Охота на воскресного отца

Зна­чит, я при­шла в этот раз­вле­ка­тель­ный центр с чет­ко постав­лен­ной целью – сде­лать репор­таж о празд­ни­ке шоко­ла­да. День шоко­ла­да, како­го-то июля, все отме­ча­ют, как могут: шоко­лад­ные фон­та­ны, шоко­лад­ные мас­ки, гигант­ские сто­лы из шоко­ла­да и лили­пут­ские живот­ные, и все деко­ри­ро­ва­но меш­ка­ми из-под бобов какао. Но про­бить­ся ко всем этим раз­вле­че­ни­ям ока­за­лось невоз­мож­но, вы толь­ко пой­ми­те меня пра­виль­но, но ввин­чи­вать­ся меж детьми под шоко­лад­ным соусом и их раз­го­ря­чен­ны­ми с поль­зой про­во­ди­мым днем мате­ря­ми – заня­тие, тре­бу­ю­щее гораз­до боль­ше энту­зи­аз­ма, чем у меня име­лось. И я мах­ну­ла рукой, и пошла, и залез­ла на круг­лый бар­ный табу­рет, и поло­жи­ла лок­ти на стой­ку, и попро­си­ла кофе. Бар­мен под­нял бровь. И рюм­ку «бей­ли­са», — спо­хва­ти­лась я. Бар­мен пони­ма­ю­ще улыбнулся.

Через пару мет­ров бар­ной стой­ки и два круг­лых табу­ре­та от меня сиде­ла девуш­ка в пла­тье сдер­жан­но­го и даже стро­го­го фасо­на. Ворот едва при­от­кры­вал тон­кие клю­чи­цы. Воло­сы она собра­ла в сло­и­стый свет­лый пучок, и слег­ка напо­ми­на­ла Мери Поппинс в совет­ском филь­ме. Ната­лью Андрей­чен­ко. В баре ее инте­ре­со­ва­ла имен­но стой­ка, так как девуш­ка ниче­го не пила, не ела, но быст­ро что-то от руки писа­ла в запис­ную книж­ку. Вре­ме­на­ми она огля­ды­ва­ла поме­ще­ние раз­вле­ка­тель­но­го цен­тра, быв­ший, что ли, завод­ской цех, пере­обо­ру­до­ван­ный во все это, когда заво­ды стране сде­ла­лись не нужны.

Огля­ды­ва­ла быв­ший цех, мор­щи­ла нос, выра­жа­ла недо­воль­ство. Потом ска­за­ла в теле­фон­ную труб­ку: так, Мар­го, сего­дня здесь про­сто насто­я­щий облом, вер­нусь в Мегу, хоть уже позд­но, конеч­но. И девуш­ка изящ­но выру­га­лась и совер­шен­но празд­но спро­си­ла бар­ме­на, мож­но ли здесь курить; курить было нель­зя. Пред­ла­гаю выпить, — ска­зал бар­мен с про­фес­си­о­наль­ной улыб­кой, буд­то бы гово­ря­щей, что нет такой беды, кото­рую бы не облег­чил ста­кан вис­ки. Пусть на сто миллилитров.

Девуш­ка пожа­ла пря­мым пле­чом и попро­си­ла какой-то кок­тейль тро­пи­че­ской рас­цвет­ки. Глот­ну­ла без вся­кой этой их тру­боч­ки, посе­то­ва­ла бар­ме­ну, что мало­ва­то вод­ки, бар­мен испра­вил­ся. Девуш­ка глот­ну­ла еще, одоб­ри­ла про­пор­ции, и сно­ва ска­за­ла труб­ке: «Надо было оста­но­вить­ся на Нико­лае, все-таки он из послед­них наи­бо­лее подходил».

