Живые люди

Глав­ная ули­ца в горо­де Сама­ра назы­ва­ет­ся Ленин­град­ская. В неко­то­рой части она пеше­ход­ная, и вот как раз тут хоро­шо гулять, если охо­та побыть вро­де бы в наро­де, но обособ­лен­но. Мож­но сесть на лав­ку око­ло про­сто­го фон­та­на с забав­ной зеле­ной нашлеп­кой свер­ху, хле­бать не запре­щен­ную пока колу и наблю­дать. Надеть, к при­ме­ру, тем­ные очки, что­бы слить­ся с лав­кой; тем­ные очки уди­ви­тель­но помо­га­ют в этом. Жир­ные голу­би гоня­ют худых. Воро­бьи ржут с веток моло­дой липы. Напро­тив садит­ся неболь­шая ком­па­ния из трех чело­век: две под­тя­ну­тые дамы в кор­по­ра­тив­ных костюм­чи­ках и уны­лый муж­чи­на, уди­ви­тель­но зарос­ший воло­са­ми по все­му лицу. Дамы ожив­лен­но обме­ни­ва­ют­ся репли­ка­ми: «Но самое труд­ное было раз­ру­бить эту теля­чью голо­ву. Я не доду­ма­лась попро­сить на рын­ке, а ни одна кастрю­ля, разу­ме­ет­ся, такой око­ва­лок не вме­стит. И тогда я пошла к сосе­дям и гово­рю: давай­те топор!» — «А чего Петь­ка сам не разо­брал­ся» — «А с чем Петь­ка когда раз­би­рал­ся? Он толь­ко и может, что свои дурац­кие ков­ры ткать. С котя­та­ми!» — «Ты зна­ешь, я вот тут дума­ла, такие стран­ные у него все-таки наклон­но­сти, то он открыт­ки с собач­ка­ми соби­ра­ет, то котят на ков­рах вопло­ща­ет, навер­ное, он либо зоофил, либо — гей». Уны­лый муж­чи­на без вся­ко­го выра­же­ния гово­рит, пиная ногой туда-сюда крыш­ку от пив­ной бутыл­ки: «Я не гей».

Встать, прой­ти сто мет­ров, зай­ти в япон­скую забе­га­лов­ку. Может быть, зака­зать рол­лов на вынос, пото­му что рол­лы по при­выч­ке любят дети. Ожи­дать паке­та, не сни­мать тем­ных очков, сидеть в зале, пить кофе. Кофе у них пре­сквер­ный. Сосед­ний сто­лик зани­ма­ет увле­ка­тель­ный муж­чи­на, без­услов­ный офис­ный слу­жа­щий. Лет трид­ца­ти-пяти-соро­ка, хоро­ший костюм, баш­ма­ки свер­ка­ют, рубаш­ка с иго­лоч­ки, на гал­сту­ке — булав­ка, все очень в тему. Перед ним сквор­чат на чугун­ной ско­во­ро­доч­ке дары моря, в глу­бо­кой тарел­ке дымит­ся суп-пюре из како­го-нибудь лосо­ся; муж­чи­на не ест, мор­щит лицо, ни на секун­ду не пре­ры­вая теле­фон­но­го раз­го­во­ра: «Да, Юля, я понял, Юля, ты толь­ко не бро­сай труб­ку… Нет, Юля, я не осуж­даю, нисколь­ко, я хочу помочь… Ты уви­де­ла непри­ня­тый вызов, и запа­ни­ко­ва­ла, и вот тогда… тогда ты и уеха­ла к Нему, что­бы хоть как-то себя под­дер­жать». И ему несут уже чай­ни­чек зеле­но­го чая, и одну чаш­ку, и какой-то слад­кий ролл в фор­ме десер­та, но он не отпи­ва­ет ни глот­ка, ни отку­сы­ва­ет ни кусоч­ка, и дары моря уже осты­ли, и чугун­ная ско­во­ро­доч­ка пере­ста­ла обжи­гать паль­цы, а он всё не отни­ма­ет от уха теле­фо­на, все врет: «Нико­гда… что ты гово­ришь… нико­гда я тако­го про тебя не думал… я толь­ко хоро­шее… и не оби­жа­юсь… толь­ко не кла­ди труб­ку». При­но­сят объ­е­ми­стый заказ, и нет пово­да оста­вать­ся доль­ше, уйти, огля­ды­ва­ясь и рисуя себе в уме эту Юлю, необык­но­вен­ную слад­ко­го­ло­сую Юлю, а потом забыть о ней, конечно.

