Свадьба зимой

Ночью похо­ло­да­ло, утром небо замо­сти­ли пух­лые тучи, все жда­ли сне­га. К полу­дню тучи разо­рва­ло, рас­швы­ря­ло по сто­ро­нам, слу­чил­ся снег и даже метель, проб­ки на доро­гах десять бал­лов и ред­кие еди­ни­цы сне­го­убо­роч­ной тех­ни­ки. Пят­ни­ца, конец рабо­чей неде­ли, под­хо­дя­щий день для кра­си­вой сва­дьбы. Мосто­вые пол­нят­ся лиму­зи­на­ми, лиму­зи­ны уви­ты лен­та­ми, деко­ри­ро­ва­ны поляр­ны­ми мед­ве­дя­ми (по пого­де), выде­ля­ют­ся белые «хам­ме­ры» – с допол­ни­тель­ны­ми буке­та­ми искус­ствен­ных цве­тов на капо­те. В улич­ный шум мощ­но вры­ва­ют­ся риту­аль­ные сиг­на­лы сва­деб­ных кортежей.

Зим­ние сва­дьбы силь­но отли­ча­ют­ся от лет­них, осен­них и всех осталь­ных. На какой-нибудь июнь­ской сва­дьбе неве­ста воль­но пово­дит обна­жен­ны­ми пле­ча­ми в тени флер­до­ран­жей и жених выпи­ва­ет шам­пан­ско­го из ее изящ­ной туфли. На зим­ней сва­дьбе поми­мо мет­ров бело­снеж­но­го шел­ка и сре­зан­ных розьих голов тре­бу­ет­ся мехо­вое паль­то, непре­мен­но из бед­ных, заби­тых живьем норок, да бла­го­сло­вит их гос­подь. Неко­то­рые пары обхо­дят­ся без норок.

Оля и Саша при­пля­сы­ва­ют перед цен­траль­ным самар­ским ЗАГСом совер­шен­но без мехов, но в окру­же­нии плот­ной тол­пы гостей. Пятью мину­та­ми рань­ше гости, вдох­нов­ля­е­мые тама­дой-бая­ном, выстра­и­ва­лись в две шеренги:

– Так, сле­ва недо­бор, девуш­ка в синем, иди­те нале­во! Моне­ты достать! У кого лепест­ки? Спирт­ное отку­по­ри­ли? Шам­пан­ское о моей коман­де. Рис, рис!

Рисом поло­же­но осы­пать, для сытой жиз­ни. Лепест­ка­ми – для кра­си­вой. Моне­та­ми – для понят­но, какой. Наиз­го­тов­ку зами­ра­ют несколь­ко завер­ну­тых в слои вет­хих одежд оде­тых граж­дан. Судя по все­му, они ведут охо­ту на желез­ные день­ги, залог буду­ще­го финан­со­во­го бла­го­со­сто­я­ния моло­до­же­нов. В пау­зе курят, сига­ре­ты пыха­ет в кула­ке. Стар­шие гости сер­ди­то пере­го­ва­ри­ва­ют­ся впол­го­ло­са, жен­щи­на в наряд­ной шляп­ке по-род­ствен­но­му пиха­ет муж­чи­ну в бок:

– Вод­ки не пей.

– Надя, угомонись.

Тама­да велит кри­чать «поздрав­ля­ем». Пер­вые попыт­ки его не устра­и­ва­ют. Гости кри­чат. Почти все, толь­ко один вдруг уда­ря­ет себя по лбу, буд­то бы про­из­не­ся клас­си­че­ское: но я любил и люб­лю ее! Ново­брач­ные под нестрой­ные кри­ки спус­ка­ют­ся по сту­пе­ням, неве­ста на жени­хов­ских руках, букет цве­тов пада­ет на мерз­лые плит­ки крыль­ца, его алч­но ловит подру­га неве­сты, и на её губах мед­лен­но рас­плы­ва­ет­ся улыб­ка счастья.

Саша: Как мы позна­ко­ми­лись? Учи­лись вме­сте, в шко­ле еще, потом, как это гово­рит­ся – пути разо­шлись, пото­му что Оль­ка-то, понят­но, пошла в уни­вер­си­тет на юри­ста, а я шофё­рил, как обыч­но. Но тут у нас в кон­то­ре про­бле­мы вся­кие воз­ник­ли, и шеф Оль­ку нанял – как спе­ци­а­ли­ста! Это, я вам ска­жу, про­сто необык­но­вен­ное ощу­ще­ние, когда ваша одно­класс­ни­ца вдруг целый насто­я­щий юрист и даже целый адвокат…

Стар­шие гости:

– Типич­ный меза­льянс. Не зря Рита про­ти­ви­лась этой сва­дьбе. Думаю, им будет тес­но в одном городе.

– Надя, угомонись.

