афа­на­сий сво­им обыч­ным тоном. – Сила­ми сирот.

- Да это что, — Галя мах­ну­ла рукой, задев авто­мо­биль Мухо­мо­ро­ва за поли­ро­ван­ную кры­шу, — сиро­ты еще как-то. Ну, пере­не­сем на зав­тра, если не выйдет.

Галя вдруг рас­сме­я­лась, при­кры­вая рот корич­не­вой запис­ной книж­кой испо­лин­ских раз­ме­ров. Из книж­ки спла­ни­ро­вал и выпал на асфальт фан­тик от кон­фе­ты. Птич­ки­на мсти­тель­но раз­да­ви­ла его нос­ком чер­ной зам­ше­вой туфли.

- Я чего сме­юсь-то, — объ­яс­ни­ла Галя, — над сло­вом «вый­дет» я сме­юсь. Когда я в шко­ле учи­лась, у нас было при­ня­то ребя­та­ми зво­нить в дверь, и спра­ши­вать так: а Галя вы-и-и-йдет?

- Куда? – округ­ли­ла гла­за моло­дая Птичкина.

- Ну, гулять, есте­ствен­но, — пояс­ни­ла Галя, — на ули­цу. У вас тако­го не было, нет?

- Я вырос­ла в кот­те­дже, — ска­за­ла Птич­ки­на. Галя покрас­не­ла. Поте­ре­би­ла себя за нос:

- В кот­те­дже, как удач­но. Лад­но, дет­ский дом мы можем сдви­нуть. Но ведь в восем­на­дцать трид­цать этот биз­нес­мен при­бы­ва­ет! Как его там… Ира Реннерт.

- Ира? – уди­вил­ся Афа­на­сий. – Хоро­шее муж­ское имя.

- Кри­сти­на Ген­на­дьев­на в клу­бе ему назна­чи­ла. Адми­ни­стра­тор инте­ре­су­ет­ся насчет меню. Есть ли пред­по­чте­ния, то да сё. А что я могу? А что я ска­жу? Этот биз­нес­мен какой-то уж совсем. Запредельный.

- В смыс­ле? – Афа­на­сий посмот­рел на часы.

-Ой, подо­жди. Я тебе пря­мо зачи­таю. У меня по нему мас­са инфор­ма­ции. Стой здесь! Сбе­гаю и принесу.

Галя дей­стви­тель­но бежит, зачем-то при­под­ни­мая подол юбки, буд­то бы она длин­на и пута­ет­ся в ногах. На бегу заде­ва­ет камен­ную урну коле­ном, быст­ро-быст­ро трет коле­но, бежит даль­ше. Руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы помор­щи­лась, буд­то бы сожа­лея о несо­вер­шен­стве мира.

Галя уже вер­ну­лась, при­хва­тив с собой глян­це­вый тем­но-зеле­ный кон­верт. Кри­сти­на ска­за­ла как-то: «Толь­ко в ней я могу быть уверена».

- Око­ло деся­ти лет назад пред­при­ни­ма­тель Ира Рен­нерт изряд­но взвол­но­вал обще­ствен­ность, начав стро­и­тель­ство огром­но­го кот­те­джа, назван­но­го McMansion, — гигант­ской рези­ден­ции в зажи­точ­ном курорт­ном рай­оне Хэмп­тонс на Лонг-Айлен­де, — про­чи­та­ла она, откаш­ля­лась и про­дол­жи­ла. — В газе­те The New York Times появи­лось сооб­ще­ние: «Дом меч­ты Иры Рен­нер­та в Хэмп­тон­се будет иметь два­дцать девять спа­лен, трид­цать девять ван­ных ком­нат, кино­те­атр на сто шесть­де­сят четы­ре места и огром­ную кух­ню, в кото­рой будет пять холо­диль­ни­ков, шесть рако­вин и жиро­уло­ви­тель объ­е­мом пол­то­ры тыся­чи галлонов».

- Жиро­уло­ви­тель, — повто­рил Афанасий.

- Жиро­уло­ви­тель, — зна­чи­тель­но посмот­ре­ла на Галю руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы. Галя не заме­ти­ла подтекста.

- Да, — согла­си­лась она охот­но, — жиро­уло­ви­тель объ­е­мом пол­то­ры тыся­чи гал­ло­нов. На при­бреж­ной тер­ри­то­рии пло­ща­дью в шесть­де­сят три акра так­же рас­по­ло­жи­лись два тен­нис­ных кор­та, две дорож­ки для боулин­га и бас­кет­боль­ная пло­щад­ка; гараж на две­сти авто­мо­би­лей, а так­же элек­тро­стан­ция с четырь­мя гро­мад­ны­ми цистер­на­ми для воды и целый лаби­ринт про­чих удобств. McMansion ста­ли сим­во­лом чрез­мер­но­го хва­стов­ства, алч­но­сти и эго­из­ма. Репор­тер из еже­не­дель­ни­ка Austin Chronicle назвал такие дома «Шато де Иди Ты Нафиг».