Забы­ла упо­мя­нуть, что вокруг гомо­ни­ли, пры­га­ли, носи­лись дети. Кувыр­ка­лись в воз­ду­хе и сто­я­ли зачем-то «на мости­ке». С шумом лопа­ли воз­душ­ные шары и без­утеш­но рыда­ли после, коло­тя рука­ми кон­ди­ци­о­ни­ро­ван­ный воз­дух. При­на­ря­жен­ные в пла­тья прин­цесс каприз­ные девоч­ки, раз­го­ря­чен­ные весе­льем маль­чи­ки в нагла­жен­ных шор­тах. С элек­трон­ны­ми гад­же­та­ми в руках, плю­ше­вы­ми мед­ве­дя­ми, кар­тон­ны­ми ста­ка­на­ми колы и кус­ка­ми пиц­цы мест­но­го про­из­вод­ства. За детьми пере­сту­па­ли заго­ре­лы­ми нога­ми мате­ри, пре­крас­ные, как обмо­рок. Мате­ри часто дру­жи­ли попар­но и дела­ли сел­фи на фоне кло­унов и шоко­лад­ных зай­цев. Глад­кие их воло­сы были забра­ны назад сол­неч­ны­ми очка­ми. Они обме­ни­ва­лись фра­за­ми вро­де «как у Лады с фран­цуз­ским, получ­ше?» и «вы во сколь­ко зав­тра на кру­жок гон­чар­но­го мастерства?»

Бар­ная стой­ка, рас­по­ло­жен­ная ост­ро­вом, ост­ро­вом и явля­лась. А мы с неиз­вест­ной девуш­кой чудом выгреб­ли из мате­рин­ства и дет­ства и сде­ла­ли его оби­та­е­мым. Здесь, на ост­ро­ве, очень хоте­лось зани­мать­ся чем-то сугу­бо взрос­лым, не име­ю­щим отно­ше­ния к геро­ям мульт­филь­мов все с новы­ми име­на­ми, раз­ви­ва­ю­щим играм и шко­ле дошколь­ни­ка. Нам с девуш­кой ниче­го не оста­ва­лось, как познакомиться.

Усев­шись на бли­жай­ший табу­рет, она пред­ста­ви­лась: Майя.

- Вы тоже жур­на­лист? — спро­си­ла я, пото­му что как подо­брать­ся к вопро­су насчет под­хо­дя­ще­го Нико­лая, пока не знала.

- Нет, — засме­я­лась она и бес­такт­но заме­ти­ла, — сла­ва богу. Я пси­хо­лог. Рабо­таю в школе.

Я посмот­ре­ла на нее с ужа­сом. Рабо­тать в шко­ле, а потом в выход­ной день при­хо­дить в серд­це дет­ско­го весе­лья каза­лось мне таким же абсур­дом, как ассе­ни­за­то­ру отды­хать в вос­крес­ный день, копа­ясь в навозе.

- Да все пра­виль­но, — с жаром отве­ти­ла Майя, — работ­ка адо­ва. Но дает, ска­жу я вам, опре­де­лен­ные бонусы.

- Это какие? – ска­за­ла я. – Бону­сы. Пла­тят нормально?

- Да что там пла­тят, — она помор­щи­лась, — прям, пла­тят. Я имею в виду, умею обра­щать­ся с детьми. Отвлечь, раз­го­во­рить. То-се, пятое-деся­тое. Жизнь, типа, заставила.

Майя пома­ни­ла бар­ме­на и зака­за­ла себе еще кок­тейль, стро­го велев не жалеть вод­ки. Майя зало­жи­ла ногу на ногу, на колене натя­нул­ся чулок в мел­кую сет­ку. Майя ска­за­ла, что дав­но прак­ти­ку­ет поиск муж­чин на дет­ских тер­ри­то­ри­ях: это не новость, что раз­ве­ден­ные папа­ши поня­тия не име­ют, куда им деть алчу­щее забав чадо в отве­ден­ные для роди­тель­ских встреч часы. И идут, дер­жа сына-дочь за руку, идут в мак­до­нальдс, в тор­го­вый центр с хоро­шо раз­ви­той систе­мой дет­ских раз­вле­че­ний, что­бы играль­ные авто­ма­ты, настоль­ный хок­кей, какой-нибудь кибер-кино­те­атр, лаби­ринт, обя­за­тель­ный фуд-корт. И вот тут-то сидит она, Майя, такая пре­крас­ная, сдер­жан­но-кра­си­вая, достой­ная. На Майе чул­ки в любую жару, все­го одно коль­цо на сред­нем паль­це. У нее нет пир­син­га в носу, тату­и­ров­ки на пред­пле­чье и мани­кю­ра с коло­рад­ски­ми жукам и рост­ка­ми бам­бу­ка. Такой не страш­но на минут­ку дове­рить при­смотр за шуст­рым мла­ден­цем, пока ты, допу­стим, вый­дешь поку­рить, ведь невоз­мож­но же три часа под­ряд, ну!..

