Диктант с выходом

Были вре­ме­на, когда еще на све­те не суще­ство­ва­ло тоталь­ных дик­тан­тов, но на све­те суще­ство­ва­ли Дни Само­управ­ле­ния — такие спе­ци­аль­ные дни, когда стар­ше­класс­ни­ки ряди­лись в пре­по­да­ва­те­лей, пре­по­да­ва­те­ли трын­де­ли в учи­тель­ской, с кем все-таки спит тру­до­вик, пото­му что физ­рук уже точ­но спит с Пау­ли­ной Геор­ги­ев­ной. А млад­ше­класс­ни­ки и сред­не­класс­ни­ки ниче­го не дела­ли, точ­но так же, как они не дела­ли ниче­го без вся­ких Само­управ­ле­ний. И вро­де бы все долж­но быть весе­ло, все экс­пе­ри­мен­таль­но: вспы­хи­вать и гас­нуть пла­мя спо­ров, вырас­тать зазуб­ри­ны опас­ных кон­флик­тов, орга­ни­зо­вы­вать­ся бит­вы желез­ных канц­ле­ров и лег­кие про­ход­ки меж­ду Сцил­лой и Харибдой. Но ниче­го тако­го не про­ис­хо­ди­ло, одна усред­нен­но-школь­ная тос­ка, за исклю­че­ни­ем неза­пла­ни­ро­ван­ных меро­при­я­тий, вно­сив­ший нот­ки радо­сти и даже высо­ко­го экс­та­за. Я как раз о таком.

Худож­ник Tony Chow

Мне одна­жды достал­ся рус­ский язык. Все осталь­ные отка­за­лись от этой став­ки, как от крайне непо­пу­ляр­ной (Пуш­кин пре­зри­тель­но смот­рел с порт­ре­та, а Гоголь про­сто ржал в усы), а так как я на про­шлой неде­ле про­гу­ля­ла про­из­вод­ствен­ную прак­ти­ку на заво­де, то девать­ся было неку­да, при­шлось оде­вать­ся во все роди­тель­ское плюс каб­лу­ки и кри­во и косо шкан­ды­бать в пятый класс. Читать дик­тант. У них по пла­ну он был, дик­тант. Что-то по бес­смерт­но­му про­из­ве­де­нию Миха­и­ла При­шви­на про леса и луга. Но я, будучи пере­до­вой стар­ше­класс­ни­цей, и даже в душе дис­си­дент­кой и оппо­зи­ци­о­не­ром, сво­ей волей отверг­ла овра­ги и пере­ле­ски. Я взя­ла с пол­ки све­жень­кий, 1989-го года изда­ния томик «Масте­ра и Мар­га­ри­ты», как извест­но, отли­чав­ше­го­ся мно­гим от сво­е­го собра­та 1973 года изда­ния; даже самой пер­вой фра­зой отличавшегося.

1973 г.: «Одна­жды вес­ною, в час небы­ва­ло жар­ко­го зака­та, в Москве, на Пат­ри­ар­ших пру­дах, появи­лись два гражданина».

1989 г.: «В час жар­ко­го весен­не­го зака­та на Пат­ри­ар­ших пру­дах появи­лось двое граждан».

Так вот, у меня в руках был явный 89 год, и я выбра­ла гла­ву про чер­ную магию и пол­ное ее раз­об­ла­че­ние. Это вполне без­обид­ная гла­ва, там все начи­на­ет­ся с мастер­ства семей­ства Джул­ли, в кото­ром пол­ная блон­дин­ка в три­ко и юбоч­ке, усе­ян­ной сереб­ря­ны­ми звез­да­ми, ездит по кру­гу, а вокруг нее кол­ба­сит­ся кол­ле­га, при­чем на одном коле­се, вер­тя педа­ли рука­ми. Встре­ча­ясь с блон­дин­кой одно­ко­лес­ный вело­си­пе­дист ногой сни­ма­ет с голо­вы коте­лок и изда­ет при­вет­ствен­ные кри­ки, ну вы помни­те. А далее при­швы­ри­ва­ет малют­ка лет вось­ми со стар­че­ским лицом и гудит в авто­мо­биль­ный гудок необык­но­вен­ной силы; сце­на эффект­но закан­чи­ва­ет­ся, все; школь­ни­кам ведь не тре­бо­ва­лось мно­го букв. Они же пяти­класс­ни­ки, чего.

До стра­да­ний в каби­не­те Рим­ско­го дело дой­ти никак уже не мог­ло, а ведь Рим­ский сидел и боял­ся про­зво­нить позво­нить в одной место, что­бы узнать, не в этом ли этом одном месте его про­пав­ший адми­ни­стра­тор Варенуха.