Забыть про Юлю, вспом­нить про пиц­цу, пото­му что пиц­це­рия рядом напо­ми­на­ет весе­лень­кой вывес­кой цве­та тра­вы. Воз­мож­но, вы ред­ко еди­те пиц­цу и вся­кое такое, пото­му что обма­ны­ва­е­те всех, что на дие­те, но ведь сего­дня вы изна­чаль­но обосо­би­лись; так вот, наве­стить заве­де­ние, потре­бо­вать пиц­цу с наи­боль­шим коли­че­ством ингре­ди­ен­тов. Опять ждать, и кофе здесь такой же пло­хой, как у «япон­цев». По сосед­ству устра­и­ва­ет­ся груп­па из жен­щи­ны лет пяти­де­ся­ти, очень авто­ри­тет­но­го вида, и двух жен­щин помо­ло­же, чем-то напу­ган­ных. Стар­шая из жен­щин гроз­но вста­ет, укреп­ля­ет­ся над сто­лом, бук­валь­но под­ни­ма­ет бокал крас­но­го вина и риту­аль­но про­из­но­сит: «Выпи­ва­ем по коман­де, потом одно­вре­мен­но пере­во­ра­чи­ва­ем фуже­ры и смот­рим». Все это выгля­дит как-то тре­вож­но. Что про­ис­хо­дит? Гада­ние по крас­но­му вину? Риту­ал изгна­ния бесов? Что? Что? Жен­щи­ны осу­ша­ют бока­лы, после чего моло­дые дей­стви­тель­но пере­во­ра­чи­ва­ют их на бумаж­ные сал­фет­ки, а стар­шая садит­ся на место, отду­ва­ясь и заку­сы­вая чес­ноч­ным хлеб­цем, ком­мен­ти­ру­ет удо­вле­тво­рен­но: «Итак, в ваших бока­лах долж­но остать­ся столь­ко капель вина, сколь­ко вы мне жела­е­те несча­стий и зла, и сей­час я их пере­счи­таю», бор­мо­чет без оста­нов­ки какую-то дикую ересь, моло­дые жен­щи­ны пере­гля­ды­ва­ют­ся с пол­ны­ми ужа­са гла­за­ми, а вы дума­е­те, что Юля-то вооб­ще моло­дец, а муж­чи­на насчет ков­ров вполне может ока­зать­ся геем, вот и хоро­шо, вот и правильно.

Живые люди ходят по Ленин­град­ской, по Куй­бы­ше­ва тоже ходят, они захо­дят в едаль­ни раз­но­го уров­ня, они раз­го­ва­ри­ва­ют, улы­ба­ют­ся, хму­рят лбы, а те, у кого ботокс под кожей – не хму­рят. У них теп­лые руки, клет­ча­тые рубаш­ки, узкие юбки, мод­ные джин­сы, удоб­ные туфли и туфли на невоз­мож­ных каб­лу­ках. Они спу­стят­ся вниз, и еще вниз, сой­дут на набе­реж­ную, где за чугун­ной решет­кой неиз­мен­но уте­ши­тель­но пле­щет вол­ной боль­шая рус­ская река, вы зна­е­те, какая.

Живые люди”: 2 комментария

  1. Ната­ша, спс за вашу искрен­ность. Спа­си­бо, не знаю кому, за ваш талант. Послед­ний раз испы­ты­вал такое удо­воль­ствие от печат­но­го сло­ва (до Вас) ‚читая Довлатова…

    1. Да лад­но. Где Довлатов,где я) Но мне очень при­ят­но, вы понимаете.Спасибо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.