И тут Майя рас­кры­ва­ет­ся во всем блес­ке сво­их про­фес­си­о­наль­ных уме­ний, умно­жен­ных на жела­ние лич­но­го сча­стья. Майя берет дело в свои чистые руки. И вот уже ого­ло­те­лый мла­де­нец, рас­крыв­ши рот, слу­ша­ет какую-нибудь «Осли­ную шку­ру», забыв про элек­тро­мо­биль, или игра­ет в ста­рые доб­рые ладуш­ки, не при­ве­ди гос­подь. Мла­де­нец счаст­лив, доб­рая Майя уме­ет свер­нуть из носо­во­го плат­ка мораль­но уста­рев­ше­го поке­мо­на или ново­рож­ден­но­го меда­льо­на с жел­тым безум­ным лицом.

Майя сажа­ет на свои без­упреч­ные коле­ни мел­ко­го раз­гиль­дяя и рас­ска­зы­ва­ет, за сколь­ко имен­но минут она раз­би­ра­ет авто­мат Калаш­ни­ко­ва в ват­но-мар­ле­вой повяз­ке. Майя про­сит поз­во­ле­ния и запле­та­ет гри­мас­ни­ча­ю­щей капри­зу­ле в лило­вом пла­тье мильон коси­чек на голо­ве, при­чуд­ли­во их укла­ды­вая. Майя зна­ет наизусть «Коро­лев­ский бутер­брод», «Док­то­ра Айбо­ли­та» и уме­ет гадать по дев­ча­чьей ладони.

Пере­дох­нув­ший отец воз­вра­ща­ет­ся после пере­ку­ра и обна­ру­жи­ва­ет лич­но­го мла­ден­ца в Май­и­ных объ­я­тьях и совер­шен­но доволь­ным. Отец выды­ха­ет и с чув­ством вновь обре­тен­ной сво­бо­ды вты­ка­ет в смарт­фон. Разу­ме­ет­ся, он может быть вовсе не раз­ве­ден­ным отцом, а про­сто коман­ди­ро­ван­ным с ребен­ком на погу­лять. Но тут раз­ни­цы, в общем, ника­кой, счи­та­ет Майя. Разу­ме­ет­ся, он непре­мен­но про­во­дит свою спа­си­тель­ни­цу до дома. И тут опять все в Май­и­ной вла­сти – заве­сти бесе­ду, раз­жечь к себе инте­рес, при­гла­сить на обед. Майя улы­ба­ет­ся, улы­ба­ет­ся, и у нее нико­гда не закан­чи­ва­ет­ся запас дра­же «скиттлс» и англий­ских стиш­ков в пере­во­дах Маршака.

Обед – непре­мен­но у Майи дома. Она вруч­ную чистит пар­кет, каж­дую пар­ке­ти­ну нати­ра­ет вос­ком, она сти­ра­ет што­ры, она доста­ет ска­терть с кра­си­во залом­лен­ной склад­кой посе­ре­дине и китай­ский хоро­ший фар­фор. Она запе­ка­ет ногу бара­на или варит про­зрач­ный бульон, кото­рый пода­ет с малень­ки­ми рас­сте­гай­чи­ка­ми. Майя боль­шая затей­ни­ца. В ее меню есть и слож­но­со­чи­нен­ное фон­дю, и лаза­нья, кото­рую так труд­но раз­ре­зать на акку­рат­ные пор­ции, и корей­ское блю­до кук­си тоже есть (не из собаки).