Пяти­класс­ни­кам это было уже лиш­нее, про одни места. Но стра­сти под­пу­стить хоте­лось. И вот я, вся в мами­ном костю­ме фасо­на «гуси­ная лап­ка», наче­сав­ши вокруг румя­но­го лица свет­лые воло­сы в кон­тек­сте взо­рван­но­го яйца, села за учи­тель­ский стул и зало­жи­ла одну ногу за дру­гую. Каб­лу­ки невнят­но хрюк­ну­ли. Пяти­класс­ни­ки зашур­ша­ли всем, чем смог­ли. Мно­гие попро­си­лись «вый­ти».

«Тиши­на в клас­се», — заора­ла я, так как выбра­ла себе модель-вамп. Далее раз­ло­ми­ла бла­го­го­го­вей­но том и густым басом нача­ла: «Малень­кий чело­век в дыря­вом жел­том котел­ке и с гру­ше­вид­ным малень­ким носом, — с над­ры­вом гун­де­ла я, — в клет­ча­тых брю­ках и лаки­ро­ван­ных ботин­ках выехал на сце­ну Варье­те на обык­но­вен­ном двух­ко­лес­ном вело­си­пе­де». Каж­дое сло­во я ста­ра­лась пре­вра­тить в его сим­вол из ада. Таки толь­ко так мне каза­лось пра­виль­ным пре­по­да­вать рус­ский язык.

Все это я чита­ла с поло­жен­ны­ми устра­ша­ю­щи­ми пау­за­ми. Я себе даже на малое вре­мя понра­ви­лась в этой роли – такая достой­ная, ответ­ствен­ная, как геро­и­ня пес­ни «и здесь на этом пере­крест­ке с любо­вью встре­тил­ся сво­ей». Она там смот­рит вдаль и слу­ша­ет пер­вый кон­церт Рах­ма­ни­но­ва. Я тоже засмот­ре­лась вдаль, прав­да, без вся­ко­го Рах­ма­ни­но­ва, зато демо­ни­че­ским даже пуга­ю­щим взгля­дом. Так спу­стя несколь­ко лет на меня смот­ре­ла одна тетень­ка в пси­х­дис­пан­се­ре, после чего отку­си­ла и сже­ва­ла все шесть пуго­виц сво­ей вяза­ной кофты.

Забы­ла упо­мя­нуть, что в шко­ле тру­ди­лась сума­сшед­шая тех­нич­ка. Навер­ное, такая сума­сшед­шая тех­нич­ка есть в каж­дой шко­ле. Она может давать звон­ки, она может не давать звон­ки, она может чистить уни­та­зы, она может заби­вать уни­та­зы шап­ка­ми с уша­ми, она может отшкря­бы­вать от стен над­пи­си «вась­ка козел», она может мале­вать на стене «сука кро­ва­вая сдох­ни!», она может белить ство­лы бере­зок, что­бы было как-то поак­ку­рат­нее, она может выстри­гать газон­ную тра­ву на корм кро­ли­кам-мутан­там, кото­рых раз­во­дит на лич­ной лод­жии. Такие тех­нич­ки есть вез­де, это факт. Как пра­ви­ло, они страш­но худые, повя­зан­ные поверх плат­ка­ми оттен­ков крас­но­го спек­тра. Под косын­кой мечут­ся безум­ные гла­за, потом колы­шет­ся еще какая-то одеж­да, мно­го­слой­ная, но без лоску.

И вот эта тех­нич­ка, она посто­ян­но заня­та. У нее ни мину­ты сво­бод­ной, неко­гда голо­вы ото­рвать. Она горит, горит! на рабо­те горит. Заго­ра­ет­ся осо­бой иде­ей, и давай гореть. Поди, поту­ши. И вот такая горя­щая тех­нич­ка в самый раз­гар моих вело­си­пе­ди­стов от Бул­га­ко­ва захо­дит. В руках пустые вед­ра, два. И шваб­ра в руках тоже. На шваб­ре тряп­ка фла­гом враж­деб­ной стра­ны. Тряп­ка пах­нет мок­рой тряпкой.

А я уже пере­шла к сле­ду­ю­щей стро­фе: «Под зву­ки фокс­тро­та он сде­лал круг, а затем испу­стил побед­ный вопль, от чего вело­си­пед под­нял­ся на дыбы». Сво­им демо­ни­че­ским голо­сом про­из­но­шу. Что­бы дети поня­ли, кто им тут Бул­га­ков Миха­ил Афа­на­сье­вич, а кто Крас­ная Армия.