Послед­ние сло­ва Галя кра­си­во выде­ли­ла инто­на­ци­ей. Птич­ки­на воз­му­щен­но кряк­ну­ла. Она не при­зна­ва­ла ненор­ма­тив­ной лек­си­ки. Для все­го мож­но най­ти нор­маль­ное сло­во, ведь прав­да? Сто­ит толь­ко взять на себя труд. А неко­то­рые ман­ки­ру­ют. И ниче­го, ста­но­вят­ся лич­ны­ми сек­ре­та­ря­ми, дове­рен­ны­ми лица­ми, неза­ме­ни­мы­ми сотруд­ни­ца­ми и все дела. Ходят по шта­бу, откля­чив неве­ро­ят­ных раз­ме­ров зад­ни­цу, вслух зачи­ты­ва­ют нико­му не нуж­ные газет­ные замет­ки, отлич­ная работа.

- И что, — спро­сил Афа­на­сий, — он денег хочет дать? Этот, из шато.

- Может, и хочет, — с досто­ин­ством отве­ти­ла Галя, — может, и даст. Кри­сти­на Ген­на­дьев­на уме­ет раз­го­ва­ри­вать с людьми.

Нале­тел ветер, под­нял с тро­туа­ров пыль, швыр­нул в лицо. Афа­на­сий под­нял голо­ву. Небо, еще недав­но ров­но-голу­бое, при­об­ре­ло сталь­ной отте­нок и запол­ни­лось куче­вы­ми обла­ка­ми. Солн­це при­тих­ло, отка­за­лось от побе­ди­тель­ной иллю­ми­на­ции, и как бы с уси­ли­ем про­би­ва­лось к поверх­но­сти Земли.

- Еще и дождь будет, — с огор­че­ни­ем заме­ти­ла Галя. – Или даже гро­за. Хотя может быть, и нет.

Закон исклю­чён­но­го тре­тье­го — закон клас­си­че­ской логи­ки, состо­я­щий в том, что из двух выска­зы­ва­ний — «А» или «не А» — одно обя­за­тель­но явля­ет­ся истин­ным. Так он и дол­жен рабо­тать на прак­ти­ке: дождь или будет, или нет. Одно из двух. Галя ушла, кив­нув на про­ща­нье. Руко­во­ди­тель медий­ной груп­пы Птич­ки­на тоже отпра­ви­лась сле­дом, удер­жи­вая дистан­цию и пре­зри­тель­но под­няв нос. Афа­на­сий Орлов остал­ся на месте.

Вот он, сна­ча­ла засте­ги­ва­ет пиджак, потом рас­сте­ги­ва­ет пиджак, смот­рит в небо, дела­ет несколь­ко шагов впе­ред, про­сто что­бы про­явить дви­га­тель­ную актив­ность, пина­ет ногой мел­кий камень, тро­га­ет рукой ствол дере­ва, навер­ное, это — тополь. Кри­сти­на как-то заме­ти­ла, что боль­шая ред­кость – непу­хо­не­су­щий тополь, и что пра­ви­тель­ство Моск­вы рас­смат­ри­ва­ет вопрос о замене всех пухо­не­су­щих топо­лей на имен­но такие. Не-пухо­не­су­щие. Хоро­шо, если бы Афа­на­сию уда­лось не вспом­нить, что рас­ска­зав­ши про топо­ля, Кри­сти­на пере­вер­ну­лась на живот и осво­и­ла новую тему, не бота­ни­че­скую. «Когда-то, — рас­сме­я­лась она, — я была зна­ко­ма с одним моло­дым чело­ве­ком. Ему нра­ви­лось кон­чать на меня в виде узо­ров. То есть он во вре­мя оргаз­ма еще и напря­жен­но думал, как ему нари­со­вать на моей спине цве­ток. Или иеро­глиф. Потом вска­ки­вал и фото­гра­фи­ро­вал свои шедев­ры. Мне же в это вре­мя нель­зя было дви­гать­ся, что­бы не испор­тить рису­нок. Худож­ник!.. Я с ним встре­ча­лась меся­ца пол­то­ра, и вот ино­гда думаю, может быть, он усо­вер­шен­ство­вал навы­ки, и теперь более слож­ные кар­ти­ны пишет».

В дан­ный момент Афа­на­сий Орлов отно­сит­ся к себе сугу­бо отри­ца­тель­но — высчи­ты­ва­ет мину­ты, остав­ши­е­ся до назна­чен­ной встре­чи с Кри­сти­ной. Это послед­ний раз, гово­рит он твер­до внут­рен­ним голо­сом, самый послед­ний. Секс – пре­крас­ное заня­тие, но суще­ству­ют вещи поваж­нее. Послед­ний раз. Квар­ти­ра в Спи­ри­до­ньев­ском пере­ул­ке име­ет фор­му бук­вы «Г», сте­ны выкра­ше­ны в блед­но-жел­тый и блед­но-зеле­ный. Цве­та дыни, как-то ска­за­ла Кри­сти­на, она сто­я­ла в этот момент под душем, он рядом и цело­вал ее горя­чее шел­ко­вое плечо.

Афа­на­сий зажму­рил­ся. Зажму­рен­ные гла­за его виде­ли вспо­ло­хи чего-то ярко­го, крас­но-чер­но­го. Звяк­нул в кар­мане теле­фон – бед­ная Ксе­ния при­мер­но отчи­та­лась: «Все хоро­шо, меня встре­ти­ли, еду», смай­лик с улыб­кой. Бед­ная Ксе­ния, бед­ная Ксе­ния, про­сти, про­сти, про­сти, при­выч­но повто­рил Афа­на­сий все тем же внут­рен­ним голо­сом. Послед­ний раз, самый послед­ний раз.

Начал­ся дождь.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.