В вести­бю­ле на каж­дый квад­рат­ный метр по сва­дьбе: мно­го­слой­ные юбки, белые рубаш­ки, тем­ные пиджа­ки, хищ­ный маки­яж почет­ных сви­де­тель­ниц. Юная неве­ста в про­стом пла­тье дли­ной до колен, в воло­сах – цве­ты. Жених мно­го стар­ше, пред­ста­ви­тель­ный муж­чи­на в доро­гом костю­ме, ботин­ки свер­ка­ют, он взвол­но­ван, боро­дат, и отхо­дит, что­бы позво­нить по телефону:

– Кирилл, сынок, я тебя жду. Все-таки ты мог бы…

Ярост­но нажи­ма­ет на отбой. Нет, он ниче­го не хочет ска­зать кор­ре­спон­ден­ту, про­сти­те. Про­кла­ды­ва­ет себе доро­гу меж посто­рон­них невест, меж скри­па­чей муни­ци­паль­но­го оркест­ра, пюпит­ры пока­чи­ва­ют­ся, и мож­но раз­гля­деть назва­ние выбран­ной ком­по­зии – «Time To Say Goodbye», к месту. Скри­па­чи дер­жат­ся за смыч­ки. Неве­сты ком­плек­ту­ют­ся сва­деб­ны­ми фото­гра­фа­ми. Сва­деб­ные фото­гра­фы ценят неожи­дан­ные ракур­сы. По зим­не­му вре­ме­ни на цве­ту­щий луг не при­ля­жешь, в фон­тане не иску­па­ешь­ся, зато мож­но водить хоро­во­ды вокруг бере­зок и запус­кать, запус­кать, запус­кать голу­бей. Это уче­ные голу­би, они все­гда возвращаются.

С голу­бя­ми в обним­ку доволь­но дли­тель­но пози­ру­ют Татья­на и Алек­сей, неве­ста совер­шен­но в духе Мэри­лин Мон­ро выни­ма­ет из сум­ки-клат­ча плос­кую фляж­ку и гло­та­ет вис­ки. У неве­сты некра­си­вое воле­вое лицо, жених мило­ви­ден на деви­чий манер – вол­ни­стая чел­ка, неж­ный румя­нец, голу­бые гла­за фор­мы мин­даль­но­го ореха.

Татья­на: Непро­стым был наш путь к это­му тор­же­ству. При­шлось пере­жить два раз­во­да, два раз­де­ла иму­ще­ства, четы­ре суда, и еще два впе­ре­ди. Но зато теперь мы вме­сте. Теперь мы «вкон­так­те» и фото­гра­фии поста­ви­ли оди­на­ко­вые – пар­ный порт­рет. Уж как мы стре­ми­лись! Уж как мы боролись!

Под­кра­ды­ва­ет­ся фото­граф и дела­ет мгно­вен­но сто кад­ров: Татья­на улы­ба­ет­ся, обни­ма­ет за шею. Алек­сея, ути­ра­ет внеш­ний угол гла­за – сле­за, и еще одна. Чуть левее в бук­валь­ном смыс­ле стал­ки­ва­ют­ся лба­ми лов­цы монет, недо­воль­но и внят­но руга­ют­ся. Их лица темны.

Повсю­ду дра­мы на сва­дьбах в луч­ший день зимы: стра­да­ет девоч­ка, по виду начи­на­ю­щая сту­дент­ка. Куса­ет губы, гры­зет ног­ти. Стран­ный цвет волос – исси­ня-чер­ный, пре­дель­но хими­че­ский, пря­ди раз­ной дли­ны гру­бо тор­чат вверх и в сто­ро­ны. Ухо залеп­ле­но пла­сты­рем – веро­ят­но, неудач­ный пир­синг и лечит­ся гной­ник. Девоч­ка поки­да­ет свой пост у сту­пень­ки парад­но­го подъ­ез­да Двор­ца бра­ко­со­че­та­ний, рыв­ком бро­са­ет­ся навстре­чу мальчику.

Маль­чик идет с буке­том, упа­ко­ван­ным в слои газет, сме­ет­ся. Обыч­ный маль­чик, даже осо­бо ска­зать про него нече­го, румя­нец во всю щеку, хохо­чет под­дель­ным басом. Девоч­ка хва­та­ет его за рукав пухо­ви­ка, широ­ко улы­ба­ет­ся и гово­рит: «При­вет, а я тебя жду!» Он ей отве­ча­ет негром­ко: «Напрас­но», и про­хо­дит мимо, поздрав­лять оче­ред­ных ново­брач­ных, осы­па­е­мых кон­фет­ти. Девоч­ка оста­ет­ся, опус­ка­ет­ся на лав­ку, рядом пустая бутыл­ка из-под шам­пан­ско­го и слои риса, лепест­ков, раз­мен­ных монет. Еро­шит пре­крас­ные воло­сы, замас­ки­ро­ван­ные черным.

Зре­лая пара про­хо­дит к авто­мо­би­лю, пред­на­зна­чен­но­му для родственников.

– Вооб­ра­зи, они еще поедут фото­гра­фи­ро­вать­ся к веч­но­му огню, не пони­маю, к чему эта пока­зу­ха. Но все же луч­ше, чем ситу­а­ция Ванеч­ки – он ведь до сих лечит­ся у пси­хи­ат­ра, не может забыть, как его неве­ста сбе­жа­ла со сва­дьбы, оста­вив бед­но­го рас­хле­бы­вать с пятью­де­ся­тью гостя­ми, арен­до­ван­ным залом в Холидей Инн, ансам­блем народ­ной музы­ки и фейерверком.

– Надя, угомонись.

– В номе­ре для моло­до­же­нов он ноче­вал с дво­ю­род­ным братом.

– Надя.

– Или Анеч­ка! Её про­хо­ди­мец на тре­тий день после сва­дьбы пере­вез из Негри­тян­ско­го посел­ка свою маму и инва­ли­да-воен­но­го, её сожителя.

– Надя, все.

Садят­ся в маши­ну. Так про­хо­дит глориямунди.