А тех­нич­ка бук­валь­но вспо­ло­ши­лась моим сло­вом «фокс­трот». Пря­мо лицо ее так слав­но засвер­ка­ло жел­тым и сла­бо-зеле­ным. «Кто это, — гово­рит вдруг, — тут про фокс­трот вяк­нул, гни­де­ныш. Сно­ва в моде, ста­ло быть, фокс­тро­тик-то наш?»

И пря­мо выплы­ла, про­со­чи­лась через всю ее бед­ную стать какая-нибудь моло­дая, силь­ная див­чи­на, стро­и­тель­ни­ца БАМа, под­ни­ма­тель­ни­ца цели­ны. И какие-то цве­ты уже бро­ше­ны в окно, и сох­нет по ней пару­бок Саш­ко, и смо­лит сига­ре­ты без фильтра.

Мы, может быть, по сво­ей памя­ти ни раз и не слы­ха­ли, как она раз­го­ва­ри­ва­ет, эта тех­нич­ка, пото­му что она то в ого­ро­де с берез­ка­ми, то в уни­та­зах с шап­ка­ми. А тут нате вам! Фокс­трот. А пяти­класс­ни­ки, они же суще­ства недо­учен­ные, под­вод­ных кам­ней незна­ю­щие, она прям так ей в лоб и гово­рят: да зада­вись, тех­нич­ка, тво­е­го фокс­тро­ту, вон фильм кру­тят, «место встре­чи», так там пря­мо вот так, да и вот так. И один, самый глав­ный у них пяти­класс­ный прыщ, вста­ет и гну­сит пря­мо в гла­за рио-риту: «тара­рам-там-та-там».

И тут тех­нич­ка вста­ла и немно­го про­шлась в тан­це, совсем пару шагов, но с таки­ми, зна­е­те, выпа­да­ми. С таким азар­том. Вед­ра ски­ну­ла. Бед­ром пове­ла, пле­ча­ми, а потом еще голо­вой. И очи, очи. Косын­ку с гла­вы смет­ну­ла. А под косын­кой – малень­кие такие воло­ся­та, стри­же­ные по рых­ло­му и крас­но­му, но вид все рав­но полу­чил­ся убедительный.

На звон ука­тив­ших­ся ведер при­шла завуч по вос­пи­та­тель­ной рабо­те и ска­за­ла (а что ей оста­ва­лось делать): «Ну что за ста­до баранов?».

Мне за урок заче­та не поста­ви­ли, при­шлось мало того, что целый день ковы­лять по шко­ле в глу­пом костю­ме не по росту, да еще и на завод тащить­ся с дру­гой сме­ной. Но это так; я же про дик­тант хоте­ла. Демо­ни­че­ский. В фина­ле – фокс­трот. Попробуйте.

Спра­воч­но: 18 апре­ля в 507 горо­дах по все­му миру откро­ет­ся более 1100 пло­ща­док, на кото­рых мож­но будет при­нять уча­стие в меж­ду­на­род­ной акции по про­вер­ке гра­мот­но­сти «Тоталь­ный дик­тант». Акция будет про­хо­дить уже в 10 раз. Текст Евге­ния Водо­лаз­ки­на – рос­сий­ско­го лите­ра­ту­ро­ве­да, док­то­ра фило­ло­ги­че­ских наук и авто­ра рома­на «Лавр» — напи­шут под дик­тов­ку жите­ли 58 стран. Текст дик­тан­та назы­ва­ет­ся «Вол­шеб­ный фонарь». Он рас­ска­зы­ва­ет о жиз­ни Санкт-Петер­бур­га нача­ла XX века. Отры­вок дер­жит­ся в тайне.

В Рос­сии в акции при­мут уча­стие жите­ли 350 горо­дов и сел. За рубе­жом дик­тант напи­шут рус­ско­языч­ные жите­ли 153 горо­дов из 58 стран. Пло­щад­ки акции откро­ют­ся почти во всех стра­нах ближ­не­го зару­бе­жья, вклю­чая Арме­нию, Бела­русь, Гру­зию, Казах­стан, Эсто­нию, Укра­и­ну и др. В Пхе­ньяне Тоталь­ный дик­тант мож­но будет напи­сать в Посоль­стве РФ в КНДР, а в Мона­ко — в Меж­ду­на­род­ном Уни­вер­си­те­те Мона­ко. В Антарк­ти­де в акции при­мут уча­стие сотруд­ни­ки Рос­сий­ской антарк­ти­че­ской экспедиции.