В мертвом городе мертвые люди

Вот по воз­мож­но­сти точ­но запи­сан­ный моно­лог одно­го зна­ком­ца: Я послед­нюю неде­лю без авто­мо­би­ля, шны­ряю по марш­рут­кам и дру­го­му обще­ствен­но­му транс­пор­ту. Нагля­дел­ся, наслу­шал­ся. И зна­ешь, что я тебе ска­жу? Конец све­та, он уже состо­ял­ся доволь­но дав­но. Про­сто не все заме­ти­ли еще.

Вче­ра еду. Два­дцать чет­вер­тый номер, за рулем чело­век, похо­жий на Филип­па Кир­ко­кро­ва, толь­ко худо­го. Води­тель, гово­рю, подо­жди­те, пожа­луй­ста, вон ста­рич­ки залезть не успе­ли, рука­ми взма­хи­ва­ют. Да, вон они, вон — в свет­лых пла­щах и безум­ных лин­зах. Ну, еле пол­зут, да, как могут, так и ползут

Давай­те руку, дедуш­ка, а потом бабуш­ку зата­щим. Я сам закрою дверь, не надо, не надо. О, кажет­ся, он глу­хой. Повезло.

Два­дцать три руб­ля про­езд, нет, дедуш­ка, это ты трид­цать даешь. А надо за вас с бабу­лей сорок шесть! Так, лад­но, води­тель, возь­ми­те вот, за дво­их. Куда? Да, доеде­те. Хоро­шо, ска­жу. Ска­жу! Когда! Вам выходить!

Смот­рю, ста­руш­ка-то тоже глу­хая, про­сто празд­ник какой-то, надо было ехать на «двой­ке», думаю. Сидел бы, горя не знал, музы­ку в науш­ни­ках слушал.

Дедок что-то гово­рит, но мало­по­нят­ное. Уши шеве­лят­ся, на голо­ве волос нет, а в ушах – растут.

Что подер­жать, дедуш­ка? Цве­ток? Доста­ет из-под мыш­ки цве­ток в гор­шоч­ке, некруп­ный. Такие, зна­ешь, листи­ки, а в цен­тре – крас­ные лепест­ки, гурь­бой. Бего­ния или герань. Вот уж дей­стви­тель­но, дома не сидит­ся, дер­жи теперь этот дурац­кий цветок.

Едем. Дедок вол­ну­ет­ся. Ерза­ет на сиде­нье. Обра­ща­ет­ся ко мне с вопро­са­ми и разговором.

Нет, дедуш­ка, еще не ско­ро. Нор­маль­но, ниче­го, дер­жу я ваш цве­ток, да. Не уро­ню. Не тяже­ло. Что? Бор­мо­чет что-то, ни чер­та не пони­маю. Бла­го­да­рить док­то­ра? В смыс­ле, вот цве­ток в пода­рок везе­те? Нет, ниче­го, пре­крас­ный пода­рок, есть такой ста­рый анек­дот: док­тор цве­ты и кон­фе­ты не пьет. Ста­руш­ка сама вырас­ти­ла. Любит цве­ты, ясно.

Так, ну поче­му обя­за­тель­но надо со мной общать­ся. Сей­час буду три­ста тысяч часов слу­шать про бабуль­ки­ны цве­точ­ные посе­вы, удоб­ре­ния и оку­чи­ва­ния, ещё про вредителей.

Закры­ваю гла­за, ну как бы я уснул. Как бы сплю.

Да-да, дедуш­ка, слу­шаю. Хоро­ший врач? Помог, все мах­ну­ли рукой, а он — нет. Спас ста­руш­ку? Рас­ска­зал как под­нять гемо­гло­бин в кро­ви? Класс­но! Здо­ро­во! Хоро­шо, говорю!

Рас­ска­зы­ва­ет еще. Торо­пит­ся. Никто, вид­но, вни­ма­ни­ем не балу­ет старика.

Дедуш­ка, не пони­маю, про­сти меня, что там шеп­чешь. Не пони­маю. Поли­пы, ага. Были у ста­руш­ки. Есть-пить не мог­ла. Воды даже не мог­ла. Мно­го кро­ви теря­ла. Гос­по­ди, шла-шла, а кровь капа­ла. Как в вой­ну, когда была санитаркой.

Поче­му я на «двой­ке» не поехал. И тут — доб­рый док­тор. Выле­чил сей­час вас. Выстриг поли­пы. Хоро­шо. Бего­нию тащит. Или герань. Благодарность.