Майя ходит по сия­ю­ще­му пар­ке­ту боси­ком, попи­рая дуб отпо­ли­ро­ван­ны­ми пят­ка­ми. На ней, допу­стим, пла­тье с запа­хом, как на ита­льян­ских кино­ак­три­сах шести­де­ся­тых годов, и сто­ит потя­нуть за узкий поя­сок, как все уже может про­ис­хо­дить, и все происходит.

- Про­цен­тах в вось­ми­де­ся­ти слу­ча­ев, — про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Майя неза­ви­си­мо, допи­вая тре­тий кок­тейль. – Все­гда есть какие-то утыр­ки. То им рели­гия не поз­во­ля­ет, то мама. И зна­е­те, все мои отно­ше­ния вырас­та­ли имен­но из этой фор­му­лы «понравь­ся ребен­ку». Про­сто таким отно­ше­ни­ям тоже при­хо­дит свой срок, как выяс­ня­ет­ся. Никто не застра­хо­ван! Но я нико­гда не сда­юсь, пока зани­ма­юсь делом, кото­рое мне интересно.

Майя отса­лю­то­ва­ла мне бока­лом и вкрат­це пере­ска­за­ла исто­рию сво­их отно­ше­ний с вете­ри­на­ром Али­ком (сын Яша, уди­ви­тель­но некра­си­вый маль­чик, люби­тель ЛЕГО). Алик всем был хорош, такой мяг­кий, такой чув­стви­тель­ный, но у него вдруг роди­лась новень­кая девоч­ка в преж­ней семье. А вот Игорь Все­во­ло­до­вич (доч­ка Кри­сти­на, гор­ди­лась тем, что ни разу в жиз­ни не стриг­ла воло­сы), напро­тив, бы суров, и когда Майя сло­ма­ла ногу, гово­рил: опять твои штуч­ки. А вот Илю­шень­ка — кра­сав­чик, он поэт, посвя­тил Майе сти­хи, целых два, а потом ушел с Май­и­ной подру­гой. Но самым позор­ным был послед­ний раз­рыв, Майя пря­мо рас­кле­и­лась, поте­ря­ла фор­му, при­ез­жа­ла под окна фигу­ран­та и пла­ка­ла. Так что сей­час ей сроч­но нужен фронт работ, такие дела.

- А что же здесь? – спро­си­ла я. – Про­хла­жда­е­тесь. Столь­ко объектов.

Вокруг про­дол­жа­ли сно­вать дети без сче­та. Устав­шие от весе­лья, в кро­ли­чьих ушках, розо­вых сбив­ших­ся бан­тах. Хри­пя­щие что-то вос­тор­жен­ное, мгно­вен­но рыда­ю­щие, с хло­пья­ми сахар­ной ваты на затыл­ках и крас­ных щеках.

- Да какие тут объ­ек­ты, — зака­ти­ла гла­за Майя, — одни чок­ну­тые мамаш­ки тусу­ют. Выстав­ля­ют­ся одна перед дру­гой, у кого пла­тье, у кого минус три кило, у кого новая тач­ка. Обид­но. Надо было сра­зу рвать в Мегу.

Майя лов­ко слез­ла с ковар­но­го табу­ре­та при баре, мет­ну­ла бар­ме­ну щед­ро чае­вых, при­об­ня­ла меня, запах­ло водой и спе­лым арбузом.

- Ниче­го, — успо­ко­и­ла меня Майя, — зав­тра еще выход­ной, все успею. Ты тоже давай, не гру­сти. И зака­жи тут «Кир рояль», очень рекомендую.

Ушла. А кок­тейль я зака­зы­вать не ста­ла. Шам­пан­ское с чем-то мешать — толь­ко пор­тить. Прав­да же, да?