Гостиница на час

Где-то укром­но раз­ме­щен­ное радио рычит Unbreak my heart по тони-брэкс­то­нов­ски. Тро­еч­ни­ца ска­лит серые зуб­ки, недо­воль­на заме­ча­ни­я­ми руко­вод­ства; вот и руко­вод­ство тут же, низ­ко­рос­лый таджик в силь­ных годах, а может быть, узбек. С воз­рас­том они ста­но­вят­ся неот­ли­чи­мы. Пофиг на узбе­ка, он назы­ва­ет тро­еч­ни­цу бес­тол­ко­вой и добав­ля­ет не по-рус­ски еще деся­ток корот­ких слов. Тро­еч­ни­ца баг­ро­ве­ет. Вам приятно.

Но что с ком­на­той, было зака­за­но на два часа, имя Васи­лий. Тре­бу­ют­ся доку­мен­ты, а вдруг вы поло­ма­е­те мебель, с вызо­вом гово­рит бес­тол­ко­вая тро­еч­ни­ца, пылая лицом, кому ее вос­ста­нав­ли­вать? мне с моей зар­пла­ты, может быть? Она наг­ло щурит­ся, и пря­мо здесь гото­ва пред­ло­жить вам рас­стать­ся с сум­мой денег в ее фонд наблю­да­те­лей за невер­ны­ми. Тро­еч­ни­ца шум­но взды­ха­ет. На ее гру­ди поко­ит­ся оже­ре­лье буд­то бы из кры­ше­чек от зуб­ной пас­ты. Доку­мен­тик попро­шу, игра­ет в мили­ци­о­не­ра. Услов­ный Васи­лий неохот­но выни­ма­ет пра­ва. Навер­ное, он пред­став­ля­ет уже, как выпис­ка из амбар­ной кни­ги попа­да­ет в СМИ. Ну, дол­жен же быть такой ресурс, типа «вот что про­ис­хо­дит там, где это­го про­ис­хо­дить не долж­но». Или: «вот что про­ис­хо­дит с теми, кто клял­ся это­го нико­гда не делать». Вам стыд­но, и вро­де бы нуж­но тут же как-то ситу­а­цию испра­вить, но как.

Пят­на­дца­тый номер, — с отвра­ще­ни­ем про­из­но­сит деви­ца, услов­ный Васи­лий выди­ра­ет из ее крас­ных чест­ных рук неболь­шой ключ с округ­лым номер­ком. По кори­до­ру нале­во, потом напра­во, потом в тупи­чок. Навстре­чу попа­да­ет­ся мрач­но пья­ный муж­чи­на в тель­няш­ке и гор­нич­ная с вед­ром, сто­про­цент­но пустым. В углу авто­мат по про­да­же шоко­лад­ных батон­чи­ков и холо­диль­ник-вит­ри­на, пере­пол­нен­ный совет­ским шам­пан­ским по цене ита­льян­ско­го. Розы в пласт­мас­со­вом вазоне завя­ли, опу­сти­ли голо­вы, и толь­ко пару буто­нов из самых тем­но-крас­ных выгля­дят живыми.

Из ком­на­ты с номе­ром пять выва­ли­ва­ет­ся некра­си­вая рых­лая жен­щи­на в чер­ном пла­тье, свер­ху чер­ное паль­то. Черт-те что, — гово­рит она, обра­ща­ясь к кому-то неви­ди­мо­му внут­ри, — опять ты за своё, все ляж­ки исца­ра­пал, что я Али­ку ска­жу, иди­от. Она стре­ми­тель­ным и воро­ва­тым дви­же­ни­ем при­под­ни­ма­ет подол, обна­жая голые белые ноги в алых цара­пи­нах. Неко­то­рые настоль­ко глу­бо­ки, что кровь свер­ну­лась мини­а­тюр­ны­ми буто­на­ми роз. Темно-красными.

Жен­щи­на в чер­ном роня­ет слои одежд обрат­но и про­хо­дит, заде­вая вас рука­вом, обру­шая слож­ный кок­тейль запа­хов, доми­ни­ру­ет пуд­ра, это даже приятно.

- Девуш­ка! — кри­чит ей гор­ни­чая. — Девуш­ка, бар не рабо­та­ет, пере­рыв на обед. Если вам, как все­гда, кофе с конья­ком, я сей­час тут домою, и сделаю.

Жен­щи­на, не обо­ра­чи­ва­ясь, кива­ет мел­ко. Из ком­на­ты номер пять выхо­дит высо­кий под­жа­рый муж­чи­на в хоро­шем костю­ме, при­жи­ма­ет к уху теле­фон. Алло, — гово­рит он, — ну вот толь­ко что с пресс-кон­фе­рен­ции вышел, эти жур­на­лю­ги, ну про­сто битый час не дава­ли рта закрыть. Смот­рит на часы. Поправ­ля­ет­ся: да какой час, битых два.

Идет к выхо­ду, кив­ком на ходу поправ­ля­ет воло­сы, ему пошел бы плащ стро­го­го фасо­на и ста­рин­ный авто­мо­биль. Гор­нич­ная воз­вра­ща­ет­ся с конья­ком. При­об­ни­ма­ет жен­щи­ну в чер­ном. Та совер­ша­ет несколь­ко хоро­ших глотков.

На сте­нах обои под покрас­ку. Цвет – не белый, а такой. Яич­ная скор­лу­па, — вдруг гово­рит гор­нич­ная, шур­ша шваброй о наполь­ное покры­тие, ком­мер­че­ский лино­ле­ум. Повы­шен­ная изно­со­стой­кость, вы крас­не­е­те. Сколь­ко здесь про­хо­дит ног, вот и ваши, пыль­ные сапо­ги с про­рос­шим бам­бу­ком. Не стес­няй­тесь, — свой­ски пред­ла­га­ет гор­нич­ная, — сни­май­те паль­то! И вы, конеч­но, сни­ма­е­те пальто.