Нет, дедуш­ка, ещё не при­е­ха­ли, я пом­ню. Врач ждет, пони­маю. Назна­чил к четыр­на­дца­ти ноль-ноль. Закон­чи­лось сред­ство. Надо доку­пить. Успе­е­те-успе­е­те. Да нет, не надо мне упа­ков­ку пока­зы­вать, дедуш­ка, не бес­по­кой­тесь. Я все рав­но не раз­би­ра­юсь в лекар­ствах. Я аналь­гин толь­ко знаю.

Давай­те, хоро­шо. Аку­лий хрящ, сила аку­лы, 20 кап­сул по 0,3 г, новей­ший пре­па­рат. Поко­ле­ния next? Это врач так ска­зал, кото­рый не мах­нул рукой, кото­ро­му бего­ния с гера­нью. Он вас выле­чил — силой акулы.

Если бабуш­ки­но здо­ро­вье ста­ло луч­ше – отлич­но. Вот она, какая бод­рая у вас… Не совсем бод­рая, конеч­но. Засну­ла, по-моему.

Баб­ка-то совсем спек­лась. Голо­ву к стек­лу при­сло­ни­ла, гла­за закры­ла. Руки тря­сут­ся, паль­цы дро­жат, и пла­ток на голо­ве тоже дрожит.

Не ста­ло пока здо­ро­вье луч­ше, но вы наде­е­тесь. Недо­ста­точ­но купи­ли вол­шеб­но­го сред­ства поко­ле­ния next, док­тор ругал. Эко­но­ми­те на жиз­ни сво­ей жены, ска­зал док­тор. Пере­жи­ва­ет, конеч­но, ред­кий сей­час врач так забо­тит­ся, зво­нит и про­чее. Велел купить немед­лен­но на пол­ный курс пять­де­сят пять таких пачек. Сня­ли все день­ги с кар­ты. Сосед­ке про­да­ли обру­чаль­ные коль­ца и сереб­ря­ные часы.

Дедуш­ка, а может, пого­ря­чи­лись вы? Может, гово­рю, поспе­ши­ли. Может, бабуш­ку зало­жить в гос­пи­таль какой, вете­ра­нов войн. Дети-то у вас есть? Сын погиб, вну­ков нет. Одни, одни. Друг у дру­га одни. Ты у нее, она у тебя.

Ника­ких денег не жал­ко, гово­ришь, это понят­но. Хоти­те, чтоб ста­руш­ка опять вози­лась с цве­та­ми. Выхо­ди­ла в сад, и пела пес­ни. Она ещё поет у вас, в саду. Да я верю, дед, конеч­но, поет. Босо­но­гая. Вози­лась с цве­та­ми и пела песни.

Едем. Ста­ли в пробку.

Дедуш­ка, вам выхо­дить — на сле­ду­ю­щей. Води­тель, будь­те доб­ры, на оста­нов­ке. Вы бабуш­ку-то раз­бу­ди­те. Давай­те-ка, зна­е­те, что? Вый­дем сей­час, и я в ско­рую позво­ню, ско­рая помощь. Бри­га­да ноль-три. При­е­дет, укол сде­ла­ет, в боль­ни­цу отвезет.

Ско­рая не при­ез­жа­ет? Ага, восемь­де­сят семь лет ста­руш­ке. Не едут. Жда­ли сут­ки. Хро­ни­ков не берут. Ну что же.

Давай­те я вас про­во­жу. Давай­те, я с одной сто­ро­ны, вы с дру­гой, вот так. Вот так.

Не за что. Да не за что же, дедуш­ка. Послу­шай­те, я все насчет аку­лье­го хряща…Мне кажет­ся, что…ну может быть, не надо сра­зу — пять­де­сят пачек брать.

Ну что же вы пла­че­те, не надо, пожа­луй­ста, спо­ет ещё ста­руш­ка, смот­ри­те-ка, опять спит, сто­ит и спит; дедуш­ка, дер­жи­те герань, и я вот ещё … не возь­ме­те ли 1000 руб­лей на так­си, обрат­но поеде­те, я вызо­ву, а то бабуш­ка устала…

Возь­ми­те, пожа­луй­ста, очень про­шу, мне это важ­но, не возь­ме­те, точ­но не возь­ме­те, жаль, я так и думал.

Гово­рю тебе, мы мерт­вые уже все. Мерт­вый город, мерт­вые люди. Вот толь­ко ста­рик со сво­ей ста­ру­хой… Да и то не знаю.

Худож­ник: Лео­нид Баранов